— Как? — требовательно спросила Лижэнь.

— Проверь поток стихийной энергии, проходящий через твои ноги и ступни. Это мощная техника легкого тела, поэтому собственный вес почти не имеет значения. Самое сложное заключается в балансе. Именно поэтому в руководстве такой огромный акцент делается на мышечном контроле. Тебе совершенно не захочется совершать необдуманные движения, иначе падение неминуемо.

Тянь перенес вес с одной ноги на другую. Казалось странным, но вполне логичным, что причудливые, скользящие движения искусства Луны, Пересекающей Озеро, так превосходно работают на водной глади. Юноша всегда считал их исключительно ментальной атакой или иллюзией, призванной обмануть противника относительно истинного местоположения практика. Похоже, он действительно недооценил предков. Техника совмещала в себе и то, и другое.

— Я потратил больше года, мучаясь с Восемнадцатью Ладонями, Покоряющими Дракона, и меньше чем за неделю уловил начальное понимание основ Луны, Пересекающей Озеро. Видимо, суждено мне оставаться человеком с преобладанием инь до скончания дней, — несколько болезненно рассмеялся Тянь.

— Не самое плохое, что могло случиться, — пробормотала Лижэнь, а затем похлопала себя по щекам. — Объясни мне еще раз. Ты двигаешься немного не так, как я.

Юноша с улыбкой принялся за объяснения, пытаясь передать то чувство, когда наблюдаешь за лунным светом на поверхности пруда. Каково это было в ту самую первую ночь, когда он покинул свалку и увидел вдалеке мерцающую реку, эту серебряную змею, сияющую так, как ничто прежде. Заклинатель тщательно подбирал слова, памятуя о присутствии брата Вана и сестры Су, но при этом почти ничего не утаивал.

— Неподвижность и течение. В этом вся суть воды. Неподвижность инь сродни спокойному пруду. Течение ян подобно реке, волнам, гонимым ветром, тому, как луна скользит от одного берега к другому, влекомая порывами и легкой рябью. — Тянь попытался подобрать подходящее сравнение, но потерпел неудачу. — Теперь я гораздо лучше понимаю создателей руководств по боевым искусствам. Даже мне собственные слова кажутся полной бессмыслицей. Я стараюсь двигаться так, как заставляет меня чувствовать лунный свет на воде. И ради этого следую тому же пути циркуляции, что и ты, но позволяю жизненной энергии течь в едином ритме с эмоциями. Так стало понятнее?

— Не особо, — неловко усмехнулась девушка. — Ничего, мы с этим разберемся.

Практик улыбнулся и направился к берегу. Это требовало куда большей сосредоточенности, чем он показывал, но юноша твердо вознамерился в совершенстве овладеть навыком ходьбы по воде. В этом крылась некая властность. А властность в его жизни сейчас была бы очень кстати. Заложить руки за спину и едва заметно улыбаться было неплохо, позировать вместе с журавлем смотрелось еще лучше, но требовались более веские аргументы. Небрежно прогуливаться по... нет. Легко скользить по реке или озеру будет чертовски впечатляюще. Мало кто в Сфере Земного Человека способен на подобное. По крайней мере, ему таких встречать не доводилось.

Судя по всему, журавль тоже не видел ничего подобного. Журавль Снежной Благодати с плеском приземлилась на мелководье, сверля Тяня свирепым взглядом. Птица агрессивно закричала, прогоняя его обратно в пруд. На мгновение юноша растерялся, а затем пришел в ужас.

— О нет! Я ведь был так осторожен.

— Что? В чем дело? — напряглась Лижэнь.

— Журавлиный Закон. Хождение по воде, должно быть, нарушает Журавлиный Закон! Мне говорили, что их обычное наказание заключается в переломе ног и сбрасывании виновного на глубину. Похоже, старший не лгал.

— Прости, ты сказал Журавлиный Закон? — выкрикнул брат Ван.

— Да! Один из журавлиных старейшин предупредил меня об этом при первой встрече с Журавлем Снежной Благодати. Если назвать птицу Сяо Бай, тебе могут сломать ноги и швырнуть в реку. С тех самых пор я изо всех сил старался избегать оплошностей, но, похоже...

— А ты не допускаешь мысли, что старейшина мог просто поиздеваться над тобой? — спросил брат Ван.

Тянь покачал головой. Очень серьезный собеседник, да и кто вообще видел, чтобы журавли шутили? К тому же, если вдуматься, эти птицы жили на горе еще до основания монастыря. Было бы странно не иметь им собственных законов и обычаев. Просто они редко пересекаются с правилами людей, оттого и упоминаются нечасто.

— Я не так хорошо знакома с юриспруденцией нелюдей, как с законами Королевства Широкого Неба, но это звучит вполне правдоподобно, — произнесла сестра Су, покачав рукой в воздухе после того, как брат Ван обдумал услышанное и перевел на нее взгляд.

