— Благодарю за то, что указываете путь, Кандидат в Главные Слуги Тянь, — Ван отвесил безупречно правильный поклон и протянул юноше единственную жареную хлебную палочку. — Прошу, позаботьтесь обо мне и в будущем. Вверяю себя вашим заботам.

— Прошу уточнить, кого мне следует предать ради сохранения вашей благосклонности, Кандидат в Главные Слуги Тянь, — сестра Су тоже поклонилась, предложив сразу две хлебные палочки. — Как изволите видеть, я уже проявляю куда большую искренность, нежели некоторые личности, плетущие интриги с целью занять ваше место.

— Глупцы, им не дано постичь ваше величие так, как постигла его я, Кандидат в Главные Слуги Тянь. Их удел — лишь полевые работы да шахты, — Линь передала ровно столько заварки, сколько требовалось для одного чайника.

По мнению Тяня, девушка выглядела чересчур довольной возможностью назвать кого-то другого потенциальным слугой, однако она поделилась с ним Чаем Деревни Гармонии, который заклинатель так долго искал. За подобную щедрость юноша был готов определить ее на сравнительно приятную работу в прачечной. Он перевел взгляд на Лижэнь.

— А от тебя подношений не предвидится? — поинтересовался Тянь. — Боюсь, чистка Тигриных Отхожих Мест может стать твоим истинным призванием в будущем.

— Я отказываюсь подчиняться мелочной тирании. Возможно, я передумаю, когда ты достигнешь заоблачных высот Настоящего Слуги. И, что куда важнее, тигриные отхожие места — это отхожие места для тигров, отхожие места, сделанные из тигров, или же отхожие места, возведенные самими тиграми?

— Ты недооцениваешь величие Дворца Восьми Направлений. Все три варианта разом. Очевидно, существуют особые породы тигров, и к вопросам иерархии они относятся с еще большей серьезностью, чем мы. Некоторые рождены, чтобы быть отхожими местами, другие — чтобы их строить, и лишь избранные имеют право ими пользоваться. Не стоит смотреть на эту работу свысока, с такими тиграми определенно стоит свести знакомство, — Тянь кивнул с видом глубочайшей мудрости.

— Твой откровенный фаворитизм трогает меня до глубины души. Кажется, я могу предложить тебе наполовину съеденную солодовую конфету... — послушница начала хлопать по складкам своего одеяния. — Клянусь, она лежала где-то в кармане. В конце концов я обязательно ее найду.

— Не торопись, пока ищешь, я могу сдать тебе в аренду лопату. Разумеется, когда ты отдашь мне конфету, отпадет необходимость платить за аренду. Тогда ты сможешь выкупить инструмент в кредит под залог своего будущего жалования. Невероятно выгодное предложение, — он еще мгновение рассматривал полученную заварку, после чего широко ухмыльнулся. — Наконец-то я смогу осуществить то, о чем мечтал целую вечность.

Юноша извлек крохотную кожуру зеленого апельсина, давно высохшую и ставшую почти коричневой. Она была аккуратно надрезана таким образом, чтобы мякоть можно было извлечь, сохранив при этом оболочку практически нетронутой. Тянь достал обычный заварочный чайник, свой изысканный котел для кипячения, а также несколько чашек. Затем он бережно засыпал листья в апельсиновую кожуру, стараясь изо всех сил не повредить хрупкую оболочку.

— По-хорошему, мне следовало бы оставить это выдерживаться на пару лет, но давайте считать нынешнюю заварку пробной. Это кожура Солнечных Апельсинов, которые мы с Лижэнь нашли ранее. Мне показалось, из них получатся превосходные чайные апельсины, если удастся раздобыть Чая Деревни Гармонии, однако сестра Линь оказалась единственным известным мне человеком, у которого он имелся. И теперь, когда мы вольны собрать все элементы воедино...

— Время чаепития? — с ухмылкой поинтересовался брат Ван.

