Тянь Цзыхао не был до конца уверен в своих чувствах после первого дня обучения. Вероятнее всего, он испытывал банальное раздражение. Уроки несомненно оказались познавательными, однако постоянные отравления изрядно выматывали нервы. Питательно. Очень питательно. Юноша физически ощущал прирост жизненной энергии, струящейся по телу. И все же это было бесспорно тяжело.

Было весьма любопытно наблюдать за тем, как энергия... ему пришлось постараться ради поиска иного слова вместо «вторжения». Как организм переваривал травы и превращал растительную материю в целебные потоки, и как эти потоки усваивались плотью. Раньше заклинатель привык воспринимать все в виде стихийных рек, перетекающих из одного места в другое. Наблюдение за функционированием этих элементов непосредственно внутри тела оказалось поистине захватывающим.

Теперь стал понятен замысел Ловца Пустоты и причина выбора подобного метода для закладки основ травоведения. Одно дело знать о лечебных свойствах растения, совсем другое понимать его стихийную природу, и совершенно третье воочию наблюдать за взаимодействием этих свойств с внутренними органами. Практик намеренно вызывал у себя стихийный дисбаланс и отслеживал его развитие. Спустя некоторое время он действительно обретет превосходный фундамент в искусстве диагностики.

С самых первых уроков медицины у брата Вана Тянь усвоил невозможность отделения стихий как от врачебного дела, так и от человеческого тела. Не только по причине сотворения всего сущего из пяти элементов, но и из-за стихийной принадлежности самих внутренних органов. Это было самым близким к истине объяснением принципов работы лекарств из всех когда-либо слышанных им. Внутренние органы находились в дисбалансе. Следовательно, требовалось выпить соответствующий чай для исправления ситуации.

Никто до сих пор не дал ему внятного ответа на вопрос о том, почему некоторые снадобья справлялись с одними недугами и пасовали перед другими при схожем стихийном составе. Ученика не покидало смутное подозрение о полном неведении собственных наставников на этот счет. Огромная доля медицины, судя по всему, опиралась на теорию преемственности поколений: кто-то когда-то попробовал, ему помогло, значит, вероятно, поможет и тебе. А что за пределами этого? Теория пяти стихий, концепция инь и ян да заступничество предков.

Если же и это не приносило плодов, что ж, такова жизнь. Оставалось лишь надеяться на совершенные благие дела, уповать на лучшую долю в следующем перерождении и не забыть оставить щедрые чаевые Черному и Белому Непостоянствам, ведь они всего лишь недооплачиваемые государственные служащие загробного мира.

Эта мысль внезапно привлекла его внимание. С одной стороны, как гордый член Братства Пустых Карманов, он выступал категорически против взяточничества. С другой стороны, если память ему не изменяла, божества Непостоянства не требовали оплаты в реальной законной валюте. Для этих целей существовали сжигаемые бумажные адские деньги, а также благовония и прочие подношения. Юноша точно знал об их действенности в завоевании благосклонности призрачных сущностей, поскольку сам приложил руку к созданию Короля Призраков Чжуна. Безусловно, Чжун и без того являлся исполненным заслуг духом, настоящим столпом посмертного общества, однако именно их вмешательство проложило путь к его возвышению. Они с Лижэнь вместе трудились над мечом старшего Чжуна.

Улыбка скользнула по лицу Тяня, когда идея начала обретать форму. Благовония и дары, алтари и талисманы действительно стоили денег, однако он вполне мог изготовить их самостоятельно. Пусть он и не был ремесленником, но какая разница? Если простые крестьяне могли создавать подношения, то почему он не способен на это? А раз уж подобные методы работали, то что мешало внедрить их в свою лечебную практику?

Почему бы не превратить это в полноценный проект? Бессмертные обожали браться за масштабные начинания. К тому же, что это будет за предприятие, если он не пригласит Хун Лижэнь присоединиться к нему?

