Зал Гармонии служил местом собраний, обычно предназначенным для старейшин или лиц, занимающих ответственные посты в Монастыре. Здание всем своим видом должно было поощрять дух согласия и взаимовыручки. По крайней мере, именно так говорили Тянь Цзыхао. Самому юноше постройка казалась совершенно обычной. Возможно, убранство и несло какой-то скрытый смысл для всех остальных. Однако Тяня интересовали исключительно люди, а вот они как раз не вызывали никакого желания гармонично сотрудничать.

Из всей группы Поместья Ветров не хватало лишь Хун Лижэнь. Брат Ван, сестра Су и сестра Линь сидели вместе и внимательно разглядывали присутствующих. В помещении собралось около полусотни человек. Большую часть из них Тянь знал в лицо, ведь секта в наши дни стала совсем немногочисленной, однако лично знаком ни с кем не был. Здесь присутствовали ремесленники, алхимики, воины, строители и ученые. Собрались представители самых разных путей, включая тех, кого юноша мог описать лишь как «собратьев-даосов». И от некоторых из них у него буквально начинала чесаться кожа.

Стулья стояли двумя рядами друг напротив друга вдоль всего длинного зала. Во главе помещения возвышалось единственное кресло. Все места выглядели совершенно одинаково, однако отточенный инстинкт Тяня почуял неладное.

— Я думал, что пришел рано, но, похоже, заставил всех ждать, — произнес Тянь, подойдя к Вану и остальным и приветствуя их учтивым поклоном со сложенными ладонями.

— Ты пришел рано, — невозмутимо ответила сестра Су. — Просто все остальные оказались более нетерпеливыми.

В этом крылся смысл, и практик понимающе кивнул.

— А где сестра Хун? — поинтересовался Ван.

— Покинула секту в поисках красителей, — ответил Тянь. — Жду ее возвращения с минуты на минуту.

— Мы почти никогда не видим вас порознь, поэтому я уже начала сомневаться, возможно ли такое в принципе, — усмехнулась Линь.

— М-м-м, мы пока просто пытаемся разобраться, кем именно приходимся друг другу. Все это весьма волнительно, хотя я не имею ни малейшего представления о происходящем. Впрочем, братья говорят, что это совершенно нормально, так что я не переживаю.

Практик нашел свободное место. Он заметил наличие подлокотников у каждого сиденья, а также крошечные столики рядом с ними. На такой поверхности едва поместилась бы чашка или маленькая тарелка с закусками. На душу опустилось зловещее предчувствие. Как долго обычно длятся беседы в Зале Гармонии?

Пробил храмовый колокол, возвещая о наступлении Часа лошади. До обеда оставалось еще прилично времени, и Тянь искренне надеялся на перерывы. Старейшина Жуй Яньцзы вошел через задние двери зала и занял кресло во главе помещения.

— Добро пожаловать. Вы были приглашены на это собрание, поскольку, согласно нашему исследованию секты, все вы представляете различные школы мысли или происходите из групп с разнообразными интересами. Образ мышления и заботы тех, кто выращивает духовные растения, не совпадают с нуждами библиотекарей, а те, в свою очередь, отличаются от полностью посвятивших себя боевому пути. Ваши инструкции предельно просты. Вам предстоит обсудить, как секта должна выглядеть в будущем. Какие принципы она обязана отстаивать, какую структуру иметь и каковы должны быть ее цели.

Старейшина Жуй погладил тонкие усы, спокойно оглядывая собравшихся.

— Хотя ваши выводы и не станут окончательным решением, нам критически важно понять образ мыслей и желания Внешнего двора в этом вопросе. В один прекрасный день, возможно, уже совсем скоро, многие из вас станут новыми старейшинами и лидерами нашего учения. К вашему мнению непременно прислушаются и со всей серьезностью его взвесят. Поэтому отнеситесь к данной обязанности ответственно и хорошенько подумайте. Прежде всего помните, что мы единая секта. Мелкие фракционные распри превратят нас в то, что, как мы знаем, существует за пределами защитного барьера. Там правит жестокость брата к брату и отца к сыну. Такого мы не переживем.

— Я с нетерпением жду ваших результатов, — произнес старейшина Жуй, позволив своей ауре и авторитету заполнить зал, после чего вновь поднялся на ноги.

Цзыхао переглянулся с Ваном и остальными. Разве это не было сокращенной версией того, что произошло перед их отправлением в Поместье Ветров? Но если то было планом Даосского Мастера Звездное Сито, тогда какова цель нынешнего собрания? Наверняка настоящим руководителям не требовалось заходить так далеко ради сбора информации.

— Внимание, без руководителя собрание быстро превратится в хаос, — произнес один из старших практиков Девятой стадии, поднявшись со своего места после неловкого молчания, вызванного всеобщим непониманием дальнейших действий. — Я, Кан Шаньюань, не силен в подобных вещах, однако старший брат Мао Цзяньго имеет опыт в таких делах. Выдвигаю его кандидатуру на пост председателя и прошу вашей поддержки.

