Тянь Цзыхао вместе с журавлем парил над обителью, поднимаясь к глубокой жиле малахита, упомянутой в путеводителе по горе. Судя по описанию, она являлась продолжением найденного юношей обнажения породы и довольно часто встречалась в нижней и средней частях юго-восточного склона, где и располагался Монастырь. Справочник упоминал этот минерал вскользь, преимущественно как бесполезный камень, которого следовало избегать при поиске по-настоящему ценных руд. Практик же находил эту породу красивой и верил, что после небольшой полировки она засияет во всем великолепии. А самое главное заключалось в том, что древние мастера вряд ли стали бы тратить время на ее добычу. Прекрасное место для начала.

Выбранная точка находилась всего в тысяче футов по вертикали над монастырем, однако пеший путь туда растянулся бы почти на полторы сотни миль. Заклинатель не мог сдержать широкой улыбки, наблюдая за изгибами и поворотами горного хребта внизу. Возможность с легкостью преодолевать подобные расстояния вызывала едва ли не зависимость. Взгляд юноши выхватил ручей, стекающий на равнину и превращающий почву в заболоченную, кишащую насекомыми топь, густо заросшую камышом и колючим кустарником.

«Я не должен зазнаваться. Я не должен зазнаваться. Я не должен зазнаваться», самодовольно размышлял он.

Человек и птица направились к крутой долине, прорезанной глубоким потоком. Ничего особенного в ней не было, скрытая в складке горы, она оставалась довольно сумеречной и прохладной. И все же, где есть вода и свет, там всегда кипит жизнь. Вдоль русла тянулись заросли тростника, а плотные скопления выносливых растений цвели крошечными розовыми и маслянисто-желтыми бутонами. То тут, то там ютились чахлые деревца, чьи тонкие, искривленные стволы отчаянно тянулись к солнцу. Вокруг сновали мелкие зверьки, а в траве стоял настоящий гвалт от жужжания и стрекотания насекомых. Птиц здесь тоже хватало от ярких, стремительно снующих воробьев и ласточек до бесстрашных обитателей джунглей, чьи названия Тянь даже не брался угадывать.

Склон горы в этом месте явно подвергался вырубке в незапамятные времена. На камне все еще виднелись следы от древних зубил и длинные борозды в тех местах, где в породу глубоко вбивали железные клинья. На других участках скала была срезана настолько ровно, что подобное мог сотворить лишь практик сферы Небесного Человека, орудующий мечом или саблей. Похоже, далеко не каждый утруждал себя правильной добычей камня.

Здешние залежи упоминались в путеводителе как место добычи азурита. Минерал не представлял особой ценности, однако благодаря плотной духовной энергии горы из него получались весьма красивые синие пигменты, инкрустации и украшения. Камень также приносил незначительную пользу для совершенствования шэнь, но это считалось скорее побочным эффектом. Главное достоинство азурита заключалось в его распространенности вблизи железосодержащих пород, легкости добычи и эстетической привлекательности. Зеленый малахит, хоть и не обделенный красотой, пользовался куда меньшей популярностью.

— Может быть, мне повезет найти и то, и другое, — пробормотал Тянь и принялся ковыряться в древних вырубках, рассудив, что предки наверняка разбирались в поиске жил куда лучше него, но спустя примерно час так ничего и не обнаружил.

— Мне тут пришло в голову, что у меня вообще нет надежного способа поиска минералов, да и ни одна из моих техник для этого не годится, — сообщил юноша журавлю, но птица ничего не ответила, поскольку блестящие камни здесь, возможно, и отсутствовали напрочь, зато вкусной речной травы было в избытке, а она прекрасно понимала, что действительно важно.

— Полагаю, можно попробовать применить грубую силу? Да, давай так и сделаем, я как раз хотел испытать свои Подавляющие Дракона Ладони.

