Окутывающие туманы остужали нервы и притупляли чувства, погружая разум в состояние полного безразличия. Исчезли понятия добра и зла, симпатии и отвращения. Даже направления «вверх» и «вниз» становились все более размытыми по мере того, как растения и камни растворялись в мягкой серой пелене.

— Иллюзорная формация? — пробормотал Тянь.

— Наверняка.

— Ага.

Пылающие Небеса и Лижэнь ответили почти одновременно. Юноша лишь покачал головой, задаваясь вопросом о том, что именно собиралась проверить посланница.

— Обычно создатели массивов предпочитают скрывать сам факт их существования, — заметил практик.

— Это вход на испытательный полигон, подобное трудно утаить, — девушка покачала головой, и в ее голосе явственно проскользнули нотки раздражения.

— Верно, — произнес Тянь Цзыхао, хотя в глубине души надеялся, что столь возвышенная сущность могла бы придумать нечто более оригинальное.

— «Верно, верно». Ты хоть сам себя слышишь? — Лижэнь дергалась все сильнее, а ее тон становился гнусавым и невыносимым. Юноша прищурился, но предпочел промолчать. Тишина затянулась на целую минуту, после чего спутница резко обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Ненавижу в тебе это. Ненавижу то, как любой может давить на тебя, а ты просто терпишь. Прячешь обиду в пространственное кольцо и живешь дальше. Ты даже не все обиды сохраняешь. Каким же, черт возьми, самодовольным ублюдком нужно быть, чтобы строить из себя святого? Ты прощаешь меня? Простил брата Фу? Какого хрена? Ты хоть на секунду задумался о ком-то еще, когда принимал эти решения?

— Нет. Ни на единую секунду, — Тянь с улыбкой кивнул.

— А ты потратил хоть мгновение на мысли о том, в чем нуждалась я? В чем я нуждаюсь сейчас?

— Нисколько. Я надеялся, конечно, но на самом деле меня заботил только я сам, — улыбка юноши стала еще шире.

— Ах ты мелкий сукин сын, — Лижэнь отвела руку назад и нанесла удар прямо в лицо Тяню. Его улыбка даже не дрогнула, а кулак замер ровно в тот момент, когда кожа коснулась кожи.

— Даже не дрогнул? — спросила девушка, но голос принадлежал вовсе не ей.

— Она не из тех, кто станет меня бить.

— Ах. Как приятно видеть юную любовь. Желаю вам удачи на вашем совместном пути.

— Благодарю вас, старшая.

— Нет, не стоит благодарностей. Это был мой способ предоставить тебе относительно безболезненный выход из испытания, которым ты не воспользовался. Теперь тебя ждет настоящий ад.

Иллюзия Лижэнь растворилась, уступив место ревущему пламени. Он горел. Заклинатель чувствовал запах собственной обугливающейся кожи, ощущал, как выкручиваются конечности и взрываются от боли нервы, как вода выкипает из тела, а шипящий жир разбрызгивается во все стороны, ослепляя глаза. Глаза, которые уцелели лишь для того, чтобы запечатлеть творящийся с его телом кошмар.

Он чувствовал все это в мельчайших подробностях. Вдыхал этот смрад. Ощущал вкус гари на языке. Происходящее казалось абсолютно реальным. Это действительно случалось прямо сейчас. Его снова сжигали заживо, и на сей раз все было куда хуже. Он сгорит дотла!

Его тело содрогнулось в спазме, уцелевшие мышцы непроизвольно сократились с чудовищной силой, бросая всю доступную энергию в отчаянный прыжок. Он был готов на все, лишь бы спастись от огня.

И тут юноша замер. Каждый нерв вопил о том, что огонь настоящий, все происходящее казалось пугающе реалистичным. И все же Тянь силой заставил свой паникующий животный мозг сделать один глубокий вдох. А затем еще один. Он находился внутри иллюзорной формации, а пламя возникло буквально из ниоткуда. Иллюзии высокого уровня воздействовали напрямую на разум, минуя органы чувств, и в определенном смысле становились совершенно неотличимы от реальности.

Скудные тренировки послушника никак не могли подготовить его к сопротивлению наваждениям подобного порядка. Однако их хватило ровно на то, чтобы он с трудом взял себя в руки и вспомнил о возможности зарыться пальцами в мех иллюзорного тигра, не получив при этом ни малейшего вреда.

Он сгорал заживо. Практик силой воли заставил себя опуститься и сесть в позу лотоса. Омерзительный запах паленой плоти впивался в ноздри до тех пор, пока носовые пазухи не оказались разъедены и уничтожены огненным ядом. Глаза окончательно исчезли, оставив после себя лишь пустые зияющие дыры боли.

Изуродованные культи вместо пальцев каким-то чудом нащупали четки. Тянь Цзыхао выдохнул и принялся считать вдохи, даже не пытаясь произносить песнопения дао. Он просто дышал и терпел. Это была всего лишь иллюзия, а значит, он не получал никакого реального урона и мог вынести эти муки. Подобное испытание предоставляло редчайший шанс закалить собственный разум.