Этот человек вызвал у Тяня чувство отторжения, поэтому юноша мысленно поставил себе галочку голосовать против.

— Я не знакома с братом Мао, не мог бы он встать и представиться? — раздался женский голос.

Со своего места поднялся высокий мужчина с аккуратно подстриженной бородой, чье крепкое тело плотно облегали одежды. Меч висел у него на поясе, словно являясь естественным продолжением его самого, однако во взгляде читалась неоспоримая мудрость. Значит, мечник и ученый.

Тянь проникся к мужчине мгновенной неприязнью. Чесотка под кожей усилилась.

— Хотя этот Мао далек от совершенства, он приложит все усилия. Если позволите?

Никто не стал возражать, поэтому мужчина прошел к началу зала и занял центральное кресло. На секунду задумавшись, Тянь едва скрыл ухмылку. Он был наживкой. Знал ли мечник об этом или нет, но он был именно приманкой. Кто-то использовал его для проверки настроений собравшихся и Внешнего двора в целом. А остальным присутствующим либо просто не хватало желания вступать с ним в конфликт, либо было чертовски любопытно посмотреть, чем все закончится.

Цзыхао принялся внимательно изучать брата Мао.

— Братья и сестры, наша задача проста, но не однозначна, — произнес председатель. — Мы призваны высказать свое мнение о будущем секты. Однако если мы все начнем выкрикивать идеи, ничего достичь не удастся. Поэтому, прежде чем всерьез приступать к дебатам, давайте установим некоторые правила для нашего собрания. В ответ Тянь согласно кивнул, понимая всю логичность этих слов, ведь ему уже довелось пережить слишком много ходящих по кругу бесед за закусками.

«Дедушка, правило номер три?»

«Именно. Тот тип людей, которые добиваются своего, но…»

«Он слишком уверенно чувствует себя в этом кресле. Слишком естественно».

«Еще бы».

— Пока давайте просто ограничимся правилом сыновней почтительности, — гладким и до крайности рассудительным голосом продолжил брат Мао. — Самые старшие и опытные могут предложить беседе больше всего. Естественно, позже мы откроем дискуссию для всех, но на данный момент примем за правило, что право голоса получат лишь достигшие пика Девятой стадии и перешагнувшие рубеж в сто шестьдесят лет. Это ограничит наш круг самыми мудрыми и сильными, а также обеспечит продуктивное общение.

И в этот самый момент Тянь окончательно понял истинную цель собрания, а также отведенную ему роль.

— Нет. Сразись со мной, — произнес Тянь, поднимаясь со своего места и выполняя поклон со сложенными в замок руками.

В зале повисла тишина. Даже товарищи из Поместья Ветров одарили его странными взглядами. Это не имело никакого значения. День обещал быть долгим, и юноша не собирался затягивать его еще больше.

— Прошу прощения?

— Это хорошее начало, — кивнул практик. — Но прощение нужно заслужить делами. Я не согласен молчать на этом собрании. И меня невозможно переубедить. Не существует умных слов, социального давления или тонких угроз, способных заставить меня подчиниться. Так что уступи место, предложи что-нибудь другое или сразись со мной.

— Ты… ты правда считаешь подобное поведение уместным? Ты хоть понимаешь, где находишься и чьи глаза прикованы к этому собранию? Понимаешь, что сейчас ты вне досягаемости дисциплинарного отряда? — Мао смотрел на него с нескрываемым недоверием.

— Да. Да. Не знаю. Мне плевать. Заткнись и дерись, или я вышвырну тебя из этого кресла и посажу туда кого-нибудь компетентного, — выпалил Тянь, который многому научился у своих названых братьев и сестер, а в особенности у Хун Лижэнь. В душе шевельнулся мимолетный укол сожаления о том, что злые товарищи сбили его с праведного пути. Позже ему придется покаяться, хорошенько перевоспитав их всех. Мирное, уважительное общение всегда считалось правильным подходом, и, что важнее всего, люди должны были прямо говорить то, что имеют в виду.

— Молодой человек…

— О, брат Мао решил, что я шучу, — вздохнул Тянь. — Боюсь, этот скромный даос понимает все слишком буквально.

Тянь сорвался со своего места подобно текучему призраку, бесшумный и стремительный, двигаясь по прямой линии к креслу во главе помещения. И тем не менее, несмотря на эту прямолинейность, наблюдавшие за ним глаза с трудом поспевали за его движениями. Присутствие юноши казалось иллюзорным, почти размытым в ленту меняющихся образов, пока он мчался через зал.

Брат Мао был настоящим экспертом. Он вскочил и одним плавным движением выхватил клинок, нанося рубящий удар прямо в голову противника. В предпоследнее мгновение он развернул лезвие и замедлил замах, явно намереваясь ударить плашмя. В самое последнее мгновение Тянь проскользнул мимо стали, его тело изогнулось, словно лишенное костей, огибая кресло и оказываясь за спиной Мао. Однако мечник не был дураком. Он отпрыгнул вперед, разорвав дистанцию, резко развернулся и принял защитную стойку. А затем замер. Цзыхао не сделал ни единой попытки развить атаку. Он просто положил руки на спинку кресла.

