Раздался призрачный смешок.

«У меня были на то свои причины. Сейчас самый дешевый способ сделать это — прочертить для тебя маршрут циркуляции, а тебе останется лишь следовать по нему».

Спустя несколько мгновений над головой Тянь Цзыхао возник новый пузырь. Он задействовал меньше акупунктурных точек, требовал не такого жесткого контроля над ци, и в целом ощущался гораздо более надежным. Юноша одобрительно кивнул.

— Подняли до четвертого ранга?

«Высшая ступень шестого, и это я еще льщу собственной работе. Не стоит недооценивать то, насколько сложными и могущественными могут быть заклинания в сфере Небесного Человека... по крайней мере, в сравнении со сферой Земного Человека. Помнишь, что та пичуга говорила о своей стадии и о стадии павлина? Сферу Земного Человека можно считать буквальным фундаментом, неким введением в духовную практику. На этапе Небесного Человека начинается погружение в более продвинутые материи, а на ступени выше завершается формирование триады контроля над энергией. И все это местные так называемые эксперты на этой горе по-прежнему считают низшей ступенью».

— Жизненная энергия на стадии Земного Человека, ци на Небесной, а шэнь на...?

«Понятия не имею, как это называют здешние деревенщины. Может быть, сфера Человека?»

— Небо, земля и человек? — Тянь растерянно моргнул, и если бы сейчас за ним подглядывал какой-нибудь старший мастер, он бы заметил, как лицо юноши исказилось в весьма странной гримасе.

«Даосы всегда остаются даосами. В качестве системы для взаимодействия с невидимыми и неосязаемыми силами мироздания это далеко не худший вариант. Но в целом ты прав. Только пока не забивай себе этим голову».

— Нет, вообще-то меня это весьма беспокоит.

Раздался очередной оглушительный грохот, сменившийся протяжным свистом рассекаемого воздуха. Тянь Цзыхао пулей выскочил из своей комнаты. В ночной тьме полыхнула ослепительная огненная линия толщиной в запястье, прочертив след параллельно веранде. На другом ее конце стояла раскрасневшаяся и взбудораженная Лижэнь, вскидывая копье в высокую боевую стойку.

— Дева-Фея сходит с огненной звезды, ее боевое знамя накрывает землю. Падение Кометы!

Лижэнь метнулась вперед, и через сад протянулся еще один огненный след. Он также завершился невероятно громким хлопком. На этот раз заклинатель успел разглядеть яркую огненную вспышку, ставшую причиной этого звука.

— Осваиваешь небесный стиль боя? — спросил он, вполне довольный тем, насколько ровно прозвучал его голос.

— Нет. Все должно быть иначе. Огненный след получается правильным, но вокруг меня должна формироваться светящаяся сфера пламени, которая затем концентрируется в пылающее солнце на острие копья. Оно не должно взрываться просто так. Ну, может быть, только внутри того, кого ты пронзаешь, но суть ты уловил.

— К счастью, на себе не уловил, — ухмыльнулся Тянь и указал пальцем. — Кажется, я понял, в чем твоя проблема.

— В чем же? Откуда тебе знать? Ты разбираешься в этом искусстве еще хуже моего.

— Зато я знаю, что ты пытаешься исполнить технику сферы Небесного Человека с копьем Земного ранга.

— Я ведь им почти не пользовалась, оно практически новое! — Лижэнь опустила взгляд на копье со змеевидным лезвием, а выражение ее лица стремительно менялось от раздражения к удивлению, затем к разочарованию и, наконец, к праведному гневу. — Ты хоть представляешь, сколько мы отвалили за эту... за эту переоцененную подпорку для палатки?

— Без понятия, но, более того, ты неправа. С таким наконечником это никак не подпорка. Скорее уж садовый инвентарь. Им было бы в самый раз спиливать ветки деревьев, надумай ты заняться обрезкой. А вот мой дротик на веревке, ради создания которого отцу пришлось пожертвовать услугой, отлично подошел бы в качестве бельевой веревки. Он действительно сохранился в идеальном состоянии.