Практик отыскал место, где порода немного выступала вперед. Он помедлил минуту, прежде чем достать руководство. Процесс не казался сложным, однако в душе крепла пугающая уверенность, что добыча камня относится к тем занятиям, которые требуют как мастерства, так и до седьмого пота тяжелого труда. Собрав волю в кулак, юноша принялся устанавливать железные клинья. Как только инструменты заняли свои места, он сконцентрировал жизненную энергию. Левая рука описала защитный круг, правая нанесла решительный удар, причем бить следовало так, чтобы к каждому клину прикладывалась одинаковая сила...

Гордый Дракон Раскаивается обрушился на цель, вгоняя железный шип на четыре дюйма в богатую рудой скалу. Тянь замер. Он пытался сдержать силу удара, но движение получилось невероятно плавным. Быстро взмахнув руками, он вогнал остальные клинья глубоко в породу. Легко. Чертовски легко! Отчасти дело было в возросшей физической силе, но теперь само боевое искусство текло через него свободным потоком. Все то, что раньше казалось мучительной борьбой, что ощущалось не совсем правильным, теперь встало на свои места.

Юноша начал отрабатывать приемы один за другим. Летящий Дракон В Небе, Гром Потрясает Вдали, Внезапный Прыжок в Бездну, Двойной Дракон Берет Воду легко и непринужденно давались ему. Все эти движения протекали через его тело так же естественно, как дыхание. Полтора года тренировок явно не прошли даром.

Ему больше не приходилось задумываться над своими действиями. Каждый удар, каждый шаг, каждый цикл дыхания и циркуляции жизненной энергии жаждали вырваться наружу и находились в полной готовности. Это еще не было вершиной мастерства, ведь искусство оказалось слишком глубоким, чтобы постичь его всего за год, но этап начального освоения остался позади. Как и стадия новичка. Теперь он без колебаний полагался бы на эту технику в серьезном бою.

Камень с грохотом откололся. Внутри не оказалось ни намека на малахит, но это не расстроило практика. Он разглядел крошечную зеленую прожилку, выступающую из горного склона, а значит, получил направление для раскопок и заодно новые приемы для испытаний.

Духовная птица послала ему мысленный образ, полный любопытства. В ответ Тянь поделился эмоциями радости и картиной того, как два журавля вьют гнездо. Его взгляд был прикован к склону горы в поисках подходящего места для начала вырубки. Из-за этого юноша не заметил задумчивого взгляда, который бросила на него пернатая спутница, чье внимание больше не было приковано к речным травам.

Цзыхао колотил по скале несколько часов подряд, и хотя ему удалось добыть несколько небольших осколков, этого и близко не хватало на браслет, не говоря уже о парном комплекте. Еще больше раздражало то, что он исчерпал все удобные выступы породы. Впереди оставался лишь отвесный склон горы, в который заклинатель опасался вгрызаться. В итоге он решил посмотреть, что удалось обнажить самой природе, и отправился вниз по течению ручья.

Путь оказался не из легких. Почва под ногами постоянно менялась от болотистой и грязной до скользкой и каменистой. Местами склон радовал пологостью, а порой обрывался почти вертикально. Практик быстро сменил свои сине-белые шелковые одежды на грубое коричневое полотно, а обувь спрятал в пространственное кольцо. Теперь по скалам карабкался сурового вида горный даос, чьи сильные пальцы цеплялись за валуны, а крепкие ноги перепрыгивали через расщелины. Это доставляло удивительное удовольствие.

Долгий спуск привел его к крошечному водопаду, где поток бурлящей воды высотой едва ли в двадцать футов с грохотом обрушивался по каменным уступам в заболоченный пруд. Юноша на мгновение задумался о том, чтобы спрыгнуть в водоем, но некое предчувствие заставило его замереть. В воздухе витал едва уловимый след, специфическое дуновение ци...

