Тянь Цзыхао пробирался домой, пригибаясь под нависающими скалами. Юноше нравился этот нехитрый ритуал. Он уже пару раз спускался внутрь через дыру в крыше вместе с Пылающими Небесами, и всякий раз это захватывало дух, однако ощущения были совершенно иными.

— Я дома. Ему не было нужды говорить громко, да он и не желал этого, чтобы не потревожить покой бабочек. Время от времени внутрь залетали птицы, охотящиеся на крылатых красавиц, но почему-то пернатые всегда в итоге выглядели сбитыми с толку или даже слегка опьяневшими. Порой они врезались прямо в каменные стены пещеры, а иногда и вовсе тонули в пруду.

Мертвых птиц юноша в воде не оставлял. Безупречным Лотосам было бы все равно, но только не ему. Они с Хун Лижэнь пили воду, вытекающую из нижнего конца водоема, и после прохождения через корни духовных растений она обретала особое очарование дао, которое молодой практик никак не хотел осквернять.

Белые лепестки давно осыпались, и зеленые кувшинки теперь плавали пустые. Тянь гадал, когда же они дадут семена. Сказать наверняка было трудно, ведь чем большей духовностью обладало творение, тем медленнее оно размножалось. По крайней мере, в большинстве случаев. Безупречные Лотосы все еще находились в Сфере Земного Человека, но и они неустанно собирали энергию Неба и Земли, стремясь к совершенству и развиваясь вместе со всем остальным на этой горе.

Старая Жаба ничуть не изменилась, все так же неподвижно восседая на камнях посреди пруда. Юноша ограничил рацион питомца одной латунной монетой в неделю. С этим вообще вышла чертовски странная история. Как-то раз Тянь попросил одного из собратьев-послушников о небольшой услуге по части легкой подделки, и тот изготовил вполне приличный штамп. После этого процесс отливки не составил труда, оставалось лишь обрезать и отполировать свежеотчеканенные деньги.

Вот только проклятая жаба наотрез отказывалась их глотать! Духовный зверь с удовольствием поглощал гнутые медяки толстяка Вана, но воротил нос от ярких блестящих подделок. На горе ходило ограниченное количество настоящих законных денег, так что Тяню приходилось растягивать имеющиеся запасы. В редких приступах безумия он подумывал о том, чтобы скормить Старой Жабе духовные камни. Пожалуй, было даже к лучшему, что их общую казну держала в своих руках Лижэнь.

Юноша подошел к деревянной бадье с рисом и зачерпнул ровно столько, сколько требовалось для ужина. Они вполне могли бы хранить крупу в пространственном кольце, однако в самом этом размеренном ритме крылась некая смертная радость бытия. Ни Тянь, ни Лижэнь не смогли бы внятно объяснить, почему для них так важно самим зачерпывать рис, промывать его в глиняной миске и выливать крахмалистую воду на овощные грядки. Просто это имело значение. То же самое касалось сбора и закапывания овощных очистков или стирки постельного белья. Каждый уголок их маленькой пещеры медленно наполнялся уютными ритуалами и общими воспоминаниями.

«Я могу сбежать из Монастыря, но не из Храма». Каким-то образом эта мысль потеряла свою остроту и больше не ранила. Ему удалось достучаться до старейшины Жуй Яньцзы, и он подозревал, что его услышал и тот неведомый Даосский Мастер, который подслушивал их беседу. Эта догадка заставила юношу на мгновение замереть. Их последний разговор казался весьма странным. То, чего он не уловил в моменте, теперь настойчиво привлекало его внимание. Старейшина Жуй всегда заботился о сыновней почтительности, однако тут крылось нечто иное. Тянь покачал головой. Даже если это был замаскированный Даосский Мастер, он услышал все сказанное молодым практиком. Пусть это и не было пределом мечтаний, но результат оказался куда лучше, чем можно было ожидать.

— Я дома! А вот Лижэнь говорила громко. Девушка не кричала, но голос ее звенел, заставив бабочек тревожно вспорхнуть, прежде чем снова опуститься на листья.

— С возвращением. Тянь оторвал взгляд от промываемого риса и тепло улыбнулся. У тебя уже наступил день рождения?

— Нет, и ты прекрасно это знаешь, потому что твой собственный день рождения только через три дня. Я, честно говоря, поражена, что ты вообще запомнил эти даты с такой точностью.

— Погода показалась мне подходящей. Тянь кивнул и указал пальцем на просвет в каменном своде потолка.

— Сойдет и так. Лижэнь взглянула на небо, тихо фыркнула и достала несколько овощей из своего пространственного кольца. Листовая зелень попросту не хранилась долго, а ее сезон был весьма короток. Впрочем, Тянь считал, что в этом нет ничего плохого. Это был еще один способ отмерять течение времени. Существовал сезон капусты и сезон моркови, сезон груш, сезон абрикосов и сезон вишни. Поистине чудесные вещи.

— Итак, по секте ползут новые слухи, — сказала Лижэнь, у которой имелась собственная сеть сплетен, в основном опирающаяся на сестер из Женского монастыря Западного Города.

