— Ты нашел что-то там, на горе? — спросила Лижэнь. Они с Тянем сидели на краю пруда, все еще завороженные бабочками. Пылающие Небеса с упоением изучала обретенное сознание и новые способности, поэтому молодые люди молчаливо сошлись на том, что птицу лучше не тревожить. Девушка разглядывала жабу со смесью любопытства и скепсиса. Бабочки опускались прямо на земноводное, но оно упорно их игнорировало.

— Еще бы! Это счастливая жаба. Смотри, она знает волшебный фокус! — Тянь Цзыхао щелчком отправил медную монету в полет по пологой дуге прямо перед мордой существа. Жаба выстрелила языком, подхватила медяк и тут же его проглотила.

— Она съела монету? А ты...

— Все в порядке, она питается деньгами. Ее шкура достаточно прочна, чтобы выдержать удар практика Девятой стадии, так что монеты для нее сущий пустяк. Судя по всему.

— И... в этом заключается фокус? — допытывалась послушница, чье лицо нервно дернулось, после чего юноша повернулся и совершенно серьезно посмотрел на собеседницу.

— Что может быть счастливее этого?

— Точно, да, — произнесла Лижэнь, принявшись массировать переносицу. — Ты отправился за драгоценными камнями, а нашел жабу, пожирающую деньги. Абсолютно нормальная ситуация, которая случается с самыми обычными людьми.

— Если серьезно, то жаба действительно волшебная и приносит удачу, — усмехнулся практик. — Пылающие Небеса без проблем пробудила свой разум и совершила прорыв, как только увидела твое возвращение. Я обнаружил, что новому питомцу нравится есть монеты и умываться чаем сферы Небесного Человека, поэтому содержать его не так уж сложно. К тому же разве оно не прекрасно смотрится на камнях посреди пруда?

— А это так важно? Нет, ближе к делу, можно ли вообще назвать удачей то, что пожирает сбережения? Разве это не само определение невезения?

Они втянулись в крайне важный спор, в результате которого Цзыхао выложил подруге всю историю, кульминацией которой стали их с Жабой дебаты о дао. Когда земноводное проиграло под тяжестью праведности и логики юноши, оно пришло в ярость и решило вступить в бой.

Человек и зверь сражались целую сотню раундов, причем жаба защищалась с помощью своей техники Неуязвимой Бронзовой Жабьей Кожи, в то время как Тянь оставался неуловимым и свирепым благодаря инь-ян комбинации Луны, Пересекающей Озеро и Подавляющих Дракона Ладоней. В конце концов заклинатель раскрыл слабость противника к валюте, применив легендарный прием бросания монет. В итоге поверженное создание бросилось ему в ноги и взмолилось о позволении стать духом-хранителем этого пруда.

— Хоть одно слово из этого правда? — задумчиво кивнула Лижэнь, переведя взгляд на Пылающие Небеса.

— Ну, братец действительно бросил жабе несколько монет, после того как вроде бы проиграл ей в споре, — отозвалась журавлиха. — Я не слышала, чтобы та что-то говорила, но я была слишком занята поеданием большой змеи.

— Да, это звучит правдоподобнее, — с пониманием кивнула послушница, пока юноша хватал ртом воздух от столь внезапного предательства пернатой. — Что ж, ты благополучно вернулся, пусть даже тебя побили земноводные. И камень ты тоже добыл, полагаю.

— Он у клана Ван, его там гранят, — ответил Тянь и возмущенно добавил: — Пылающие Небеса, как ты могла?

— Нет никакого позора в поражении от этой жабы, ведь она весьма крепкая, — птица кивнула головой, что выглядело довольно драматично из-за ее красной мордочки и длинного клюва.

— Тяжело быть единственным здравомыслящим человеком, — произнесла Хун Лижэнь, возведя взгляд к небу.

— Ты научишься, — улыбнулся Тянь.

— Эх... Что случилось с тем честным ребенком, которого я знала? — с трагичным видом вздохнула девушка.

— Должно быть, попал в плохую компанию, — с сожалением ответил практик, после чего вокруг повисла тишина. Никакой неловкости не ощущалось, каждый просто погрузился в собственные мысли.

— Лижэнь?

— Да?

— Однажды ты сказала, что пойдешь со мной, если я захочу покинуть секту.