— Именно. Считайте это проявлением безграничной щедрости кандидата в главные слуги перед тем, как я отправлю вас на свинцовые рудники.

— Разве на Горе есть свинцовые рудники? — удивился могучий практик.

— Нет, сначала вам придется создать свинец, закопать его в землю, а уж затем добывать. Приношу извинения, но я не смогу обеспечивать вас едой, пока вы не начнете извлекать руду на поверхность. Поймите, у меня тоже есть квоты, которые необходимо выполнять. Пресмыкаться перед сильными и помыкать слабыми — вот единственный путь к должности главного слуги, — Тянь перевел взгляд на Линь. — Обычно я насыщаю напиток собственным пониманием стихий, но если ты предпочтешь, чтобы я этого не делал...

— Если это испытание чему-то и учит, так это необходимости отбросить мелочность, — девушка отмахнулась с напускной небрежностью. — Посмотрим, что такого чертовски особенного в твоем чае.

Лижэнь многозначительно кашлянула и выразительно посмотрела на Вана. Круглолицый юноша лишь закатил глаза и извлек из пространственного кольца несколько мешочков с жареными дынными семечками для общего стола.

Тянь направил жизненную энергию в котел, довел воду до кипения и залил ею начиненный апельсин. Выждав около минуты, он слил первый настой на своих глиняных чайных питомцев, после чего вновь наполнил сосуд. На этот раз практик позволил напитку завариваться чуть дольше обычного, давая возможность раскрыться ароматам сушеной цедры и плотно скрученных листьев. Затем он разлил чай гостям и, наконец, наполнил собственную чашку. В этой церемонии не хватало изысканных ритуалов, зато она была наполнена искренним душевным теплом.

— Мягкий вкус с легкой терпкостью, присутствуют древесные нотки, но при этом улавливается тонкий намек на апельсин... я бы сказала, весьма неплохо, — вынесла свой вердикт Лижэнь, и одобрительные кивки вокруг крошечного чайного столика Тяня подтвердили ее правоту.

Тянь внезапно поймал себя на том, что поглаживает столешницу. Это был тот самый столик на коротких ножках, предназначенный для сидения на подушках или крошечных табуретах, который он когда-то подобрал в Пустошах Красного Камня. Древесина не представляла собой никакой ценности, а основания ножек были изрядно потерты. Простой смертный, вероятно, даже не захотел бы держать подобную вещь в своем доме. Однако для юноши этот предмет обрел незримую, но глубокую значимость. Он никогда не задумывался об этом всерьез, но совершенно точно страшно тосковал бы, если бы столик сломался. Неужели в этом тоже крылась природа инь? Новые радости и старая мебель, мгновение безмятежности, оживленное тихим счастьем.

— Мне доводилось пробовать чайные апельсины раньше, и этот экземпляр на удивление хорош. Хотя тебе стоило бы раздобыть более выдержанный Чай Деревни Гармонии. При должном уходе его можно хранить десятилетиями, — посоветовала Линь.

— Я бы с превеликим удовольствием. К сожалению, в наши дни мы оказались заперты в гигантской птичьей клетке, — Тянь выразительно посмотрел на собеседницу, и та не замедлила ответить ему не менее красноречивым взглядом.

— Ты ведь знаешь, что все сорта чая делаются из листьев одного и того же растения? Разница кроется лишь в способе обработки и в почве, на которой произрастает куст. На этой горе живет немало стариков, души не чающих в хорошем напитке, и некоторые из них в свое время превосходно освоили искусство ферментации.

Тянь счел этот довод исключительно разумным и в знак признательности наполнил ее чашку свежей порцией. Девушка вдохнула аромат и сделала долгий глоток. Ее веки тяжело опустились, а взгляд полностью сфокусировался на содержимом пиалы.