Зверь девятой стадии. Какая-то змея или гадюка, почти полностью затаившая дыхание. Однако она была слишком сильна, чтобы по-настоящему скрыть свое присутствие, и сейчас находилась на охоте. Тянь попытался оглядеться и найти добычу хищницы, но ничего не заметил. Обнаружить саму змею тоже оказалось непросто. Он примерно понимал, откуда исходит дыхание жизненной энергии, но даже глядя прямо в это место, не мог разглядеть чешуйчатое создание.

Выходит, это была маскировка, причем высочайшего качества. По ощущениям аура твари соответствовала девятой стадии, хотя юноша прекрасно знал, что животные и люди совершенствуются совершенно по-разному.

Перед заклинателем встал сложный выбор: оставить гадюку в покое или же раздобыть себе ужин заодно с мощным ядом для закалки тела. Трудная дилемма.

Он терзался сомнениями чуть меньше секунды, после чего мысленно позвал журавля. Птица взмыла в воздух и подлетела ближе. Несколько взмахов крыльями, а затем внезапное пикирование! Длинные лапы вытянулись вниз, когти нанесли удар и просто соскользнули с чешуи, прочной, словно стальные пластины.

Теперь Тянь без труда разглядел гадюку. Тварь тоже научилась увеличиваться в размерах. Пестрая коричнево-серая шкура с зелеными полосами, сужающаяся к носу голова и гребни над глазами предстали во всем своем пугающем великолепии. Рептилия изогнулась и свирепо уставилась на журавля. Ее тело, длинное, как высокое дерево, и толстое, словно три бочки с водой, сжалось в пружину. Духовная птица не стала дожидаться вражеского броска. Она взмыла вверх и между взмахами крыльев также обрела исполинские габариты.

— Она скрывала от меня свои истинные возможности, какая же она огромная, — вырвалось у Тяня.

Журавль ничуть не уступал змее в размерах. До масштабов Старшего Красногривого птице было еще далеко, но текущих габаритов вполне хватало, чтобы смотреть на рептилию исключительно как на очередной ужин. Гадюка, похоже, не собиралась спасаться бегством. Ее глаза с вертикальными зрачками немигающе уставились на пернатую хищницу в томительном ожидании.

«Яд. Она наверняка вложила прорву сил в свой яд», мысленно передал Тянь птице, после чего без раздумий бросился вниз с водопада. Летящий Дракон В Небе был, без сомнения, самым безрассудным и опасным приемом из всех Восемнадцати Ладоней, Покоряющих Дракона. Однако в сложившихся обстоятельствах атака в падении подходила как нельзя лучше. Кровь юноши закипела, и он оскалился, словно безумец, стремительно несясь навстречу земле.

Нет, вовсе не как безумец. Как истинный дракон. Это была голодная улыбка дракона, пикирующего на змею. Журавль атаковал с противоположной стороны. Рептилия могла нанести удар только в одном направлении и выбрала более крупную цель. Гадюка бросилась вверх, одновременно уходя с траектории удара Тяня.

Из грубого льняного рукава вырвался дротик на веревке. Практик не пытался пробить железную чешую, желая лишь опутать ее, пусть даже совсем немного. Металлические нити удлинились, вклиниваясь под пластины. Сильная левая рука юноши резко натянула веревку, меняя траекторию его падения. Змея рванулась вперед, заставив птицу отпрянуть, но этот же рывок еще стремительнее потянул заклинателя к цели.

Тонкая белая ладонь опустилась на пеструю чешую на затылке гигантской гадюки невероятно мягко и нежно. Раздался глухой стук. Глаза змеи вспыхнули красным, из них хлынули кровавые слезы, ослепляя разрушенные зрительные органы, пока по всему исполинскому телу пробегали судороги. Под изящной ладонью прочная как сталь чешуя треснула, а затем рассыпалась в роговую пыль. Плоть под ней покрылась синяками, сначала багровыми, потом черными, после чего крошечные капли крови проступили и полились сквозь кожу. Тварь рухнула, стремительно уменьшаясь в размерах по мере падения.