Заклинатель раз за разом повторял себе эти слова. Его решимость несколько раз давала слабину, но все же выдержала натиск. А затем пламя внезапно погасло.

Юноша судорожно втянул воздух, когда зрение вернулось резкими вспышками света, пусть даже серые туманы по-прежнему заполняли каждый уголок пространства. Его кожа оставалась гладкой и невредимой, все пальцы находились на положенных местах, а дыхание больше не обжигало легкие.

— Я был слишком несправедлив к тем ребятам из Двора Пяти Стихий. Они явно нас жалели. Иллюзии поистине ужасают!

«Эта техника превосходит твой уровень на целые ли. Отлично справился, сумев выстоять!»

— Она читала мои мысли?

«В каком-то смысле да, и она прочесывает разумы абсолютно всех присутствующих. Не волнуйся, я, как и воспоминания обо мне, надежно защищен от подобных поверхностных методов. Этот процесс гораздо сложнее, чем простое «чтение мыслей», он одновременно и могущественнее, и ограниченнее, чем ты можешь себе представить. И все же ты молодец, что стерпел все это».

— Она знала про клан Ся. Знала, что я горел в огне.

«Возможно. Или же она просто ухватилась за деталь, с которой могла поработать. Могу дать стопроцентную гарантию, что судьба этого клана не волнует ее ни на йоту. Если вдуматься, было бы странно, прояви она к ним хоть каплю интереса. К тому же страх сгореть заживо является одной из самых распространенных фобий. Кому захочется погибать в огне?»

Тяню потребовалась целая минута, чтобы осмыслить услышанное.

Дедушка был прав. Настало время перестать бояться того, что окружающие узнают о его происхождении. Прятать свою истинную личность пристало лишь больному ребенку, боящемуся причинить вред своим близким. Однако он уже открылся Лижэнь и брату Фу, и хотя он не собирался тыкать этим в лицо остальным послушникам, однажды и они могли обо всем догадаться. И в этом не крылось ничего дурного.

Он был Тянь Цзыхао, появившимся на свет шестилетним на Свалке Западного Города. До своего рождения он являлся кем-то другим, но разве это не относилось к каждому живому существу?

Юноша не смог сдержать смешка. Лижэнь обернулась и посмотрела на него с изогнутой бровью.

— Просто подумал о том, что матушка Мэн строга, но справедлива. Когда я в следующий раз выпью ее суп, у меня останется масса сожалений! Впрочем, она даровала мне и немало благ, так что будет правильно не поднимать из-за этого шума.

Девушка лишь удивленно моргнула, а затем снова отвернулась.

— Сестрица Лижэнь, с братом Цзыхао все в порядке? — спросила Пылающие Небеса.

— Поразительно, но да. Зато я вдруг начала сомневаться в собственной нормальности.

Услышав это, Тянь рассмеялся еще громче, но не стал вдаваться в подробности.

Они летели сквозь туман час, затем два, затем три. Их восприятие времени и расстояния явно подвергалось манипуляциям, но что еще им оставалось, кроме как покорно терпеть?

Тянь потянулся погладить подбородок, но с ужасом обнаружил, как его пальцы отваливаются прочь, сожранные тысячами крыс, внезапно облепивших все его тело.

Юноша раз за разом подвергался внезапным атакам. На него обрушивались резкие звуки, ослепляющие вспышки света, пикирующие орлы, норовящие выклевать глаза, и срочные вести о том, что брат Фу пал жертвой искажения ци и находится на волосок от смерти. Практик мог сопротивляться этим наваждениям с тем же успехом, с каким мог бы свергнуть гору. Что мог противопоставить скромный даос мощи Сферы Небесного Человека? Он закрыл глаза и сосредоточился на подсчете вдохов, перебирая четки и мысленно задаваясь вопросом о том, как со всем этим справляется Лижэнь.

В какой-то момент рядом с ним на спине Пылающих Небес пустилась в пляс неизвестная женщина. Судя по всему, она испытывала определенные трудности со своими одеяниями, которые постоянно соскальзывали с плеч, однако ей всякий раз удавалось подхватить их в самое последнее мгновение.

— Тебе нужна булавка? У меня есть несколько штук.

— В этом нет нужды. Это не настоящая одежда, ровно как и не настоящее тело. Было бы лучше, прими я облик твоей маленькой возлюбленной? Я прекрасно вижу, что вы оба невинны, — на сей раз голос звучал иначе, полностью отбросив попытки подражать Лижэнь.

— Мне бы это не понравилось, — Тянь задумался над ответом. — Не могу подобрать правильных слов, но это кажется неправильным. Словно мы оба подверглись бы какому-то осквернению.

— Это бы тебя разозлило?

— Да, но не настолько, чтобы совершить какую-нибудь глупость вроде прыжка со спины Пылающих Небес.

— Впрочем, я добиваюсь совершенно иного, — иллюзорная женщина опустилась на перья, а ее эфирные шелка плавно воспарили вокруг нее.