— И что же мы натворили на этот раз?

— В кои-то веки дело вовсе не в нас.

— Значит, гора рушится. Я хватаю жабу, а ты бери постельное белье. Тянь в притворном ужасе покачал головой.

— Ты не так уж далек от истины. На самой вершине горы происходит нечто грандиозное. До нас вести еще не докатились, но похоже, что открывается какой-то испытательный полигон или райский грот. Причем настолько значимый, что заставил шевелиться даже старейшин и Прямых учеников.

Эти слова заставили Тяня широко распахнуть глаза. В мире существовало не так уж много подобных явлений.

— Есть какие-нибудь зацепки?

— Никаких, но это не помешало моим сестрам строить догадки. Пока что самая популярная теория гласит, что открылась Формация Убийства Десяти Тысяч Демонов и Миллиона Дьяволов, и тебе придется с боем прорубать путь к самому ядру, чтобы обрести Камень Телесного Перерождения Телосложения Богоубийцы. Ты бы видел их, они никогда не были такими жизнерадостными. Одна сестра, которую я подкупила сладостями, по секрету рассказала, что мастерит некое подобие веревочной упряжи, чтобы надевать ее поверх обуви для лучшего сцепления. На всякий случай.

— Мне кажется, твоим сестрам просто немного скучно.

— Немного скучно, да, — кивнула Лижэнь. — Я же сказала, что это самая популярная теория, а не самая разумная.

Пылающие Небеса плавно спустилась через отверстие в потолке. Тянь и Лижэнь задавались вопросом, найдет ли журавлиха собственное жилище теперь, когда она прорвалась в Сферу Небесного Человека, но, по-видимому, в этом не было никакой нужды. Здесь было уютно, безопасно, имелся свободный доступ к воде и не хватало разве что хорошего запаса пищи. Однако на уровне Небесного Человека еда вообще переставала быть проблемой. Самое главное, она находилась рядом со своими людьми, и этим все было сказано.

— Вы уже слышали новости? — спросила духовная птица, бесшумно приземляясь у кромки пруда. — В стае ходят слухи, что один из старших открывает для испытания свою садовую долину, а наградой послужит Нефритовый Плод Синего Луаня. Говорят, одного такого плода достаточно, чтобы вызвать атавизм родословной.

— О. И это хорошо? — спросил Тянь, чьи руки замерли над ступкой, в которой он растирал имбирь с чесноком.

— Весьма. Это очень значимый путь обретения силы для практикующих зверей. Наши предки были могущественными, зачастую даже богоподобными существами. Я слышала, что люди тоже могут пойти этим путем, вот только результаты оставляют желать лучшего.

— Он не работает? — уточнила Лижэнь.

— Работает, просто не дает большой разницы в силе, да и людям обычно не нравится, как они после этого выглядят. По крайней мере, я так слышала. Пылающие Небеса отвела взгляд, и ее голос постепенно затих. Тянь и Лижэнь переглянулись, придя к негласному выводу, что тут замешана какая-то масштабная птичья клевета, и решили оставить эту тему в покое.

Ужин выдался простым, но ароматным и горячим. Нежная зелень, приготовленная на пару с чесноком, овощи с имбирем и каплей кулинарного вина, а также идеальная порция душистого белого риса. Ничего такого, что могло бы впечатлить даже в меру опытного домашнего повара, зато эта еда согревала сердце и становилась еще одним счастливым воспоминанием, созданным ими двоими.

Вымыв посуду, они уселись у пруда лицом друг к другу и улыбнулись. Это тоже было частью их негласного ритуала. Они сплели пальцы, чувствуя тепло чужих ладоней. Постепенно их дыхание синхронизировалось, и они погрузились в духовную практику.

Им никогда не требовалось руководство по парной практике из библиотеки секты. Сутры Очищения Тела Подавляющей Ад Высшей Добродетели было более чем достаточно, чтобы углубить их фундамент, укрепить физическую оболочку, повысить выносливость и эзотерическую стойкость для сокрушения проклятий и демонического влияния. Древний трактат сгущал и очищал их жизненную энергию.

Строго говоря, их продвижение сквозь Восьмую стадию замедлилось на самую малость, но ни один из них ни за что не отказался бы от этой техники. Задержка была совсем крошечной, да и та постепенно сходила на нет. Как только внутренняя энергия достигала определенного стандарта плотности и чистоты, она начинала обладать силой притяжения, делая их обычную культивацию жизненной силы еще более эффективной. В долгосрочной перспективе они быстрее достигнут пика Девятой стадии, а когда это произойдет, их могущество превзойдет все ожидания.

Впрочем, эта долгосрочная перспектива обещала наступить весьма скоро, ведь до Девятой стадии оставалось всего несколько месяцев. Но все это не имело никакого значения. Важно было лишь сидеть здесь, рядом друг с другом, ощущая живой поток энергии и ци, струящийся сквозь их меридианы. Они углубляли свое понимание Дао и искали свой путь вместе с тем, с кем собирались пройти его до самого конца.