Вечер выдался неловким. Тянь достал воду из колодца, и она оказалась поистине тяжелой. Он подозревал, что плотность ци в ней вполне позволяла классифицировать жидкость как сокровище сферы Небесного Человека. Возможно, именно в этом и крылась причина чрезмерного веса: гипертрофированная энергия инь тянула бадью вниз, пока юноша тащил ее наверх. Тем не менее она прекрасно подошла для варки овощей на пару, а рис получился просто восхитительным, пускай для доведения воды до кипения и потребовалось совершенно невообразимое количество угля.

Девушка помогала с нарезкой, хотя по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом.

— Тебе случайно не довелось поинтересоваться, что за зверь твой учитель? — спросил Тянь Цзыхао.

— Он рассказал мне об этом в первую очередь. Судя по всему, сечжи. По его словам, не самый популярный вид. Они предпочитают держаться обособленно, если только не заключили соглашение с местным гегемоном. Их называют благоприятными зверями, поскольку последствия отсутствия благосклонности с их стороны весьма плачевны. Для всех остальных.

— Вот как?

— Угу, — послушница выглядела так, словно хотела снова погрузиться в молчание, но взгляд товарища побудил ее продолжить. — Они чрезвычайно чувствительны к лжи и несправедливости. Вплоть до абсолютной невозможности их обмануть. И это еще до начала духовной практики. По мере роста их силы эти способности становятся все более всеобъемлющими и тонкими.

— Могу понять, почему это делает их непопулярными среди людей, но отчего другие животные их недолюбливают?

— Потому что, несмотря на все эти зубы и когти, сечжи являются территориальными травоядными. Из тех, кто считает лучшей защитой нападение. Они склонны поднимать на рога все, в чем видят угрозу. Затем разрывать на части то, что только что пронзили. Затем втаптывать это в землю. Затем рвать крупные куски на более мелкие. Просто для верности.

— А. Это... многое объясняет.

— И ложь пробуждает в них точно такой же инстинкт. Поэтому, — губы Лижэнь дрогнули в намеке на усмешку, прежде чем вернуться в прежнее положение, — магистраты и лорды обычно обожают их, хотя правители и стараются держать таких созданий как можно дальше от своего двора.

— Хм. Какое интересное существо.

— Ага.

В комнате вновь повисла тишина. Воительница слегка поерзала на месте.

— Он способен чувствовать самообман, верно?

— Да, — девушка спрятала лицо в ладонях. — И я прекрасно понимаю всю бредовость ситуации. Я осознаю, что это была атака на мое сердце Дао ради проверки на прочность. Полагаю, мне удалось сохранить достаточно самообладания для успешного прохождения испытания, а может быть, Учитель Безжалостный просто искал кого-то именно с моими травмами. Но я никак не могу отделаться от этой иллюзии.

— Потому что она казалась правдоподобной, — завершил мысль Тянь, поднимая крышку пароварки.

— Да.

— Что ж. У нас есть время. И новый проект.

— О? — она приподняла бровь, глядя в сторону котелка с рисом, что хотя бы примерно совпадало с направлением на собеседника.

— Я хочу сделать подкуп призраков частью своей лечебной практики.

— Лучше пойди позови своего учителя, твой мозг отравлен. Возможно, в нем завелись черви. Тянь Цзыхао, смысл медицины в уменьшении количества призраков, а не в их приумножении!

Практик быстро почувствовал грандиозный успех своего начинания, даже если к моменту отхода ко сну у них не появилось ни малейшего намека на конкретный план.

— Лижэнь! Ты совершенно забыла о моем дне рождения! — прозвучало внезапным всплеском тревоги в самом начале утра.

— Как я могу забыть о твоем дне рождения, если ты сам не знаешь, когда он?

— Чушь! Ты единственная, кто знает точную дату, ведь это ровно за неделю до того, как ты вылупилась. Или родилась. Как тебе больше нравится.

— Не желаю слышать подобный вздор от человека, чьими единственными единицами измерения времени являются «сезон дождей» и «не сезон дождей». И кто вообще сказал, будто я забыла? Просто мы были немного заняты.