— И чего же ты пытаешься добиться? Помимо нашей проверки, разумеется.

— Ты говоришь об этом слишком беспечно, — иллюзия закатила глаза, а отметка красного цветка между ее бровями сразу же привлекла внимание юноши. — Знаешь ли ты... нет, не знаешь, ты ведь даже не достиг Сферы Небесного Человека. Я даже не стала утруждать себя попытками соблазнить тебя сокровищами, природными или какими-либо еще. Серьезно, вы, аскеты, настоящая заноза в моем хвосте. По крайней мере, твои спутники борются не только со страхом и болью.

— Вот как?

— Да. И это, по правде говоря, выводит их вперед в системе оценок.

— Решимость, концентрация, сердце Дао — все это подвергается всесторонней проверке, — кивнул Тянь.

— Вроде того. Ты не испытываешь трудностей с подобными вещами, а значит, для тебя это не является полноценным испытанием. Иллюзии боли и страха тоже в значительной степени утратили свою эффективность. Отсюда и попытка зайти со стороны похоти.

— Мое сопротивление тебя не впечатляет?

— Для твоего возраста и уровня развития? Недурно. Просто это совсем не то, что я ищу, — иллюзия покачала головой, а Лижэнь в этот момент издала глухой стон. — Видишь? Сейчас она страдает. Ей видятся ужасные вещи. Не то чтобы кошмары, но я целюсь прямо в трещины в ее сердце и ковыряюсь в них. Я предлагаю ей мечту о силе, способной все исправить, чтобы детям больше никогда не приходилось расти в таких же условиях. Она понимает иллюзорность происходящего, но не способна просто отмахнуться от видений, как это делаешь ты. Она привыкла встречать трудности лицом к лицу.

— В таком случае она закалит себя и выйдет из этого испытания еще более сильной, — Тянь медленно прикрыл глаза, чувствуя, как слова посланницы вонзаются в его сердце подобно длинным иглам.

— А если не сможет? Тебе прекрасно известно, что не всякое разбитое сердце поддается исцелению. Готов ли ты последовать за ней во тьму и испить ту самую чашу супа?

— Я не готов, — он не стал открывать глаз. — Я не смирился. Так что мне придется сжульничать.

— Мне крайне любопытно посмотреть, как именно ты рассчитываешь обойти мое испытание.

— Я просто буду верить в нее и в самого себя.

— Ты далеко не первый, кто произносит подобные слова, — усмехнулась иллюзия. — Сможешь ли ты продолжать терпеть, пока она стонет, покрывается потом и кричит? Сможешь ли вынести осознание того, что увиденное в этом мареве будет преследовать ее до конца дней?

— Я буду ненавидеть это. Вероятно, я даже начну ненавидеть тебя. Но да. Я это вынесу.

— Потому что ты не способен отличить иллюзию от реальности и считаешь выдумкой абсолютно все! Этот разговор, страдания твоей спутницы — лишь простые наваждения. Но как же ты тогда поймешь, что истинно? Когда осознаешь, что очнулся от дурмана? — голос иллюзии звучал так, будто она широко улыбалась.

— По правде говоря, я не знаю, — покачал головой Тянь. — Возможно, когда мы вернемся ко входу в долину.

— Ох, мой маленький идиот, — иллюзия расхохоталась так громко, что едва не лопнула от смеха. — С чего ты вообще взял, что это не ты являешься галлюцинацией, а все те искалеченные и убитые образы не были настоящим Тянь Цзыхао, раз за разом проживающим свою короткую жизнь? Разве ты не видишь, что именно ты — их несбыточная фантазия? Сильный, целый, здоровый и любимый? Растущий в силе и чести, паря на спине бессмертного журавля... как ты можешь не быть предсмертным сном тонущего мальчишки?

Иллюзия присела рядом с ним на корточки, и тепло ее дыхания коснулось края его уха.

— Любимый прекрасной женщиной, которую ты сам любишь всем сердцем — должно быть, это фантазия того самого мальчика, которого евнухи утащили в темную комнату. Мальчика, не пережившего трех дней непрерывной агонии. Жизнь в чистом, сухом и теплом доме — это грезы ребенка, погребенного под оползнем мусорных куч в сезон дождей и видящего небеса в то время, как его глаза навсегда меркнут. Как ты можешь не быть осколком благословенного безумия ребенка, заживо сгорающего в собственной постели, или того, кого забил до смерти отец-наркоман, кого отравила ненавистная тетка, или того, кто гнил от гангрены? Ты прожил десять тысяч жизней, и каждая из них была короткой и полной страданий. Иллюзия — это единственная радость, которую ты когда-либо знал, и единственная, которую тебе суждено познать.

— Полагаю, я дисквалифицирован? — Тянь силой заставил свое дыхание оставаться ровным и медленным, отказываясь задыхаться и дрожать, пока эти ядовитые мысли червями вгрызались в его разум.

Ответа не последовало. Рядом никого не было. Словно все это время он разговаривал сам с собой.