Тянь Цзыхао решил провести ночь на берегу ручья. Жаба определенно не нуждалась в его защите, однако юноше было донельзя любопытно посмотреть, что с ней произойдет дальше. В этом создании не чувствовалось ни капли злого умысла, оно казалось просто очень странным.

Практик съел один из заранее собранных ужинов, приготовленных вместе с Лижэнь, а затем развалился у костра. Некоторое время он читал медицинские трактаты, но вскоре отложил их в сторону и просто устремил взор в небо. Журавль устроился поблизости, периодически приоткрывая один глаз и поглядывая на своего спутника, пытаясь разглядеть то же, что видел человек, но безуспешно. Что вообще могло быть такого интересного в созерцании луны?

Юноша начал разговаривать сам с собой. А может быть, он обращался к пернатой спутнице или уснувшей амфибии, заклинатель и сам не был до конца уверен.

— Луна считается высшим символом инь, женского начала и стихии воды. Эти три понятия не являются точными синонимами, но в то же время как бы ими выступают. Вода женственна, инь женственна, или, полагаю, все обстоит с точностью до наоборот: луна и прочее относятся к инь, поэтому саму концепцию инь называют всеми этими словами. Если сформулировать мысль таким образом, звучит как полнейшая бессмыслица, однако это кажется правдой, что просто сводит с ума.

Он поразмыслил над этим еще немного, бессознательно касаясь груди в том месте, где когда-то обитал дракон. Возможно, зверь все еще жил там в каком-то виде. Это создание всегда оставалось лишь порождением ци, чем-то нематериальным, хотя почему энергия приняла именно форму дракона, являлось очередной загадкой.

— Драконы, с другой стороны, представляют собой высший ян. Прямо как солнце, но не само солнце, потому что светило это трехлапый золотой ворон, несмотря на то, что выглядит как маленький круг света. Звучит как очередной бред, но имеем то, что имеем. Янская ци сама превратилась в дракона или же естественным образом сформировалась в таком виде, так что в этом определенно скрыт какой-то смысл. Может быть, солнце сродни драконам. Оно настолько чертовски огромное, что люди приписывают ему всякую чушь, а оно слишком велико, чтобы замечать это или вообще обращать внимание, даже если с земли кажется меньше кончика моего пальца. Солнце это высший символ солнца, дракон это высший символ драконов, а императора вполне может олицетворять жаба, пожирающая деньги.

Заклинатель усмехнулся этой мысли, и его разум переключился на хаос, который, без сомнения, прямо сейчас пожирал королевство.

— И что же нам делать? — со вздохом произнес Тянь. Несмотря на агрессивное нежелание участвовать в управлении государством или хотя бы руководить людьми, юноша получил чрезвычайно интенсивное и высокоуровневое образование в вопросах власти. Благодаря пребыванию в Поместье Ветров и общению с цензором Хэньшэнем, не говоря уже о собственных странствиях и изучении исторических трудов и биографий, он незаметно для самого себя стал небольшим экспертом в тонком искусстве управления, практикуемом в Королевстве Широкого Неба.

Учиться новому в целом считалось полезным делом, но практик не мог отделаться от ощущения, что большая часть усвоенных им знаний касалась того, что на практике потерпело крах. Даже успешно применяемые методы не работали вечно. Но значило ли это, что мастер Звездное Сито был прав? Действительно ли цикл разрушения являлся необходимостью? Даос внутри юноши полагал, что в этом есть логика, однако человеческая сущность кричала о полной абсурдности подобного подхода. Именно такой образ мыслей в свое время привел его к жизни на свалке и покрыл тело ожогами.

Главная проблема заключалась в огромном множестве факторов, требующих учета. Государству была необходима система, способная прокормить, организовать и защитить миллиард человек. Управление осуществлялось через невероятно сложную сеть гонцов, сигнальных вышек, дорог, каналов, почтовых птиц и десятков других элементов, но даже при всем этом по-прежнему требовало наличия очень влиятельных региональных правителей. Поэтому любая создаваемая структура должна была учитывать все эти нюансы, а затем приходилось брать в расчет еще и практиков боевых искусств.

Тянь полагал, что навести порядок в королевстве еще представлялось возможным. По-настоящему сложный вопрос заключался в том, что делать с Монастырем. Юноша располагал горами книг об управлении государствами смертных, но в них не нашлось ни единого абзаца о том, как руководить обителью заклинателей.

Что-то во всем этом бередило очень старые воспоминания. Что-то насчет того, что монастыри были плохо организованы? Нет, не то. Дедушка Цзюнь как-то рассуждал об обителях и говорил, что они берут на себя слишком много. Или, по крайней мере, нечто в этом роде.

— Недостаток организационного фокуса? Да, что-то вроде того. Это религиозная структура, владеющая прорвой сельскохозяйственных угодий, деревень и тому подобного, которая управляет по сути второй армией, защищающей государство, преподает учение Дао, борется со стихийными бедствиями, монстрами и еретиками, а также обладает собственной параллельной экономикой, тесно интегрированной в экономику королевства. Если посмотреть с такого ракурса, это своего рода второе государство, паразитирующее на теле Королевства Широкого Неба, за исключением того факта, что Монастырь появился первым.