— Было дело.

— Твои слова еще в силе?

— Да.

— Ты... случайно не слышала о том, что произошло на большом собрании в Зале Гармонии? — неловко переминаясь, нарушил вновь воцарившееся молчание Цзыхао.

— Нет, не совсем. Боевой дядя Наездник Бури сказал что-то вроде «иди забирай своего парня, он сжигает дотла Зал Предков и мочится на пепел», но я решила, что это шутка.

— Я бы никогда так не поступил, — кивнул юноша.

— Потому что ты не знаешь, где находится Зал Предков, — прозвучало в сгустившейся тишине.

— Потому что я не знаю, где он, это верно, к тому же подозреваю, что он довольно большой. Даже выпей я море воды, мне просто не хватило бы сил, понимаешь? В общем, вот как все было.

Практик пересказал всю историю целиком, не утаив ни единой детали и упомянув даже свой финальный разговор с Мао.

— Еще я говорил, что останусь по твоей просьбе, — продолжил Тянь. — И... я больше не знаю, какой ответ будет правильным. Какая-то часть меня вспоминает все эти лекции о необходимости держаться подальше от глупцов, спокойно медитировать в одиночестве и блюсти добродетель изоляции от мирской суеты.

— А другая часть меня кричит, что это в точности та же дерьмовая логика, которой придерживался Исцеляющий Сердца, — добавил юноша, потирая глаза от тупой боли в лице. — Мол, это не моя проблема. Просто иди своей дорогой и не позволяй мирскому тревожить сердце. Будь безразличен ко всем страданиям и игнорируй любую доброту.

Лижэнь внимательно посмотрела на собеседника, словно пытаясь что-то отыскать на его лице. Тянь не знал, что именно она выискивает, ровно как и не понимал, что сам надеется увидеть в ее глазах.

— Ты можешь быть каким угодно, Цзыхао, но ты точно не безразличен к чужой боли. Я бы сказала, все как раз наоборот.

— Это так.

— Твое сердце болело от одной мысли о побеге? — чуть заметно улыбнулась послушница.

— Вообще-то да, — моргнул Тянь. — Но разве это не нормально, когда тебе грустно?

— Конечно, но думаю, здесь кроется иная причина. Твой путь дао. Ты пока не постиг его суть, но уже точно знаешь, чем он не является. Это не та дорога, которая позволит тебе отвернуться от страдающих собратьев. Ты сражаешься с самой болью, поэтому твое сердце и сжималось.

Юноша опустил голову. Его лицо невыносимо ныло, что казалось крайне странным. Никто не наносил ему ударов, так откуда взялась эта ломота?

— Я не хочу управлять сектой, не хочу становиться проклятым старейшиной. Мне просто нужно, чтобы люди перестали вести себя как идиоты сутки напролет и прекратили раз за разом совершать одни и те же тупые ошибки.

— Разве не все мы этого желаем? — вздохнула девушка.

— Должен ли я остаться, Лижэнь?

— Хотелось бы верить. Твое присутствие сильно упростит мои планы на это место.

— У тебя есть планы?

— Грандиозные, — кивнула мечница.

— Насколько?

— Я не претендую на кресло старейшины.

— О?

— Я уже говорила тебе однажды, что стану Мастером Секты. — Лижэнь не улыбалась. Тяню понадобилось некоторое время на осмысление услышанного, пока он молча следил за порхающими над прудом бабочками.

— Это долгий путь наверх.

— Да, — кивнула девушка, — но я не боюсь карабкаться. — Она улыбнулась ему и сразу отвела взгляд. — Я так зла, Цзыхао. Я вижу столько светлого в Сестрах, помню все те добрые дела, которые вершили они, которые вершили мы. А потом в памяти всплывает весь этот бред, я чувствую на губах вкус красных песков, и единственное, чего мне хочется в такие моменты, это начать бить людей. Даже не кромсать их клинком. Просто избивать кулаками снова и снова, кричать на них, требовать объяснений, извинений и полного исправления содеянного. Требовать вернуть моих добрых сестер!

Ее руки сжались так сильно, что костяшки побелели. Юноша опустил свою прохладную ладонь на ее стиснутый кулак, не произнося ни слова. Он просто находился рядом, пока напряженные пальцы не расслабились, и когда Лижэнь заговорила вновь, ее голос звучал хрипло, но куда спокойнее.