— Какое удивительное ощущение. Дело не только во вкусе напитка. Суть кроется в тепле чашки и в самой текстуре жидкости, когда чай наполняет рот, стекая по горлу в желудок. Огонь и вода, но это не пламя уничтожения или озарения. Это Чайный Огонь. Я и вообразить себе не могла ничего подобного. И вода, несущая в себе этот огонь, разливается по телу, наполняя тебя изнутри, увлажняя внутренние органы, вдыхая саму жизнь. Делая гибким то, что прежде было хрупким. Это не вода зимней гибели, не вода весенних ливней, не стоячая гладь прудов и не могучее течение глубоких рек. Это малая вода, согретая людьми, обретающая форму благодаря людям, объединяющая людей, но при этом все равно остающаяся неотъемлемой частью природы.

— Впрочем, здесь немного не хватает металла, — она подняла взгляд на Тяня и улыбнулась. Это была самая теплая и искренняя улыбка из всех, что юноше доводилось видеть на ее лице.

Тянь приподнял пиалу и пригубил чай. Напиток и впрямь получился всего лишь «весьма неплохим». Вкусовым оттенкам требовалось время, долгие годы, чтобы правильно созреть и гармонично слиться воедино. Но это не страшно. Впереди у него целая вечность, а практики духовного пути не любили ничего так сильно, как браться за грандиозные замыслы.

— Я поработаю над этим, — усмехнулся Тянь и вновь наполнил чайник кипятком.

Освежившись и восстановив силы, отряд двинулся дальше. Разум Тяня все еще витал вокруг слов сестры Линь. В цикле порождения стихий Металл конденсировал Воду, даруя ей жизнь. Аспект Земли юноша всегда находил в самой глиняной чашке и в почве горы, питавшей чайные кусты. Однако Металл неизменно казался невероятно далеким от того, что в его понимании составляло суть истинной чайной церемонии. Заклинатель пытался компенсировать этот изъян предельной точностью движений, также относящейся к аспекту Металла, но этого оказалось недостаточно. Следовало отыскать нечто иное.

Звонкие монеты позволяли купить посуду и лучшие листья, однако Тянь немедленно отбросил эту мысль. Сердце юноши освещалось скромным пламенем глиняной лампы, а не оглушалось стуком костяшек на золотых счетах. Какие грани его собственной натуры воплощали Металл, и как он мог проявить их в своем чае? Практик погрузился в безмолвную медитацию на ходу, шагая сквозь звенящую музыку каменного леса. Он наслаждался моментом, искренне смакуя возможность поразмышлять о действительно важных вещах.

Пройти оставалось совсем немного, когда путь преградило очередное препятствие, представшее в виде исполинского сада скульптур. Площадка диаметром в несколько десятков ярдов была усеяна изваяниями размером от ладони Тяня до величественных фигур высотой более двадцати футов. Каждая статуя пестрела яркими красками, не оставляя ни малейших сомнений в том, что именно она изображает.

Здесь застыли стремительные волны, жадные языки пламени, деревья, скалы, плодородная земля, дома, охваченные ужасом люди и домашний скот. Лесные звери, обитатели полей и глубин океанов корчились в невыносимых страданиях. А над всем этим хаосом возвышалась расколотая гора и два разъяренных божества. Одно облачилось в синие и белые цвета, одеяния другого пылали красным и черным.

— Боги огня и воды? Императоры? Высшие заклинатели? Оттенок синего совершенно не совпадает с цветами нашей секты. Кто-нибудь из вас узнает этот сюжет? — поинтересовался Тянь.

В ответ последовало синхронное покачивание головами, хотя Тяню показалось, что один из жестов отрицания выглядел слегка неуверенным.

— Сестра Линь? — позвал юноша.

— Я не могу сказать наверняка, но это напоминает мне одну старую легенду, — неохотно произнесла девушка. — Я слышала ее от дяди, долгое время жившего в Стране Зеленого Дракона, так что она может не иметь к делу никакого отношения.

— Влияние Дворца Восьми Направлений распространялось на множество государств. Кто знает, может, Страна Зеленого Дракона — одно из их государств-преемников? — подбодрила ее Лижэнь. — Давай послушаем.

