Тяню Цзыхао потребовалось несколько долгих минут на восстановление душевного равновесия после поучительного момента Даоса Ловца Пустоты, однако юноша провел это время с пользой, знакомясь с устройством руководства. Книга, казалось, делилась на категории, затем на конкретные растения внутри них, а после на различные сорта. Подобная структура имела смысл, но при этом допускала соседство совершенно разных на вид трав на смежных страницах, формально относящихся к одной группе.

Куда большую тревогу вызывал тот факт, что сами категории не поддавались интуитивному пониманию, вроде группировки злаковых в одном разделе, хвойных в другом, роз в третьем и так далее. Вовсе нет, автор разделил флору на Великий Ян, Малый Ян, Нейтральные растения, Малый Инь и Великий Инь. Затем следовала сортировка по стихийному типу в порядке убывания доминантности. Тошнотворное чувство скользнуло от руки к глазам и проникло прямо в мозг практиканта при осознании одной детали. Если внутри раздела с сортами обнаруживались какие-либо стихийные отклонения, они выстраивались строго согласно принципам взаимного порождения и подавления.

— Учитель, это руководство... предназначалось в качестве некого настольного справочника? Или пособия для составителей лекарств?

— Ого? Верно подмечено. Да, оно предназначалось для послушников зала составления лекарств, чтобы те могли проверять правильность ингредиентов, а также в качестве направляющей основы для понимания синтеза снадобий. В рамках ежегодной проверки их тестировали на способность запомнить как можно большую часть книги.

Заклинатель продолжал листать толстенный, размером с бедро том. В лечебнице не проводили ежегодных экзаменов. В Храме Западного Города составлением лекарств занимался брат Ван, которому недолгое время помогал некий Тянь Цзыхао. Внезапный укол глубокой признательности к Хижине Бамбуковой Медицины пронзил сердце юноши. Оставалось лишь догадываться, какой процент снадобий Монастыря Древнего Журавля производился именно там.

Это также наводило на интересные мысли о масштабах секты, которую оскорбил учитель Ловец Пустоты. Она оказалась достаточно велика для необходимости в стандартизированных справочниках при проведении ежегодных проверок, поскольку управляющие залами изготовления лекарств, предположительно, не имели физической возможности уследить за таким огромным количеством учеников.

Несомненно, это был крайне ценный и полезный труд, но почти бесполезный в качестве полевого руководства, заключил Тянь. Просто небрежно пролистав его, он нашел четыре или пять нарисованных трав, довольно похожих на съеденные им, а ведь позади осталась едва ли сотня страниц.

Вместо того чтобы сойти с ума, пытаясь удержать в памяти все растения и их расположение, юноша начал закладывать страницы кусочками ниток. Ему потребовалось тридцать минут на беглое изучение книги и простое выявление похожих трав без углубления в детали. Еще полчаса ушло на сужение круга подозреваемых всего до четырех видов.

Здесь-то и сыграла свою роль странная структура фолианта. Трава имела сильную предрасположенность к Дереву, что делало ее Малым Ян, и обладала вторичным стихийным компонентом в виде Янской Воды. Любое растение, не найденное в соответствующем разделе и подразделе, следовательно, можно было смело игнорировать. Каждая травинка подверглась тщательному изучению, каждая деталь прошла проверку, и в конце концов он нашел ответ.

— Вот эта. Трехлистная Синесердечная Шевронная Трава.

— Мальчишка, ты совсем тупой? Ты потратил на это два часа, и четверть времени ушла на просмотр тех частей книги, где ответов точно не могло быть! — проревел Ловец Пустоты, в возбуждении вскакивая на лапы.

— Простите, Учитель.

— Дай угадаю, ты просто хотел убедиться, что ничего не упустил.

— Да, Учитель.

— Это будет продолжаться бесконечно, если ты не сменишь темп, — пробормотал старейшина. — Ха-а-а. Думаю, меня ждет много дремоты. Что ж, по крайней мере, ты определил правильное растение. Достань немного чистой бумаги из своих запасов.

Тянь вытащил лист дешевой бумаги. Тот выпорхнул из его руки и растянулся, покрыв собой всю страницу в руководстве. Произошло едва заметное колебание духовной энергии, после чего листок послушно вернулся в ладонь.