Теперь и брат Ван, и Лижэнь выглядели так, будто подвергали сомнению всю свою жизнь. Тянь мрачно кивнул товарищам. Уж лучше им поучиться на его ошибках, чем совершить фатальную оплошность в будущем. Журавль снова закричала на него, и юноша уловил ее намерение.

Птица не собиралась его топить. Она хотела знать, как именно он ходит по воде. Практик беспомощно развел руками. Как объяснить Дао журавлю, который, вероятно, понимал его лучше тебя самого?

У него не было ни малейшего представления. Зато он знал укротительницу зверей.

Сестра Линь жила в лачуге. И не в такой постройке, как Тянь и Лижэнь, а в самой настоящей бамбуковой хибаре, которая идеально смотрелась бы посреди мрачного и зловещего склона, служа пристанищем какому-нибудь вкрай обнищавшему дровосеку или, возможно, угольщику.

— Никак не могу вспомнить ее имя. В голове постоянно крутится только «сестра Линь», — пробормотала Лижэнь.

Тянь открыл было рот для нравоучений, но тут же захлопнул его. У юноши была отличная память, но сейчас в голове царила абсолютная пустота. Он отчаянно пытался мысленно вернуться к моменту их первой встречи, а затем ко второй на борту Поместья Ветров.

— Нинлань. Линь Нинлань. Я потрясен твоей забывчивостью, — разочарованно покачал головой Тянь.

— Угу. А ты сам хоть раз называл ее полным именем?

— Не понимаю, какое отношение это имеет к твоему вопиющему пренебрежению к сестре по ордену, с которой ты провела столько времени, — произнес Тянь, излучая праведность.

— И правда. А как звали того человека, с которым ты спарринговал пару месяцев назад? Того самого, с кем ты отрабатывал Подавляющие Дракона Ладони?

Во второй раз за минуту Тянь впал в ступор. Хоть убей, но он не мог вспомнить. Юноша вообще сомневался, знал ли он когда-нибудь имя этого старшего брата.

— Ты просто настоящий гоблин, — Лижэнь легонько похлопала его по спине. — Тот старший брат уделил тебе столько заботы и помощи, а ты его тут же забыл. Какой вероломный, небратский, аморальный монстр способен на подобное? Я бы назвала это дьявольщиной. Сестра Линь, ты дома?

Девушка крикнула, когда до хижины оставалось еще добрых сто ярдов. Там не было ни ворот, ни чего-либо подобного, но Тянь довольно быстро подметил одну деталь. Стоило послушникам оказаться за пределами общих палат, как они начинали неистово ценить уединение. По правде говоря, он замечал это лишь в те моменты, когда его вынуждали идти на контакт с другими людьми. Одной из главных прелестей их собственного уютного домика было то, что он находился далеко от главного монастыря и добраться туда было непросто. Это отпугивало случайных визитеров. Да и вообще любых гостей.

Тянь искренне любил своих братьев и сестер, но вынужден был признать, что в последнее время не отличался особой общительностью. Похоже, сестра Линь тоже.

— О, Король и Королева Внешнего двора удостоили визитом мою скромную лачугу. Мне радоваться такой чести или содрогаться от страха перед будущим?

Сестра Линь вышла из хижины, нося одежды секты с той же небрежностью, с которой обычно держались старшие мастера, а ее волосы отросли чуть длиннее, чем позволяли приличия. Это было постепенное нарушение правил ношения одежды, рассчитанное на максимальное раздражение при минимальном реальном проступке. Тянь слегка прищурился. Возможно, насчет волос он ошибся. Каким-то образом ее сутулая осанка заставляла прическу казаться более растрепанной, чем она была на самом деле.

— Король и королева? — Тянь покосился на Лижэнь, и та закатила глаза.

— Мы же выиграли турнир.

— Ага, но мы еще не сформировали правительство и не раздали дворянские титулы, я даже не начал сколачивать двухъярусные кровати для гарема, а они точно понадобятся, если пытаться впихнуть три тысячи человек в одну комнату...

— Я как-то забыла, что сарказм от тебя либо отскакивает, либо провоцирует насилие, — сестра Линь принялась тереть лоб. — Ума не приложу, как это вылетело у меня из головы, но факт остается фактом. Чего вам надо? Поправка: какова цель вашего визита в столь ранний час?

— Как мне передать журавлю снежной благодати ощущение от использования истинной сути боевого искусства? — спросил Тянь.

— Никак. Ты можешь показать ей, как направляешь энергию, но ее карта меридианов и акупунктурных точек отличается от твоей. До жути похожа, но все же иная, — пожала плечами Линь.

— До жути похожа?