— Рассказывать особо нечего. Это миф о сотворении мира из местной религии. По сути, бог воды и бог огня затеяли спор, который затем перерос в жестокую битву. Они уничтожили бесчисленное множество живых существ и в конечном итоге раскололи небеса куском обрушенной горы. В конце концов вмешалась некая богиня. Она усмирила обоих и залатала израненный мир. Ей удалось остановить пожары и наводнения, исцелить землю, а затем заделать брешь в небосводе. К несчастью, разрушения оказались настолько чудовищными, что вся планета накренилась. Этим легенда объясняет, почему вращаются небеса, а реки текут с запада на восток.

— Но ведь они не текут с запада на восток, — возразила сестра Су.

— Две крупнейшие реки в Стране Зеленого Дракона текут именно так, — Линь развела руками. — Как я уже сказала, это просто сказка из местных народных верований. Статуи навеяли мне воспоминания, но я понятия не имею, связано ли это с нашим испытанием.

— Помнишь ли ты какие-нибудь ключевые детали этой истории? — брат Ван слегка потер ладони. — Обладали ли боги символическим оружием, фигурировал ли в мифе какой-нибудь драгоценный артефакт? Может быть, священное животное или нечто подобное?

— Если такие детали и существовали, дядюшка не стал о них упоминать. Он рассказывал мне эту сказку, когда я была совсем маленькой девочкой, так что мог опустить некоторые подробности. Дай-ка подумать, — Линь полуприкрыла глаза, рассматривая величественные изваяния.

— В основном он рассказывал о богине, — продолжила девушка. — Ее описывают как деву, иногда совсем юную, иногда подростка. В детстве она казалась мне невероятно восхитительной. Она собирала тростник и смешивала его с грязью, чтобы возводить плотины для остановки наводнений. Затем сжигала охапки стеблей, превращая их в пепел, и погребала под этим пеплом бушующее пламя. Образовавшиеся в земле провалы тоже заполнялись подобным образом ради исцеления почвы. Гору починить не удалось, так что, возможно, обломки скал она пустила на те же нужды.

— Отлично, пока у нас есть тростник, наводнения, пожары, пепел и разбитые куски горы. Что-нибудь еще? Как она починила небеса? — допытывался Ван.

— Она отыскала пятицветный камень времен рассвета творения и взмыла ввысь, осыпая землю дождем из цветов. Затем она вмуровала этот камень в небосвод, залатав прореху и не позволив чудовищам из-за пределов вселенной проникнуть в наш мир и посеять хаос.

— Значит, полагаю, нам предстоит искать пятицветный камень, — подвела итог Лижэнь. — Все это слишком похоже на иллюзорную формацию, и у меня нет ни малейшего желания выяснять, что произойдет, если мы ее сломаем.

Отряд рассредоточился и принялся исследовать сад. По мнению Тяня, скульптуры были выполнены весьма искусно, юноша искренне наслаждался яркими и живыми красками, однако на этом его познания в искусстве заканчивались. Заклинатель никогда не питал особого интереса ни к изваяниям, ни к классическому садово-парковому дизайну.

— Какое немыслимое убожество, — вынесла вердикт Линь. Девушка происходила из семьи, существовавшей как минимум со времен основания Монастыря Древнего Журавля, а потому обладала весьма категоричным мнением относительно устройства садов.

— Что-то не так, сестра Линь? — уточнил Ван.

— Еще как не так. Скульптуры расставлены без малейшего чувства пропорции или эстетики. Здесь напрочь отсутствует какая-либо объединяющая концепция вроде природы или взаимодействия стихий. Сплошное беспорядочное нагромождение.

Тянь внимательно оглядел статуи и не увидел... абсолютно ничего предосудительного. Они выглядели совершенно нормально. Стояли на местах, которые не казались ни плохими, ни хорошими.

— Возможно, в этом и кроется суть испытания. Было бы слишком просто, требуйся от нас лишь найти разноцветный камень. Вдруг нам нужно расставить статуи по их законным местам? — выдвинула теорию Су.