— Это похоже на крошечный тлеющий уголек в самом сердце. Думаю, одна из причин, почему мы... почему мы сходимся, заключается в твоей способности остужать этот жар и приводить меня в равновесие. Я прекрасно понимаю природу своего гнева, и это не та злость, от которой можно просто уйти. Это желание все исправить, даже если для этого сначала придется разнести мир в дребезги.

Целитель хмыкнул и обдумал сказанное. Если не случится какой-нибудь абсолютной катастрофы, в скором времени Лижэнь достигнет сферы Небесного Человека. Ему оставалось лишь верить, что благодаря Благодати и ее колоссальному фундаменту процесс постижения озарения пройдет без особых трудностей, и это почти наверняка будет некая истина о природе Дао. В ней скопилось слишком много энергии для любого иного исхода. Такой прорыв сделает ее Прямой ученицей, причем чертовски могущественной, как только она начнет накапливать силы в новой сфере. Вдобавок она получит фору в культивации Шэнь по сравнению с остальными, ведь как минимум она уже будет поверхностно знакома с самой концепцией.

Она... и впрямь могла взобраться на самую вершину секты. По крайней мере, у нее были бы все шансы осуществить задуманное.

— Так что же мне делать?

— Стремись стать Великим Старейшиной, не вникающим в повседневные управленческие дела, а служащим скрытым разящим кулаком секты, — едва заметно улыбнулась воительница. — Будет весьма забавно, если Великий Старейшина окажется еще и нашим лучшим лекарем.

— Мне нравится эта идея, но в то же время я ее ненавижу, — Тянь кивнул, а затем отрицательно покачал головой. — Я хочу путешествовать, смотреть мир, искать приключения. Я терпеть не могу чувство застоя, эту жизнь взаперти в крошечном мирке, который кажется все теснее по мере моего собственного роста.

— Мигрируй, — решила вмешаться Пылающие Небеса. — Я полагала, вы именно этим и занимались раньше.

Молодые люди перевели взгляды на птицу.

— Вы летели на той большой штуковине, потом плыли на лодке, а затем примчались обратно, чтобы свить гнездо. Классическая миграция. А как только вы отложите яйца, или что там обычно делают люди, и крылья птенцов окрепнут, вы снова сниметесь с места. Совершенно нормальное явление, так к чему поднимать столько шума?

Практики переглянулись, изо всех сил сдерживая дергающиеся уголки губ.

— Конечно, некоторые детали не совпадают, но суть весьма логична. Никто не прибьет твои ноги к горе гвоздями после прорыва, даже если ты нацелишься на руководство этим местом, — ухмыльнулся Тянь. — Мы могли бы начать с более тщательного изучения окрестностей. Хочу посмотреть, что находится на верхних ярусах. Поднимемся так высоко, как только сможем выдержать, и немного там побродим. Гарантирую, мы найдем что-нибудь интересное.

— Да, собственную смерть. Какая-нибудь тварь сферы Небесного Человека сожрет нас и даже не заметит, или произойдет еще что-нибудь в этом роде, — произнесла Хун Лижэнь, задумавшись на мгновение, после чего на ее лице расцвела улыбка.

— Все Небесные Люди заядлые авантюристы. Даже старейшины половину своего времени проводят в разъездах, а старейшина Фэн и вовсе колесит по всем восьми королевствам и пустоши в своем летающем поместье. Не слишком похоже на прибивание к горе, — улыбка послушницы сменилась ворчанием, но целитель заметил ее расчетливый взгляд, устремленный ввысь, прежде чем девушка мотнула головой.

— Возвращайся в лечебницу. Продолжай учиться и навещать пациентов. После собрания обязательно последуют последствия, и хотя я не знаю их сути, это точно будет нечто серьезное, так что тебе нельзя выглядеть пристыженным. Ты озвучил истину, известную нам всем, к тому же тебе было велено выступить ради будущего секты. Чего тут стыдиться?

— Нечего. Хорошо, я так и поступлю, — отозвался Тянь, почувствовав небывалую за последние дни легкость на душе. — А ты чем займешься?