Юноша попытался пересчитать все это по пальцам и осознал, что у него ничего не выйдет, вздумай он действительно перечислить все функции Монастыря. Он расширил свой запас пальцев, но их все равно не хватало. Просто ужасно.

— Значит, нам нужно либо умерить амбиции, либо полностью переосмыслить подход к управлению всем этим хозяйством, — Тянь забарабанил пальцами по колену, наслаждаясь дополнительным тактом в отбиваемом ритме. — Проблема в том, что мы делали все это если не из хороших побуждений, то, по крайней мере, не из плохих. У мастера Звездное Сито имелись собственные мотивы для накопления благодати, но то же самое можно сказать и о Дворце Восьми Направлений. Чем бы ни являлась эта самая благодать, она служит благом для ортодоксальных даосов и поощряет нас помогать людям. В какой-то степени она даже способна защитить нас от небесных скорбей. Хм.

Цзыхао перестал барабанить по колену и принялся потирать голову. Возможно, механическое воздействие поможет мыслям вращаться и обрабатываться быстрее. Метод вроде бы не работал, но, может, он просто прилагал недостаточно усилий.

— Даже ситуация с торговцами и семьями смертных возникла не на пустом месте. Нам требуются припасы, значит, мы должны производить их сами или выменивать, и в большинстве случаев торговля выглядит куда разумнее. Вряд ли сваренное нами мыло магическим образом станет мылиться лучше того, что производят в Западном Городе, — пробормотал Тянь. — У людей рождаются дети, большинство из которых не способны стать практиками, а количество земли у горы ограничено. К тому же эти участки невероятно ценны по множеству причин, поэтому для решения всех этих вопросов просто необходима функционирующая структура. Вот только нынешняя система безумна! Существует ли вообще слово, означающее одновременно «аморально» и «рвота»? Обязательно должно быть.

— Все это работало, пока не перестало. Работало благодаря усилиям мастера Звездное Сито, а когда ему стало плевать, остальные утратили дисциплину и начали потакать своим слабостям. Даже саморегулирующийся элемент системы в лице Дисциплинарного отряда погряз в коррупции. Проклятье, да чтобы вообще попасть в этот отряд, нужно было числиться потомственным учеником! Зло пустило глубокие корни, не оставив ни единого шанса на реальные реформы.

Заклинатель растянулся на траве, вновь устремив взор на луну и наблюдая, как она плывет по небосводу в сопровождении сонма мерцающих звездочек. Он вспомнил, как точно так же смотрел на ночное небо в пустыне. Сейчас это зрелище казалось ничуть не менее таинственным и прекрасным.

— Как создать систему, которая не будет зависеть от одного старика, держащего всех в узде? Впрочем, его структура вполне сносно просуществовала без его прямого вмешательства несколько тысяч лет, так что в самой задумке есть нечто фундаментально прочное, но подобный изъян просто слишком огромен, чтобы с ним мириться.

Тяжесть ночи мягко опустилась на его плечи. Вокруг не было тихо, ведь в лесах вообще никогда не бывает тишины. Этот шум состоял из стрекотания насекомых в траве, шелеста ветра в кронах деревьев и журчания воды в речном русле. Он складывался из рыка охотящихся зверей и уханья сов, и все они говорили на языке самого Дао.

— Какой бардак. Какой же полный бардак. Наша внутренняя экономика уже трещит по швам. Руководство надеется, что послушники возьмут за правило собирать ресурсы на горе во время своих передвижений. Это не сулит ничего хорошего. Или, может быть, сулит. По крайней мере, звучит вполне в духе даосизма.

Внезапно юноша сел и напустил на себя важный вид, принявшись объяснять ситуацию спящей жабе.

— «О, я медитировал над природой своего пупка и нашел этот камень, поэтому я как следует поколотил по нему, и теперь у меня много камней. В общем, держите, может, они на что-нибудь сгодятся». А потом приходит кто-то другой и заявляет: «Быстрее, мне нужно просто невероятное количество камней! Мы начинаем захватывающий новый проект и пытаемся построить левостороннюю обсерваторию на случай, если существуют инверсные звезды, затеняющие видимые светила, наличие которых логично вытекает из теории инь и ян. Мы ведь все буквально помешаны на противоположных дуальностях».

Тяню пришлось на мгновение прерваться и пристально всмотреться в звездное небо. Никаких инь-звезд, плетущихся позади ян-звезд, не наблюдалось, но, по правде говоря, кто вообще мог утверждать, что они изначально относятся к ян? Если луна считалась воплощением инь, почему бы звездам тоже не быть таковыми? Голова практика начала раскалываться от подобных размышлений.