Пятеро практиков переглянулись. Ни у кого не нашлось предложений получше.

— Но где находятся эти правильные места? Нам что, предлагают угадать вкусовые предпочтения старейшин, спроектировавших этот полигон? — нахмурился Тянь.

— Без понятия. Поставим их туда, где они будут смотреться органично? Предполагается, что это испытание огня и воды, так что волны и пламя кажутся весьма очевидным выбором, — пожала плечами Лижэнь. — Одному Небу известно, сколько стихийной энергии скрыто внутри них.

— Холодная. Думаю, большинству людей подобный мороз покажется невыносимым, — произнес Тянь, положив ладонь на стремительную каменную волну и с трудом подавив болезненный стон.

— Слабо сказано! На этих штуках должен нарастать иней! — выругался брат Ван, прикоснувшись к другой волне и тут же отдернув руку.

— Горячо! Чертовски горячо! — теперь настала очередь Тяня отдергивать ладонь. Юноша отыскал каменное пламя и прикоснулся к нему. Какое-то мгновение он ничего не чувствовал, но затем жар обжег кожу.

— Похоже, мы разгадали практическую часть этого испытания, — ухмыльнулась Лижэнь. — Разные элементы поддаются каждому из нас с разной степенью легкости. Очередная проверка, требующая командной работы. Ну, или исключительных способностей, полагаю.

— Я начинаю понимать логику Дворца Восьми Направлений. Они ожидают, что ты будешь усердно трудиться, проявлять вдумчивость, благоразумие и способность ладить с окружающими. Или же ты должен обладать достаточно массивным кулаком, чтобы сокрушить любые возражения, а также медной кожей и железными костями, необходимыми для того, чтобы вынести последствия своих действий, — брат Ван потер ладони и принялся выискивать валуны, которые можно было сдвинуть.

— Древние воистину были поразительными людьми. Мне казалось, человек неминуемо погибнет, если покрыть его слоем меди, — Тянь в изумлении покачал головой. — А уж вообразить боль от замены костей на железные копии и вовсе выше моих сил.

Эти слова заставили беседу прерваться на секунду. Четверо членов группы, казалось, синхронно высвободили свое божественное восприятие, обменялись безмолвными сообщениями и немедленно принялись толкать камни, оставив замечание без ответа.

К всеобщему ожидаемому отсутствию удивления, основными объектами, требовавшими перемещения, оказались языки пламени и водные потоки. Лижэнь с величайшей легкостью справлялась с огнем, находя его не слишком обжигающим, в то время как Линь не ощущала пронизывающего холода от волн. Брат Ван играючи перекатывал массивные валуны, а сестра Су выяснила, что изваяния людей на самом деле отлиты из металла. Статуи двух богов и миниатюрные горные хребты не поддавались никаким усилиям, равно как и наиболее крупные архитектурные строения.

— Должно быть, создатели оставили их неподвижными в качестве подсказок, указывающих на то, как именно следует организовать пространство.

— Брат Тянь, похоже, для тебя здесь не нашлось роли, — сестра Су сочувственно покачала головой. — В этом лесу совершенно нет дерева.

— Если верить легенде, где-то поблизости должен расти тростник. Я продолжу поиски.

Юноша произнес эти слова скорее для проформы, ведь он уже четырежды прочесал сад скульптур вдоль и поперек, так ничего и не обнаружив. Остальным тоже не сопутствовала удача. Практики могли сколько угодно таскать камни с места на место, но без дополнительных подсказок относительно правильной расстановки их усилия не приносили ровным счетом никаких результатов.

Тянь опустился на землю и погрузился в медитацию. У любой проблемы существовало решение, любые испытания создавались для того, чтобы их преодолевали. Древние мастера собрали в этом месте четыре из пяти первоэлементов, а ядром всей головоломки выступали вода и огонь. Кроме того, происходящее явно воссоздавало события древнего мифа. И, наконец, над садом раскинулась иллюзорная формация, скрывающая то, что ожидало заклинателей по ту сторону полигона.

