Тянь позволил дротику выскользнуть из рукава. Пользоваться этим скрытым оружием по-прежнему было невероятно приятно, однако вокруг находились люди, поэтому он сдерживал свои эмоции. Юноша опустил лезвие почти до самой земли, а затем слегка подбил его ногой. Тяжелый наконечник взмыл по дуге вперед и вверх, и практик плавно последовал за ним. В этих движениях не было взрывной силы, им не хватало копьеподобной, колющей резкости, присущей его обычным атакам. Вместо этого каждый взмах веревки напоминал тянущуюся руку или раскачивающуюся ветвь. Цель заключалась не в том, чтобы пронзить, а в том, чтобы обвить. Со стороны могло показаться, что юноша движется медленно, поскольку на его конце веревки темп действительно был размеренным. Зато на стороне дротика все выглядело куда более впечатляюще.

Выпад подобно гадюке, захват словно гибкой лозой, мягкая податливость любому прикосновению и при этом мертвая хватка. Он не бросался вперед, а скорее просачивался, как вода, бесшумно переливающаяся через край переполненной ванны и пропитывающая ковер. Его движения казались неумолимыми, рождая чувство неизбежности. Одно лишь нахождение рядом с ним означало попасть в ловушку, оказаться опутанным, утонуть в этой текучей силе.

Лижэнь ворвалась на тренировочную площадку. Ее копье со змеиным наконечником выстрелило вперед с ослепительной скоростью, втянулось обратно, после чего девушка легким шагом сменила позицию и нанесла новый удар. Ни секунды покоя, вечное наступление. Чистая атака, где каждый шаг был рассчитан на получение преимущества. Никаких уловок, лишь утонченность, скрытая в простоте. Выпады наносились под смертоносными углами, подобранными так, чтобы сделать защиту или контратаку практически невозможной.

Суть копья заключается в колющем ударе. Девушка говорила ему об этом достаточно часто. И сейчас она с уверенностью доказывала свои слова. Это было воплощение ян: жесткое, пронзающее, движущееся со взрывной скоростью. Тянь же склонился к инь, принимая все наступающее, но не позволяя ему уйти. Когда лезвие копья приближалось слишком близко, веревка обвивалась вокруг древка. Лижэнь дернула оружие на себя, а затем резко сменила направление и бросилась в атаку. Юноша плавно отступил, пока веревка извивалась вокруг них, словно живое существо. Свирепый удар кулаком метнулся прямо к кончику его подбородка.

— Я победил, — улыбнулся Тянь. Он согнулся едва ли не пополам, словно удар все-таки достиг цели и снес ему голову. Однако его стопа взметнулась вверх по дуге, замерев в миллиметре от подбородка Лижэнь. Поза заклинателя выглядела пугающе неестественной: он стоял на одной ноге, откинув спину назад почти на девяносто градусов, в то время как вторая нога застыла в практически вертикальном шпагате.

— Вы, ребята, просто слили турнир. Сражались выше своего уровня, выиграли все это чертово состязание и все равно слили его, — со стороны края площадки раздались медленные, полные ужаса хлопки. Ван выглядел так, будто ставил под сомнение всю свою жизнь.

— Нет, не совсем, — пробормотал Тянь.

— Да, абсолютно, — кивнула Лижэнь.

— Лижэнь. Сестра Изящество. Я пытался провернуть эту вежливую ложь.

— Почему? Они хорошие боевые брат и сестра, — пожала плечами Хун.

— Верно, — Тяню пришлось признать ее правоту. Просто привлекать к себе излишнее внимание казалось немного дискомфортным. Хотя, если хорошенько подумать, переживать об этом сейчас было совершенно глупо.

— Теперь вы стали сильнее. В особенности сестра Хун, но и вы тоже, брат Тянь. Похоже, вы полностью выздоровели, — Ван и Су переглянулись, после чего девушка едва заметно покачала головой.

— На самом деле нет. И Лижэнь тоже, — Тянь и Хун обменялись взглядами.

— Нет, правда, вы двое выглядите как смерть на четырех ногах, — брат Ван развел ладони, а затем медленно сжал их в кулаки. — Кажется, вы полностью постигли свои боевые искусства, включая скрытый в них эзотерический смысл.

— А? — Тянь тщательно обдумал услышанное и пришел к выводу, что столь глубокомысленное утверждение заслуживает не менее утонченного ответа.

Лижэнь одарила его полным отвращения взглядом. Юноша ответил ей не менее мрачным взором.

— О, а можешь объяснить, что значит «эзотерический смысл»?

— Нет, но это не повод терять лицо, отказываясь притвориться знающим. Позор. Не заговаривай со мной на людях, я не вожу знакомств с невеждами, — Лижэнь фыркнула и отвернулась.

— Сестра Су, разве вы не согласны с тем, что неведение невежды умножает невежество троекратно? Разве не она здесь выступает в роли необразованного человека? — Тянь посмотрел на старшую послушницу, ища поддержки.