— Солнечный огонь ян, лунная вода инь. Неразделимые противоположные дуальности. Вот только это не так, потому что, несмотря на все эти испытательные полигоны, стихии не работают парами, они являются частью пятикомпонентной системы. И дело не ограничивается солнцем и луной, существуют еще звезды, планеты и созвездия. Все это слишком масштабно. Мы пытаемся описать мир и любим порядок, поэтому разбиваем все на пары и систематизируем. И в целом это даже работает, хотя я до сих пор не услышал ни одного внятного объяснения, почему «Земля» и «Металл» это две отдельные категории, и какая именно часть облака является тем самым металлом, конденсирующим воду. Тем не менее, опираясь на все эти фундаментальные принципы и правила вселенной в рамках одного камня, нам предстоит придумать, как управлять Монастырем и королевством.

Он закрыл глаза рукой, под тяжестью которой снова откинулся на траву. — А еще... мы с Лижэнь стали спутниками на пути Дао, а я не имею ни малейшего понятия, как все это работает в любом другом смысле, кроме биологического, до которого мы пока не дошли. Пока что.

Юноша издал тихий смешок, полный мягкой самоиронии. — Эх, дедушка, когда же ты вернешься? Мне бы сейчас очень не помешал твой совет.

«Конечно, чем я могу тебе помочь?»

Тянь всерьез задался вопросом, не начались ли у него галлюцинации. — Дедушка?

«Я вернулся».

— ДЕДУШКА!

«Ха-ха-ха! А ты зря времени не терял! Я вернулся даже раньше, чем ожидал».

— Раньше?! Прошло почти два года!

«М-м-м. Всяко лучше четырех или шести лет. Если бы ты просто заперся в своей пещере на веки вечные, я бы до сих пор находился в ожидании. Отличная работа».

— Насыщенное выдалось время, это уж точно. Кто бы мог подумать, что тебя разбудит Старая Жаба?

«Я не спал и никуда не исчезал, просто не мог говорить. И жаба здесь совершенно ни при чем. Это произошло в тот момент, когда ты исцелил свой палец, а затем сокрушил ту фальшивую небесную скорбь».

Тянь счел такое объяснение вполне логичным. Прошла целая секунда, прежде чем его мозг метафорически уперся ногами в землю и с визгом затормозил.

— Значит, с того самого момента, как я исцелил свое сердце и вернул палец.

«Ага».

— Выходит, когда я разговаривал с братом Фу и Лижэнь...

«М-м-гм».

— И ты даже не подумал ничего сказать? — упавшим голосом спросил Тянь.

«С чего бы мне вмешиваться? Ты занимался очень важным делом взрослел и размышлял. Я невероятно гордился тобой и выбором, который ты сделал. Молодец. Серьезно. Я говорю это от чистого сердца. Ты справился просто превосходно».

— Я рад это слышать, но почему-то чувствую себя довольно неловко. Эм. Насчет Лижэнь.

«Высокая девушка, орудующая копьем, в настоящее время исследующая натуралистический стиль живописи, балансирующий между наивным народным искусством и более традиционным для здешних мест стилем струящихся чернил? Ты про эту Лижэнь?»

— Наверное, — Тянь мельком задумался над смыслом этих слов, но быстро выбросил их из головы. — Эм. Ты слышал, что я ей сказал?

«Ага. Ты совершенно прав насчет ухаживаний. Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя желанным, и вдвойне прекрасно, когда этого желает та, кого жаждешь ты».

— Да-а-а... я все еще не... хотя я очень рад твоему возвращению...

«Не забивай голову мелочами, лучше обрати внимание на два хорошеньких сокровища, которые ты здесь отхватил. Тот камень представляет собой мешанину руд, нефрита там нет, зато присутствует немного малахита и азурита с весьма приличной духовной силой. Отнеси его клану Ван, и они сделают для вас такие браслеты, что закачаешься. Учитывая размеры булыжника, у них даже может получиться вырезать несколько чайных чашек».

— Я все еще, постой, чайных чашек, серьезно? Думаешь, они смогут сделать маленькую чашку с крышечкой и блюдцем? Должно быть, это будет выглядеть просто потрясающе.

«Сложно сказать, все зависит от того, как именно они разрежут породу. Извлечь максимум пользы из подобного камня это само по себе целое искусство. Но давай лучше поговорим о жабе. Помнишь, я говорил, что практики вечно находят всякую случайную дрянь, когда отправляются на поиски приключений? Так вот, тебе попался отличный экземпляр. Не то чтобы... суперполезный лично для тебя, но находка определенно стоящая».

— И что же это, дедушка? — спросил Тянь, все еще не желая полностью закрывать тему Лижэнь, но в то же время отчаянно стремясь сменить пластинку.

«Это самая настоящая жаба, призывающая удачу. Также известная как денежная жаба. Посади ее в своем доме, ну или пруд тоже сойдет, главное, проследи, чтобы она смотрела внутрь, а не наружу, и просто наблюдай, как к тебе рекой течет богатство».

— Удача? В смысле, благодать?

«В смысле, деньги». Дедушка звучал так, словно не знал, смеяться ему или плакать. «У меня такое чувство, что скоро твоя жизнь станет невероятно интересной».