«Огонь и вода сошлись в битве, разрушая землю. Надо полагать, это подразумевало наводнения, удары молний, лесные пожары и тому подобные бедствия».

Заякорив сознание на ритме дыхания, практик позволил разуму свободно парить в пустоте. Он просто наблюдал, как вереница мыслей проносится мимо в стремительном потоке. Это был невероятно действенный способ заглушить внутренний шум и сосредоточиться на том, что действительно имело значение.

«Сперва огонь и вода должны вступить в сражение. И лишь затем тростник погрузится в провалы, дабы исцелить израненную землю. Что ж. Тростник».

Сам того не замечая, юноша приложил ладонь к груди в области сердца. Он по-прежнему ощущал пронизывающий холод, однако прекрасно понимал: как только средний даньтянь восстановит разорванные связи, чудовищная волна янской ци хлынет по всему телу. Огонь и вода, а между ними зажато бедное старое дерево. Оно лишь готовилось прорасти, ожидая момента, когда земля очистится, а бушующие воды отступят.

«Нам следует расставить огонь и воду таким образом, чтобы воссоздать картину битвы. Передвинуть землю и людей в придачу. Посмотрим, вызовет ли это какие-нибудь изменения». Он уже начал подниматься на ноги, когда в сознание вторглась шальная мысль: «Интересно, Лижэнь нравятся мои белые волосы? Она вечно хлопочет над ними, и по какой-то неведомой причине это согревает мне сердце».

Ему пришлось снова опуститься на землю, чтобы взять себя в руки и вернуть душевное равновесие. Юноша признавался брату Фу в отсутствии низменных порывов, и сейчас эти слова звучали даже более правдиво, чем прежде. Избыток инь тяжелым бременем давил на плечи, а под ногами разверзлась бездонная пропасть. И тем не менее, из этой пугающей пустоты доносился настойчивый голос, призывающий его шагнуть вниз.

— Брат и сестры, у меня появилась идея... — Тянь подошел к остальным, почтительно сложив кулак и ладонь в приветствии. По неясной причине ему оказалось немного трудно смотреть Лижэнь прямо в глаза.

В конечном итоге план сработал. Идея оказалась здравой, однако дьявол крылся в деталях. Камни, символизирующие стихию земли, равно как и металлические фигуры людей, требовалось расположить строго определенным образом, прежде чем приступать к правильной расстановке огня и воды. Пламя должно было истекать от бога огня, а потоки — от бога воды. Потребовались долгие часы изнурительных экспериментов, прежде чем появились хоть какие-то результаты.

Когда последнее изваяние пламени заняло отведенное место, камень внезапно начал колыхаться, словно подгоняемый сильным порывом ветра. Вода закружилась в диком танце под воздействием того же невидимого потока. Воздух затрещал от разрядов незримых молний и наполнился оглушительным грохотом ревущего огня и бушующего наводнения. Скульптуры пришли в движение, разрывая каменную твердь на своем пути. Фигуры людей погрузились глубоко в почву. В конце концов на поляне остались лишь зияющие провалы, застывшие статуи богов и мягко поднимающиеся стебли тростника на кромке воды.

— Куда исчез металл? — сестра Су склонила голову набок. — Я улавливаю аллегорию, и могу предположить, что огонь очищает металл, но это уже чересчур.

— Разве ты прямо сейчас не смотришь на металл, сестра? — хихикнула Лижэнь. Девушка щелкнула пальцами в сторону тростника, а затем одарила Тяня широкой ухмылкой: — Вперед, брат. Исцели эту землю.

На то, чтобы собрать охапки каменного тростника, ушло всего несколько минут. Стебли оказались идеального размера для заполнения зияющих провалов. Как только земля была исцелена, бушующие воды отступили, а вместе с ними рассеялась и иллюзорная формация. Перед взорами практиков предстала истинная земля воды и огня, которую все это время скрывал магический массив.