— Интересный вопрос. Является ли невежество величиной аддитивной или экспоненциальной? В любом случае, мой муж Ван имел в виду то, что можно считать главным отличием искусств сферы Земного Человека. По крайней мере, когда речь идет об отделении хороших техник от плохих.

Тянь оживился. Он определенно замечал разницу в качестве между такими техниками, как «Легкое Тело, Тяжелые Руки» и «Небесные Императорские Ласточки». Одно руководство словно написал уличный головорез, тогда как другое вышло из-под кисти мудреца. Различие в результатах оказывалось столь же колоссальным. Первое искусство легкого тела было вполне сносным, хоть и заурядным. На тот момент оно идеально ему подходило, ведь юноша освоил его очень быстро, а это являлось жизненно важным фактором перед отправкой на поле боя.

«Небесные Императорские Ласточки», напротив, даровали ему дротики, которыми он мог управлять силой мысли, посылая их в полет и призывая обратно, словно они были продолжением его собственного тела. Существовала лишь незначительная проблема стоимости, невероятной сложности, базового периода культивации, растягивающегося на несколько лет еще до достижения начального мастерства, а также явной опасности самого метода духовной практики, но в остальном это было поистине ошеломляющее по своей мощи искусство. Как правило, заклинатель завершал поединки с помощью своих Небесных Ласточек еще до того, как противник успевал осознать начало сражения.

— Пожалуйста, сестра, расскажите подробнее.

— Наши даосские искусства создаются путем тщательного изучения мира и самих себя, используя потоки жизненной энергии в теле, особенно в меридианах и акупунктурных точках, для достижения конкретных результатов. Однако передать на письме то, что человек познал и прочувствовал собственным естеством, крайне трудно. Поэтому качественные руководства пишутся так, чтобы передавать именно это внутреннее ощущение.

На этом сестра Су остановилась. Судя по всему, сказанного было достаточно. Тянь чувствовал, что за этим должно стоять нечто большее, но выражение лица старшей наставницы ясно давало понять, что он ошибается. Поэтому юноша с признательностью кивнул, а затем перевел взгляд на брата Вана. Здоровяк неловко улыбнулся и потер затылок.

— Честно говоря, сестрица Су объяснила самую суть. Хм-м. Дай-ка подумать. Ты все еще категорически против аналогий?

— А она часто встречается?

— Не особо.

— Тогда им нельзя доверять. Я терплю лишь распространенные аналогии, и то только потому, что наизусть выучил, что на самом деле имеют в виду люди, когда несут подобную чушь, — Тянь скрестил руки на груди. Он был непоколебим в своем убеждении, что каждому следует просто говорить то, что он думает.

— Ты ведь в курсе, что главный навык в любом обучении заключается в понимании через аналогии, верно? — брат Ван развел руками и возвел взгляд к небу.

— Нет, не в курсе.

— Точно. Да. Не знаю, на что я вообще рассчитывал, — пробормотал Ван. — Так вот. Допустим, ты создаешь искусство. Возьмем для примера мою технику «Горной Печати». Ты знаешь маршрут, по которому должна течь жизненная энергия, но все не так просто. В этом есть свой ритм. Свой тайминг, особый способ движения, который возвышает технику от просто пригодной к использованию до мощной, а затем и до доминирующей. Ты умеешь применять ее безукоризненно, потому что сам ее изобрел. Но я, читая твои записи сотни или тысячи лет спустя, могу не уловить ничего из этого, если ты напишешь нечто вроде: стойте высоко, но сохраняйте баланс, бейте сильно, но не теряйте контроль, и делайте это только тогда, когда придет время. Эти слова могут означать совершенно разные вещи для множества людей, так ведь?

— Несомненно, — согласился Тянь, заметив, что Хун тоже едва заметно кивнула.

— А что, если бы вместо этого ты написал: «Воплоти в себе гору Эмей. Стойко переноси смену сезонов, пока оттепель не растопит лед и не обрушит его на врага»? С твоей точки зрения, это прозвучало бы как полная околесица, не так ли?

— Брат Ван хорошо меня понимает, — улыбнулся Тянь.

— Гора Эмей обладает приличной высотой и широким основанием. Она печально известна своими весенними лавинами, которые невероятно смертоносны для всех, кто путешествует по ее склонам или в окрестностях. И все же, несмотря на весь этот грохочущий лед и снег, сама гора остается неподвижной. Она крепко держится своими корнями за землю. Следовательно, я должен уподобиться горе: принять широкую стойку, сохранив прямую осанку, и вместо того, чтобы атаковать вслепую, терпеливо ждать возможности для сокрушительного удара, который нужно нанести в тот момент, когда враг окажется практически вплотную ко мне. Что касается распределения силы, бить следует быстро и жестко, но не теряя этой широкой стойки. Поддерживать равновесие нужно на ступнях, а не вкладывать его в удар молота.