— Клевета. Я прекрасно отличаю день от ночи. К тому же, все это не имеет никакого отношения к твоей забывчивости. Спешу сообщить, что я усердно трудился над твоим подарком.

— О боже, целых две крысы исключительно для меня одной?

— Не будь смешной, думаешь, я могу позволить себе двух крыс? — сурово ответил заклинатель.

— Я могу подождать.

— Ты имеешь в виду...

— Ничего я не имею в виду. Держи. Ах ты... проклятый дурак. С днем рождения. Пусть твоя удача будет безгранична, как Восточное Море, а жизнь длиннее Южной Горы, — к концу фразы ее голос сорвался.

Она сунула ему в руки свиток, обернутый в красную бумагу, и бросилась к краю сада, окружавшего резиденцию. Девушка подпрыгнула, а затем поднялась в воздух. Тянь изо всех сил пытался разглядеть способ ее полета. Лижэнь явно с трудом удерживала равновесие, стоя на чем-то невидимом, но на чем именно, юноша понять не мог.

Практик опустил взгляд на свиток. Бумага явно предназначалась для упаковки: ярко-красная, с золотой каймой и перевязанная золотой нитью. Он осторожно развязал узел и аккуратно спрятал обертку. В нынешние времена подобные вещи наверняка доставались с большим трудом. Он решил считать их неотъемлемой частью подарка.

Тянь Цзыхао осторожно развернул полотно. Хун Лижэнь не могла похвастаться выдающимся талантом художницы, точно так же как и сам юноша не блистал на музыкальном поприще. Это не было ремеслом для заработка, а служило лишь способом выразить чувства в моменты нехватки слов.

На картине был изображен сам Тянь в синих крестьянских одеждах, сидящий... где-то. На первый взгляд это походило на сад, но с тем же успехом могло оказаться и лесной поляной. Вокруг рос бамбук, отбрасывая тень на фигуру за маленьким столиком. Рядом громоздились сложенные в стопку чашки, ждал своего часа заварочный чайник, а на крошечной печурке грелся котелок. Повсюду были разбросаны подушки. Герой картины явно ждал гостей, но вокруг никого не оказалось. Его белые волосы свободно спадали на спину, пока он смотрел вверх и любовался облаками.

На самом краю полотна из-за бамбуковых зарослей выглядывала высокая женщина в широкой соломенной шляпе. Ее лицо оставалось скрытым, зрителю открывалась лишь спина, и даже сжимавшие стебли руки были спрятаны в перчатки.

Юноша долго смотрел на рисунок, прежде чем дрожь пробежала по его телу, и он принялся сворачивать бумагу обратно. Его пальцы двигались осторожно, уверенно и нежно. В конце концов, это был невероятно драгоценный дар.

— Должно быть, она нарисовала это еще до нашего прибытия. Ох, Лижэнь...

Практик бросил зачарованный лист. Артефакт увеличился до размеров стола и замер в ожидании пассажира. Тянь с некоторой опаской относился к этой штуке, однако за неимением альтернативы все же шагнул на борт.

Священную Землю было довольно сложно описать, во многом из-за огромной ценности уединения для обитающих внизу существ. Деревья и травы казались слегка размытыми или скрывались за массивами иллюзий. Место было поистине прекрасным, в этом заклинатель ничуть не сомневался. Деревья возвышались древними исполинами, цветы радостно распускали бутоны, все пестрело яркими красками. Просто при попытке добиться от него конкретики юноше пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы вспомнить точное расположение могучих стволов или места цветения прекрасных бутонов.

Угодья для практики Ловца Пустоты стали исключением. С такой высоты пруд казался довольно маленьким, хотя на земле выглядел куда внушительнее. Юноша достаточно часто летал на спине Пылающих Небес и прекрасно понимал природу этого оптического обмана, но отчего-то зрелище все равно отдавалось щемящим чувством в груди.