— Твоя первая запись о травах. Когда накопишь сотню таких, мы приступим к составлению лекарств. Думаю, ты сможешь осилить... скажем, еще три на сегодня. — Голос Даоса звучал несколько неуверенно. По языку тела гигантской жабы судить было трудно, но у Цзыхао сложилось четкое впечатление о сомнениях наставника в его способностях. Практик уже собирался вскочить в свою защиту, однако более тщательно обдумал процесс последней дегустации и лишь смиренно кивнул.

— Попробуй вон то маленькое трехлопастное растение, стелющееся прямо по земле. Его немного сложнее опознать, да и целебная сила будет повыше, но с твоим телосложением, я уверен, ты справишься.

Спустя двадцать минут Тянь всерьез пересматривал разумность своего решения взять наставника. Ни на кого из старейшин нельзя было положиться. Ни на одного из них!

Впрочем, на сей раз ему потребовался всего час, чтобы определить растение как Овечий Пушистый Клевер и получить свою вторую страницу.

Пестрый Воротничковый Тысячелистник занял еще один час, и юноша был готов признать это чистым везением. Выбор стоял между ним и Пестрым Садовым Тысячелистником, а ученик совершенно не видел разницы, даже постоянно переводя взгляд между двумя картинками.

Возможно, именно этот успех привел к чувству излишней самоуверенности, из-за чего он не смог правильно опознать Синий Мышиный Корень Ястребиной Змеи. Растение перед ним оказалось абсолютно зеленым, хотя в справочнике особо подчеркивалось, что его примечательной чертой является яркий синий цвет.

— Ты мог бы также заметить там слова «Под светом солнца от рассвета до полудня». А заодно мог бы обратить внимание на то, что сейчас мы уверенно перешагнули за полдень.

— Ваш ученик невежественен и не понимает разницы между солнечным светом в начале Часа Лошади и в его конце, — Тянь поклонился с относительной вежливостью. Он старался изо всех сил, просто нервы продолжали отдаваться болезненными спазмами в ладони.

— Это так же очевидно, как нос на твоем уродливом лице! До полудня свет несет в себе растущий ян, а после полудня убывающий. Естественно, пигменты могут проявиться исключительно при стимуляции правильным источником освещения. Впрочем, этот уровень явно выходит за рамки твоих нынешних возможностей. Попробуй вон ту высокую траву с маленькими белыми метелками на верхушке, она не должна оказаться слишком сложной для тебя.

Высокая трава с маленькими белыми метелками стала для него небольшим откровением. Янское Дерево, но в виде целого спектра, от практически инь до подавляющего ян. Заклинатель физически ощущал, как ци Дерева концентрируется в печени и желчном пузыре, болезненно раздувая внутренние органы. В голове стучало, а сознание захлестнула сильнейшая волна раздражения. Ему удалось удержать эмоции под контролем. В конце концов, Мышиный Корень причинил куда больше боли.

— Обыкновенная Шелковая Длинностебельная Трава.

— И у тебя ушло всего час и десять минут от начала до конца! Держи награду, — страница скопировалась должным образом. — Ладно, давай закинем в тебя еще одну. Если сможешь правильно ее определить, я отпущу тебя домой на ночь.

— Какую мне выбрать, Учитель?

— Вот эту, — яркий синий ореол окружил некий тростник. — Не обязательно съедать целиком, но поглоти верхушку, немного стебля и листья. — Свечение исчезло. Тянь сложил руки в приветствии и приступил к работе.

Его охватило самое странное в жизни чувство утопления. Юноша прекрасно осознавал свое пребывание на суше, однако никак не мог отделаться от ощущения заполняющихся водой легких. Несмотря на это, пухлая часть на верхушке стебля имела пресный, но вполне сносный вкус. Сам стебель был зеленым, травянистым и жестким. А вот листья, вероятно, отлично подошли бы для быстрой обжарки или оказались бы весьма недурны приготовленными на пару с чесноком. Если, конечно, не брать в расчет навязчивое чувство погружения на речное дно.

Тянь не на шутку гордился собой за то, что не начал истошно кричать и размахивать руками, взывая о помощи. Ему пришлось собрать всю волю в кулак ради поедания второй порции. Третья заставила напрячься все его существо до предела. Легче ничуть не становилось.

Копание в книге заставляло думать о чем-то ином, кроме заполняющихся водой легких. Он все еще чувствовал вкус той самой реки, в которую упал в раннем детстве. Ощущение искалеченной руки, размахивающей в воздухе в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь, и нового погружения под воду. Такое забыть было попросту невозможно.