Грядущее не таило в себе страха. Их вера заключалась в вечности, проведенной вдвоем, что бы это ни значило. Поэтому единственным по-настоящему ценным сокровищем было лишь настоящее мгновение, разделенное на двоих в саду, который они по праву называли своим домом.

Следующее утро принесло с собой объявление, приколотое к доске у Зала Заданий, а также немыслимое количество женской ругани. Мрачное бормотание о «Фикции», «Прикрытии» и «Наглом взяточничестве» звучало совершенно открыто, пока шипастые железные булавы угрюмо засовывались за пояса, а лезвия глеф с нескрываемым раздражением заматывались в промасленную ткань.

— Я слышал, что там спрятаны легендарные парные мечи-крюки короля Мина. Мужчины вели себя ничуть не лучше.

— Брат, кто тебе так бессовестно наврал? Это могила мечей, хранящая девяносто девять клинков учеников Странника Чжу, а в самом сердце покоится его собственный Меч Сломанного Снега. Каждое лезвие откликается лишь на то Дао меча, которое соответствует его собственной природе, и все это захоронение служит великим испытанием сердца и судьбы для паломников.

— И они посмели скрыть такое? Какой позор!

Самому же Тяню объявление показалось весьма многообещающим.

«Экспедиция ищет добровольцев. Недавно обнаружилась информация о возможности добыть Оперение Девяти Цветов для практикующих птиц, а также потенциально связанные с ним сокровища для тех, у кого есть пернатые спутники. Мероприятие несомненно сопряжено со значительной долей риска, а продолжительность похода неизвестна, но, скорее всего, затянется надолго. В первую очередь приглашаются практикующие птицы, однако при желании они могут взять с собой компаньонов из числа людей».

Прочитав это, юноша лишь усмехнулся, но затем криво покачал головой и зашагал прочь к склону холма. К нему это не имело никакого отношения. В конце концов, он не был птицей, а раз послание написали человеческими словами, значит, оно предназначалось для пернатых созданий Сферы Небесного Человека.

— И что это ты здесь делаешь? Пылающие Небеса опустилась на печь для обжига в вихре белоснежных перьев.

— Сама знаешь. Делаю древесный уголь.

— Зачем? Какая глупость. Тебе нужно собираться в экспедицию.

— Эта работа не обсуждается, сестра Небеса.

— Еще как обсуждается, если учесть, что старший Глубинный Странник уже клюнул старейшину Жуй Яньцзы и заставил его согласиться. Давай же, нам нужно забрать сестру Лижэнь.

— Ты хочешь получить Оперение Девяти Цветов? Но твои перья и сейчас выглядят просто прекрасно.

— Это вовсе не то, о чем ты подумал. Шевелись, нам нужно поторопиться, иначе этот старый ворюга Северный Ветер забьет всю экспедицию своими бесполезными человеческими прихвостнями.

«В отличие от твоих чрезвычайно полезных человеческих прихвостней?» — пронеслось в голове Тяня, однако вслух он этого не произнес. Производство древесного угля не являлось такой уж плохой повинностью, но все же оставалось рутиной. Любое событие, позволяющее выбраться из Монастыря и размять кости, воспринималось как настоящий подарок судьбы. Практик окинул взглядом свое рабочее место. Гора дров, которую он колол, вполне могла подождать. Ничего не горело. Юноша даже не стал отряхивать пыль с одежды и одним прыжком взмыл на спину журавлихи.

Экспедиция собиралась на горном хребте к северу от монастыря. Тянь не знал почти никого из своих будущих попутчиков. Большинство из них оказались старшими Сферы Небесного Человека, и юноша в лучшем случае узнавал их в лицо, но не был знаком лично. С немалым интересом он заметил боевого дядю Гэня из лечебницы, который стоял на ногах и двигался, опираясь на плечо могучего лебедя. И в этом он не был одинок — казалось, каждый присутствующий здесь человек находился рядом с какой-нибудь птицей.

— Неужели все они воспитали пернатых спутников? — тихо спросила Лижэнь.

— Именно так. И… только держите это в секрете, но старший Глубинный Странник дал мне небольшую подсказку. Место, где Белый Павлин будет испытывать потенциальных учеников, представляет собой миниатюрную священную землю для духовной практики. Если твой фундамент недостаточно прочен, ты не сможешь даже просто стоять там. Это не уровень запретной зоны, но по сравнению с ней нижняя и средняя части горы покажутся вам подножием или вовсе какой-нибудь низменностью смертных!

— Ого. Но зачем держать это в секрете? — удивился Тянь Цзыхао.

— Потому что, если вы сможете выдержать такое давление, внутри найдутся плоды, способные помочь вам поглощать ци невероятно быстро. Благодаря концентрации местной духовной энергии и этим фруктам вы достигнете пика Девятой стадии всего за пару недель, а не за несколько долгих лет. Разумеется, если у вас хватит сил их сорвать.