— Звучит так, будто это все равно поймут превратно, — Тянь бросил на Вана испытующий взгляд. Ни за миллион лет он не додумался бы до подобного.

— Верно, такой риск определенно существует. Именно поэтому практики тратят годы на то, чтобы понять авторов, постичь искусство, попытаться прочувствовать образы, медитируют над ними и все в таком духе. Они выискивают скрытые смыслы. Что буквально и означает «эзотерический»: тайный или неясный смысл, доступный лишь немногим, — улыбка Вана скользнула вбок, превратившись в полуухмылку.

— А. Мы наткнулись на истину наших боевых искусств, которую до сих пор не понимали, — кивнул юноша, наконец уловив суть.

— Ага. Точнее сказать, вы наконец-то используете их так, как задумывали создатели. Само искусство не изменилось, просто вы впервые применяете его с максимальной эффективностью.

— Павильон писаний хранит и поддерживает в должном состоянии все переданные ему искусства, но достойными продвижения мы считаем те, что несут в себе наиболее сильные отголоски конкретного пути Дао. Хотя между степенью даосской истины в технике и ее боевой эффективностью не обязательно существует причинно-следственная связь, в основополагающем труде Главного Библиотекаря «Защита от Тигров на Пути» приводится поразительный статистический анализ более чем восьми тысяч боевых искусств, демонстрирующий высокую степень корреляции, — в этот момент сестра Су кивнула и вновь вступила в разговор.

— Мой стиль ведения боя оказался слишком янским для того, что задумывал создатель «Тела Лозы Змеиной Головы». Я не смеюсь, но это уморительно, — Тяню потребовалось мгновение, чтобы осознать ее слова, но в конце концов он кивнул.

— А мое «Искусство копья Девы-Феи с Огненной Звезды» имеет ярко выраженную янскую направленность, но, похоже, я не вкладывала в него достаточно сил. Что не менее уморительно, — голос Хун прозвучал немного глухо.

У Тяня на этот счет имелись иные соображения, но они казались абсурдными, поэтому он предпочел промолчать. Все же... Сестрица Лижэнь заметно оформилась с тех пор, как впитала часть его ци инь. Что, если проблема заключалась не в огне, а именно в деве-фее?

— «Луна, Пересекающая Озеро»? — спросил Тянь, когда они посмотрели друг на друга.

Лижэнь промычала в знак согласия и начала выполнять работу ног. Тянь последовал ее примеру. Их движения неуловимо отличались от тех, что они демонстрировали днем ранее. Напарники уже освоили мышечный контроль, но теперь пытались постичь стоящую за ним концепцию. Девушка обрела способность мягко скользить, ее шаги стали иллюзорными, а осанка казалась обманчиво неподвижной, даже когда она плыла над травой во дворе семьи Ван. Однако юноша вывел это искусство на совершенно новый уровень.

Тянь парил над землей, двигаясь подобно призраку и не приминая ни единой травинки. Лижэнь пыталась уклониться, но по какой-то причине продолжала натыкаться на него, куда бы ни повернула. Практик мягко прижал тыльную сторону своих запястий к внутренней стороне ее рук, свою лодыжку к ее ноге, и отдался потоку. Все происходило точно так же, как вчера, вот только...

— Ох. О небеса. Как ты это делаешь? — в голосе Лижэнь смешались трепет и глубокий ужас.

— Луна, пересекающая озеро, неосязаема, но неизбежна, она никогда не находится там, куда ты смотришь, но всегда остается прямо перед тобой. Бежишь ли ты к луне или прочь от нее, ты можешь лишь утонуть, — пробормотал Тянь. — А на более практическом уровне, я просто расслаблен и позволяю тебе делать всю работу. Мои чувства полностью сосредоточены на тебе. Ветер от твоих движений, тепло твоей кожи, твой солнечный аромат...

— И НА ЭТОМ мы, пожалуй, закончим! — Лижэнь поспешно отпрыгнула назад.

— Прошу прощения? — моргнул Тянь.

— Нельзя просто так брать и говорить подобные вещи! И ты прекрасно это знаешь!

— Правда? — юноша снова моргнул.

— На твоем месте я бы уже бежала, — задумчиво кивнула Лижэнь.

— В этом нет нужды. Кажется, я кое-что понял. Эй, брат Ван?

— Да? — здоровяк делился жареными семечками с Су и явно наслаждался представлением.

— Поблизости есть озеро или река?

— Прямо за северным зданием есть пруд, а что?

Тянь лишь улыбнулся и уплыл прочь от наблюдавших за ним собратьев. Со стороны не казалось, что он движется быстро, но ему потребовалось едва ли три вдоха, чтобы добраться до пруда. Когда остальные догнали его, то обнаружили, что юноша скользит над самой поверхностью воды, довольно улыбаясь, словно утка.