— Это одна из тех вещей, которые редко обсуждают те, кто часто работает со зверями, но поразительное множество животных имеет пугающее сходство с людьми. То есть, просто посмотри на нее. Два глаза, две ноздри, два уха, один рот, один язык, один позвоночник, ребра, защищающие органы, а эти крылья более чем отдаленно напоминают руки. Ее походка кажется тебе странной, потому что то, что ты принимаешь за колени, на самом деле ее лодыжки, а стопа гораздо, гораздо длиннее, чем ты думаешь. Понятное дело, у них другое количество пальцев на ногах и крыльях, но сходство действительно налицо. Собаки похожи еще больше, а если ты не видишь, насколько обезьяны близки к людям, то тут я уже ничем не смогу помочь.

Тянь отшатнулся под лавиной новой информации. Он действительно никогда не задумывался ни о чем подобном.

— Но если они так похожи...

— Разве «похожи» и «идентичны» означают одно и то же? — Линь уже приготовилась презрительно усмехнуться, но, видимо, передумала и просто покачала головой. — Другие пути меридианов, другие акупунктурные точки, и эти точки выполняют иные функции по сравнению с человеческими. Похожи, но отличаются. Так что ты можешь продемонстрировать ей технику и попытаться обратить ее внимание на то, что считаешь важным, но лишь ей самой решать, сможет ли она это перенять. И, скорее всего, не сможет.

— Почему нет? — спросила Хун.

— Потому что ее мозг устроен иначе. Она мыслит гораздо ближе к человеческому уровню, чем большинство сородичей, но все равно остается неоспоримым журавлем. Ее духовная мудрость еще не пробудилась, а до тех пор большинство искусств будет ей недоступно.

Тянь не мог не заметить, что с Хун она разговаривала куда вежливее, чем с ним. Его руки непроизвольно дернулись, желая нанести удар. В последнее время его эмоции были весьма приглушенными, так что этот порыв стал для него неожиданностью.

— И тем не менее, она настаивает. Что бы ты посоветовала? — спросил юноша.

— Демонстрируй технику как можно чаще и как можно дольше. Дай ей столько времени на изучение, сколько она пожелает. А что еще тут можно сделать? — Линь одарила Тяня взглядом, полным терпения.

— Я думал, может, существует какое-нибудь секретное искусство укрощения зверей или вроде того.

— Вполне возможно. Но у меня его нет, и я не знаю никого в своем клане, у кого оно могло бы быть. А учитывая, что Клан Линь на Горе Древнего Журавля сократился всего до четырех человек, выбор невелик.

Ах. Ну да. У Линь всегда были непростые отношения с семьей, к тому же ее силой оторвали от любимой работы, заперев на горе с остатками родственников. Тянь еще раз посмотрел на нее, затем на лачугу, сопоставляя в голове несколько воспоминаний. Он слабо улыбнулся и сложил руки в приветствии.

— Благодарю. Мой чайный сервиз остается самым ценным, что я могу предложить взамен.

— Я лучше умру.

— Тебя будут оплакивать положенный срок, — растерянно моргнул Тянь, пожимая плечами и позволяя веревочному дротику выскользнуть из рукава.

— О РАДИ ВСЕГО СВЯТОГО, ЭТО ЖЕ ПРОСТО ФИГУРА РЕЧИ! — закричала Линь, топнув ногой. — Я знаю, что ты понимаешь смысл этого выражения. Я ЗНАЮ, что ты знаешь. Но ты опять ведешь себя так, будто я всерьез собираюсь покончить с собой. Снова! Ты постоянно... — она осеклась.

— Ах так. Маленький подлый паршивец. Проваливай и больше никогда не появляйся на моем пороге, — произнесла девушка, а затем развернулась и вошла в бамбуковую хижину, изо всех сил стараясь захлопнуть за собой дверь. Сквозь щели отчетливо послышался приглушенный крик отчаяния.

Тянь и Лижэнь направились обратно к лечебнице в довольно задумчивом настроении.

— Думаешь, она будет в группе, которая отправится зачищать полигон для испытаний?

— Несомненно, — кивнула Лижэнь, а затем снова погрузилась в молчание. Бессмертные туманы клубились вокруг бамбука, лаская длинные листья и неся сладкий аромат вниз по склону. Высоко в небе кружили птицы, а в траве пели насекомые. Самый обычный день.

— Ладно, сдаюсь. С чего это она назвала тебя подлым? — спросила Хун.

— Понятия не имею. Я человек предельно прямой, — пожал плечами Тянь.

— Да, так и есть. В большинстве случаев. И все же в тебе определенно присутствует некая подлая жилка.

— Клевета. Я прост и прямолинеен во всех своих делах. Настоящий светоч смирения.

— Вот как? Тогда почему я об этом ничего не знаю?

— Предположу, что из-за нехватки сыновней добродетели, — Тянь бросил на нее мрачный взгляд, и парочка удалилась, продолжая препираться под пристальным взором журавля.