— Ох, — руки юноши замерли над раскрытым фолиантом.

— Ты ведь не думаешь, что этот тростник является обыкновенной викой?

— Нет, дело не в этом. Просто связал воедино два воспоминания, — Цзыхао покачал головой и снова принялся листать страницы. Все дело было в Лижэнь. Он чувствовал себя в безопасности на лодке, путешествуя вверх и вниз по Агату, именно благодаря присутствию Лижэнь. Журавль тоже играл свою роль, однако истинное чувство защищенности исходило от девушки. Логически юноша понимал свою способность задерживать дыхание на время, достаточное для выхода из реки в случае падения. Но логика не имела с этим ничего общего. Он по-прежнему до ужаса боялся утонуть. Именно Хун Лижэнь дарила ему это ощущение безопасности.

Как же ему убедить ее, что она сама была для него тихой гаванью?

В справочнике вновь обнаружилась горстка одинаковых на вид тростников, а описания их вкуса поражали своей непонятностью. Как, скажите на милость, человек должен был уловить разницу между «почти безвкусным» и «пресным»? Ученик задумался, не являлась ли синяя аура от учителя некой подсказкой, однако, похоже, никакой иной связи, кроме очевидного родства растения с водой, не прослеживалось.

Преодолеть воспоминания об утоплении оказалось весьма непросто. Более того, подобный побочный эффект не упоминался ни в одном из описаний. Практик тщательно перебирал слова в справочнике, пока, наконец, не остановился на фразе «полезно в случаях ожогов и при лечении вдыхания ядовитого дыма». Изначально ему казалось, что вещество, вызывающее чувство удушья, вряд ли подойдет для лечения недугов с аналогичным симптомом. Однако разве вдыхание дыма не означало приток горячей, сухой ци? Борьба с ней с помощью холодной и влажной энергии имела хотя бы крупицу смысла.

— Вот эта. Болотная Трава Белого Флага.

— Верно.

Страница была успешно скопирована, и Тянь задумался о способе возвращения домой. Если на то пошло, как он вообще собирался вернуться сюда завтра? Учитель Ловец Пустоты совершенно не казался тем типом, который стал бы лично развозить своих подопечных.

— Священная Земля Мириадов Цветов проста для навигации птиц и тех из нас, кто умеет летать. Куда сложнее приходится практикам сферы Земного Человека, но гости такого уровня заходят к нам столь редко, что проблему даже не пытались решить. Я собирался арендовать для тебя небольшой летающий артефакт, но, хмм... — Ловец Пустоты замолчал. Похоже, полная нищета нового ученика не на шутку смутила старейшину.

— Как далеко идти пешком до гостевых покоев, Учитель?

— Расстояние — не проблема, хотя это тоже проблема. Настоящая беда заключается в том, что и кто находится на земле между этой точкой и покоями. У нас проложены маршруты полетов, которые все обязаны строго соблюдать. Хотя вся Священная Земля является безраздельной собственностью Белого Павлина, живущие здесь гости и ученики крайне ревностно относятся к «своему» клочку грязи. Уж я-то точно.

Горло Ловца Пустоты задрожало. Тянь решил, что это произошло от веселья, но не мог ручаться наверняка.

— А! Знаю. Я заставлю тебя готовить и наносить средства для ухода за моей кожей каждый божий день. Как только набьешь руку, это будет занимать не больше тридцати минут. Мой бедный старый ученик был в этом поистине искусен, всегда оставляя меня таким свежим. Возможно, ты сможешь достичь хотя бы одного процента от его мастерства, — радостно кивнул старейшина. — По сути, все что нужно — это заварить целебную воду и слегка распылить ее на меня. Обычно я занимаюсь этим сам, но передать работу тебе кажется вполне разумным решением.

Цзыхао не смел возражать и с признательностью поклонился. Ловец Пустоты призвал из своего пространственного кольца летающий лист. Приходилось присматриваться очень внимательно, чтобы заметить, как прожилки внутри него сплетались в любопытнейший набор форм и узоров, едва заметно мерцая от переполнявшей их энергии.

— Держи. Он перенесет тебя от гостевого павильона до моих угодий для практики. И больше никуда. Никто не попытается убить тебя в случае нарушения границ, однако здесь полно способов покончить с собой, а наблюдение за чужими смертями считается тут довольно редким развлечением.

— Ваш ученик благодарен за заботу и предупреждение Учителя. Я не стану бродить без дела.