Водоем с настолько плотной ци, что она достигала сферы Небесного Человека или даже выше, выглядел достаточно крохотным, чтобы зачерпнуть его одной рукой. И все лишь потому, что он смотрел на него с высоты. Сам пруд остался прежним, изменился лишь наблюдатель. Вероятно, именно по этой причине практики высоких сфер старались путешествовать как можно больше. Все старые знакомые места должно быть казались им такими незначительными, окрашивая воспоминания в горько-сладкие тона.

Что ж. Ему предстояло пройти еще немалый путь до подобного уровня восприятия.

— Тянь Цзыхао приветствует Учителя и надеется, что его отдых был мирным и лишенным сновидений, — произнес юноша, после того как лист плавно опустился рядом с гигантской жабой, позволив ему почтительно поклониться и спрятать артефакт.

— Вполне мирным. Готов приготовить свою первую партию целебного чая?

— Да, Учитель. Я горю желанием учиться.

— Отлично. К слову, можешь оставить этот рецепт себе. Лучше всего он действует на жабью кожу, но и на человеческой показывает весьма неплохие результаты.

Процесс приготовления целебного чая для Ловца Пустоты не отличался особой сложностью. Выданные ему травы и вода обладали пугающей мощью, уголь для разогрева превосходил их многократно, а алхимическая печь и вовсе внушала откровенный ужас. Впрочем, как и при прыжке со скалы, со временем ко всему привыкаешь, даже к постоянному риску неминуемой смерти.

По крайней мере, именно так он себя успокаивал. Кроме того, это занятие стало сравнительно приятным отвлечением от необходимости «пропалывать сад».

— Вчерашний день ушел на знакомство. Сегодня мы приступим к полноценным занятиям со скромной целью в десять правильных опознаний. Я позволю тебе самому выбирать подопытные образцы, но позволь дать дружеский совет: не все нуждающиеся в прополке растения находятся в сфере Земного Человека. Травы Небесного уровня стали бы... что ж, по крайней мере, я получил бы немного бесплатного развлечения. По крайней мере, ненадолго.

— У огненных лотосов был владелец, Учитель? — спросил Тянь Цзыхао, решив для начала остановиться на полянке с мелкими зеленовато-белыми цветами, обладавшими по крайней мере приятным ароматом.

— Забота? Когда Попирающий Небеса Герцог Гу обнаружил, что купленный им Десятитысячелетний Снежный Женьшень оказался всего лишь пятисотлетним корнем, пропитанным Эликсиром Ледяной Крови, вот тогда я был озабочен. Когда Разрывающий Небо Волк из Бескрайней Степи обрушился на мой скромный караван с требованием выдать продавца Пасты Божественного Сна Преследующего Высшего Дракона его младшей сестре, я был озабочен. Когда Гора Адских Мук начала извергаться, пока я все еще вырывал огненные лотосы из ее магмы, вот это действительно внушало опасения! А сейчас я испытываю скорее предвкушение.

— Забота Учителя трогает этого ничтожного ученика почти до слез, — пробормотал Тянь, начиная внимательно изучать растущую поблизости флору. Разница в ци между Небесным и Земным уровнями обычно бросалась в глаза, но Ловец Пустоты не стал бы предупреждать впустую, не будь у юноши реального шанса облажаться.

— Это было сокровище неба и земли, кто вообще мог претендовать на владение подобной вещью? Разве что тот глупец Фэйи, полагаю, змеи вообще славятся своей тупостью в этом плане. «Ты живешь на горе, полной меди и нефрита, а сам прячешься возле лотосов? Ты идиот или притворяешься?» — именно это я у него и спросил. Неблагодарный мерзавец просто выгнал меня. Ц-ц-ц. Интересно, как он поживает в наши дни. Жизнь сурова к глупцам.

Заклинатель осторожно прожевал маленькие цветы. Как только аромат наполнил его нос, мышцы мгновенно сковало судорогой, а сердце начало стремительно замедлять ритм. Похоже, его учитель оказался абсолютно прав.