— Вступлю в Дисциплинарный отряд, — ответила мечница, пожав плечами в ответ на резкий шокированный взгляд юноши. — Секте необходимо изменить свои порядки. Реформы должны исходить сверху, но обеспечивать их исполнение требуется на каждом уровне. Должность старейшины дисциплины это отличная промежуточная ступень между статусом безработного и Мастером Секты.

— У тебя уже есть соответствующий опыт работы, и я полагаю, это большой плюс.

— Именно, — подтвердила девушка, опустив руки на колени. — Хочу принять ванну, а потом загляну в Павильон Направляющей Праведности. А ты?

— Пойду переоденусь и наведаюсь к пациентам, — ответил практик, поднимаясь и отряхивая свои льняные одежды. — Как же... хорошо, что ты дома.

Ее губы тронула улыбка, свет которой разогнал все мрачные тени: — Хорошо быть дома.

Возвращение в лечебницу встретило Тяня целым спектром разнообразных взглядов. Большинство взиравших сохраняли прохладное равнодушие, некоторые источали холод, а единицы откровенную враждебность. Юноша основательно растоптал лица множества людей и в целом вел себя как невыносимая заноза в заднице, поэтому подобные реакции стали меньшим из возможных зол. Как ни странно, именно Небесные Люди из числа давних пациентов отнеслись к его выходке наиболее спокойно, а кое-кто даже открыто одобрил произошедшее.

— Все дело в гордыне, ведь Внешний двор полон героев, отважно поднимающих знамя праведных сект, пересекающих земли и сражающихся с хаосом и ересью, — произнес боевой дядя Гэнь, чьи длинные усы забавно дергались в такт словам. — Признаюсь, мне не хватает всего этого товарищества и всеобщего оптимизма. Оказавшись во Внутреннем дворе, ты начинаешь видеть уродливое сердце Секты. Монастырю было совершенно наплевать на нас до тех пор, пока мы выполняли поручения и не заставляли руководство терять лицо.

Старец тихо рассмеялся, глядя в окно на проплывающие мимо летающие лодки и бессмертных журавлей, после чего добавил: — Ты борешься на протяжении одной или двух смертных жизней, достигаешь славы, но никому до этого нет никакого дела. Ты просто очередной чернорабочий на их полях. Знаешь, как я получил свое ранение?

— Нет, дядюшка Гэнь.

— Получил удар в спину от так называемого декана Школы Древних Сосен, мелкой секты на западе Королевства. Мы исследовали комплекс гробниц, принадлежавший одному искусному мастеру-ремесленнику. На мне, разумеется, была надета мягкая броня и закреплены различные защитные талисманы. У моего спутника оказался проклятый кинжал столь противоестественной мощи, что лезвие рассыпалось от силы собственных чар, как только вонзилось в мою плоть. Ублюдок сделал свой ход ровно в тот момент, когда мы открыли последнюю камеру, еще до того, как увидели хотя бы намек на сокровища. Я снес ему голову, но избавиться от проклятия оказалось куда сложнее. Видимо, разрушить его было даже труднее, чем нашу клятву побратимов, а ведь я знал его четыре сотни лет.

— Одно сокровище против четырех сотен лет братства, — потрясенно покачал головой Тянь. — Даже представить себе не могу.

— Очень скоро тебе и не придется воображать подобные вещи, поскольку ты проживешь их сам, — печально улыбнулся Гэнь.

Юный лекарь вновь отрицательно покачал головой.

— К слову, оно того не стоило, я прекрасно знаю, что именно об этом ты хочешь спросить, — произнес наставник, достав статуэтку свирепого божества высотой в один фут. — Это защитный артефакт для охраны пещерной обители, особняка или чего-то подобного. Создатель вложил в него всю свою жизнь и душу, сделав это новаторское творение своим самым ценным достоянием. Даже сегодня скульптура остается весьма качественной вещью, и я видел в продаже лишь пять или шесть предметов, превосходящих ее по силе.

Горечь в его голосе казалась способной разъесть сам воздух. Цзыхао склонил голову, разделив это тягостное мгновение в молчании со старым практиком. Когда юноша почувствовал, что тяжелый момент миновал, он достал свою бамбуковую флейту.

— Боевой дядя? Я думал о том, что вы рассказывали мне о музыке на днях, и надеялся, что вы поможете мне с одной композицией, над которой я сейчас работаю.