Пустого кресла.

— Я слышал, что сын ученика Фу добр и замкнут, предпочитая скромную жизнь в служении руководству массами. Его имя казалось противоположностью его природе, — медленно проговорил Мао. Он не вспотел, однако юноша ясно видел напряжение в его руках и позе.

— Да, все верно.

— И все же ты здесь.

— Вот он я, — кивнул Тянь. — Обязан ли я оставаться на месте?

— Уйти не так-то просто, — в голосе председателя появились острые нотки.

— Ты отлично справился. Неужели мы все обязаны торчать здесь? Сидеть в своих упорядоченных рядах? Тщательно отсортированные и регламентированные, высшие и низшие, с ролями, навсегда застывшими во времени, оказавшись в совместной ловушке под этим барьером?

— Должен быть порядок…

— Должен ли?

— Если мы хотим чего-то достичь, то да! — решительно кивнул мечник.

— В этом есть смысл, но позволь спросить. Мы все находимся здесь, на этой горе, под этим защитным куполом, потому что старейший в секте не смог ни управлять, ни обучать, а затем пустил все под откос, когда его сердце умерло. Насколько мне известно, никто из других старейшин не сделал ни единой чертовой вещи, чтобы остановить ужас, обрушившийся на нашу обитель и на людей, которых она призвана защищать. На самом деле каждый в секте соучастник ее грехов. Ни у кого нет чистых рук. Ни у меня, ни у тебя, ни у кого-либо еще.

Голос Тяня разносился по залу, а слова, которые он держал в себе больше года, наконец-то вырвались наружу.

— Мы все потеряли братьев и сестер. Мы все носим шрамы после Пустошей Красного Камня. Поэтому, хоть я и считаю себя вполне почтительным сыном, с какой стати мне предполагать, что какой-то старый ублюдок знает больше меня? Хочешь, чтобы я следовал за тобой? Докажи, что достоин вести. Хочешь, чтобы я относился к тебе как к брату? Покажи мне свое братское отношение. А если не можешь? Сразись со мной или проваливай.

Напряжение в зале достигло своего пика. Мао сделал медленный вдох и поднял клинок в верхнюю стойку, параллельно уровню глаз.

— Возможно, я, Мао Цзяньго, ограничен в своих средствах, но могу с уверенностью сказать, что чту старших и храню свою добродетель. Похоже, мне придется преподать младшему брату урок о том, почему небеса…

Тянь швырнул в него кресло и бросился следом. Слишком много чепухи, слишком много пустой болтовни, ну почему всегда так много бессмысленных слов?! Почему люди продолжают настаивать на этих идиотских играх? Разве они не устали? Разве все они не прошли через ад? Неужели им было весело?

Мао быстро сместился влево, уворачиваясь от летящего снаряда, а затем сократил дистанцию. Его ноги двигались по эзотерическому узору, покрывая пространство и не раскрывая следующего шага, в то время как острие меча ни на миг не покидало линии лба Тяня. Тонкая белая рука опустилась на плоскость клинка, и прежде чем противник успел что-либо предпринять, пальцы сомкнулись. Бритвенно-острая сталь оказалась зажата в мягкой, как вода, плоти, прижатая к ладони. Режущая кромка находилась на волоске от кожи, будучи совершенно не в силах до нее добраться. Затем Цзыхао отступил назад, и Мао при всей своей силе не смог удержать оружие. Практик отшвырнул клинок в сторону и снова бросился в атаку.

Мао не растерялся, метнув два ножа, которые соколами устремились к ногам нападавшего. Слишком медленно. Тянь оказался на расстоянии вытянутой руки менее чем за секунду. Его левая рука описала круг, блокируя контратаку, а правая устремилась вперед. Брешь в защите мечника оказалась крошечной и мгновенной, однако тонкая ладонь проскользнула сквозь нее и мягко опустилась на грудь крупного мужчины.

Прием «Гордый Дракон Раскаивается». Тянь решил подождать и проверить, так ли это на самом деле. Мао рухнул на пол, а рядом с ним валялись обломки разбитого кресла.

— Брат Мао выполнил свою роль, и ему следует отдохнуть, — произнес Тянь. — Следовательно, мы остались без возвышающегося над нами кресла и без человека, который мог бы в нем сидеть. К счастью, у всех нас есть свои собственные места. Я выдвигаю кандидатуру сестры Су на пост ведущей собрания. Она немного молода и не находится на пике Девятой стадии, зато обладает поразительной способностью переходить сразу к делу и не играть в дурацкие, скучные игры. Думаю, таким образом мы сможем пропустить изрядную долю глупостей, ведь у всех нас есть дела поважнее. Так как насчет аплодисментов сестре Су?