Тянь приземлился на землю рядом со все еще дергающимся трупом легким перышком. Когда-то эта гадюка была настоящим тираном. Восемь футов в длину, безжалостный яд, почти идеальная маскировка. На этом участке нижнего яруса горы у нее имелось мало естественных врагов и еще меньше соперников. И все же хищница пала от одного-единственного безупречного удара.

Практик возвел глаза к небесам и закричал. Он ревел, вопил и колотил кулаками по земле. Задыхаясь от смеха, юноша издавал все мыслимые звуки, надрывая горло от переполнявших его чувств. Духовная птица приземлилась рядом, пристально глядя на своего спутника и гадая, с чего бы такому тихому человеку поднимать подобный шум.

Как он мог объяснить ей это? Как рассказать? Сильнейший во Внешнем дворе? Да какая разница! Практик сферы Небесного Человека способен прикончить его одним пальцем. Наследник легендарной техники закалки тела? Отмеченный благодатью? Все это прекрасно, но разве он заработал эти дары потом и кровью? Нет, они достались ему волею случая. А эта победа принадлежала исключительно ему! Только ему одному! Он больше не был слабым мальчишкой. Теперь он осознал это настолько глубоко, что действительно поверил. Он выследил огромного монстра. Он прыгнул со скользкого уступа, использовал свою покалеченную руку и все равно, несмотря ни на что, убил тварь одним ударом!

Тянь не был слабым. Он перестал быть тем запуганным ребенком, которому приходилось прятаться в тенях, трясясь от страха перед людьми и зверями, и мокнуть под дождем, задыхаясь под кучами мусора. Более того, теперь он не был одинок. Рядом с ним находилась эта верная птица, где-то вдалеке его поддерживали брат Фу и дедушка, а дома с нетерпением ждала Лижэнь.

От этой мысли юноша рассмеялся еще громче. Лижэнь вообще не относилась к тем, кто умел ждать, терпеливо или как-то иначе. Ему стало любопытно, какую бурю она сейчас устраивает. Чувствовала ли девушка себя сильной? Ощущала ли себя красивой? Она должна была. Просто обязана!

Единственное, что могло бы сделать этот момент еще более идеальным, так это находка малахита. Огромный красивый кусок камня с множеством тех самых очаровательных колец, напоминающих узоры на срезе дерева или шляпках древесных грибов. Некоторые из таких грибов, к слову, являлись могущественными лекарствами. Он согласился бы даже на азурит, хотя искренне верил, что зеленый цвет подойдет им обоим гораздо больше.

Цзыхао подошел к ручью и принялся осматривать русло.

— Интересно, на кого охотилась эта змея, ведь существо девятой стадии, способное увеличиваться в размерах, должно было преследовать нечто особенное, верно?

Тянь уловил слабейшие колебания бессмертного дыхания. Источник энергии казался настолько крошечным, будто едва-едва мог втягивать в себя ци и вырабатывать жизненную энергию. Юноша замер. Он ни на йоту не поверил этому ощущению. Только не в том случае, если за этим существом охотилась гигантская гадюка. Практик осторожно огляделся по сторонам и пригнулся ниже уровня травы. Деликатными движениями пальцев он аккуратно раздвигал стебли камыша и продвигался вперед, едва осмеливаясь дышать.

Вскоре он обнаружил свою цель на камне размером с сундук прямо посреди ручья. К валуну, словно не желая его отпускать, прицепилась бронзового цвета жаба размером больше мужской ладони. На ее спине отчетливо виднелись семь черных точек, образующих очертания созвездия Северного Ковша. Глаза земноводного горели рубиново-красным светом, но не выражали враждебности, скорее, в них читалось легкое отчаяние.

Тянь прекрасно понимал эти чувства, ведь у бедолаги оказалось всего три лапы.