— Ну и замечательно, значит, его будет проще продать, если бы только здесь нашелся хоть кто-то с достаточно низким уровнем развития, чтобы позариться на подобное, чего, конечно же, не предвидится. — Лижэнь потерла переносицу. — Планируешь и дальше пользоваться веревочным дротиком?

— Кроме обычных метательных дротиков я больше ничем не владею, — беспомощно развел руками Тянь. — С другой стороны, все те причины, по которым я когда-то выбрал именно это оружие, больше не актуальны. В сравнении с другим небесным снаряжением оно даже не дает преимущества в дальности или гибкости.

— Можешь полностью перейти на метательные дротики.

— Возможно. Но я пока не до конца уверен в этой идее. Хотелось бы чего-то с хорошей останавливающей силой.

— Метательное копье?

— Э-э-э...

— Сабля? — ухмыльнулась воительница.

— В моем теле не так много ян. Да и я не настолько безумен.

Они поразмыслили над этим еще с минуту, дружно пожали плечами и разошлись по своим комнатам. Бесплатные заклинания не отличались особым качеством, но у них имелось одно неоспоримое преимущество в виде отсутствия цены, а это была самая любимая стоимость Тянь Цзыхао.

Для разнообразия он попытался освоить заклинание для стирки одежды. Это оказалось значительно сложнее. Манипулировать ци внутри собственного тела само по себе было непростой задачей. Пытаться же делать это снаружи оказалось на порядок труднее. Практик упорно продолжал тренировки, и хотя определенные успехи имелись, полностью овладеть этой техникой ему пока не удавалось.

На следующее утро Тянь Цзыхао вновь был встречен парящим листом Ловца Пустоты. Тренировочная площадка старого чудовища выглядела почти так же, как и в день его первого прибытия, разве что теперь вокруг валялось чуть меньше мелких растений.

— Мои поздравления с прорывом в, хех, сферу Небесного Человека. Я понимаю, что это весьма значительное достижение для... для тех работяг из человеческого монастыря внизу. Хорошая работа. Очень хорошая. Похоже, на этом пути наших судеб расходятся. Вскоре за тобой и твоей сообщницей прибудет ученица Жаворонок Рассветного Света и заберет вас обратно.

— Благодарю за ваши усердные наставления, Старейшина, — юноша говорил абсолютно искренне, ведь эта жаба могла быть полным придурком и вдобавок настоящим монстром, но в вопросах медицины старец проявлял предельную честность. — Я извлек для себя огромную пользу и буду применять полученные здесь знания на протяжении многих грядущих тысячелетий.

— И что же ты будешь рассказывать людям об источнике своих попыток казаться компетентным?

— Я повстречал в горах больного старца, известного как Мудрец Трав, — покорно отчеканил Тянь. — Перед тем как испустить дух прямо на моих глазах, он передал мне часть своих учений. Я похоронил его в тайной роще под охраной тигра и орла, благоговейно спрятав в его одеждах драгоценный кулон из слоновой кости в форме листа бодхи.

— М-м-м. Твоя память, по крайней мере, работает как надо. Мы так и не добрались до акупунктуры, а жаль. Книга, которая у тебя есть по этой теме, увлекательно ошибочна. Ну да ладно. Ты ничего не можешь поделать с тем, что не так умен, как мой горячо любимый покойный ученик. Я надеялся, что в тебе найдется хотя бы один процент от его блестящего ума, раз уж нет и процента от его внешности, но я слишком многого ожидал.

— Учитель, вы часто упоминали о своем покойном ученике и его многочисленных прекрасных качествах, но мне неизвестны ни его имя, ни видовая принадлежность, ни то, что он практиковал помимо медицинского Дао, — Тянь Цзыхао тщательно подавил вспышку раздражения. — Могу ли я узнать его достопочтенное имя?

— Не можешь. Я не вправе рисковать тем, что обидевшие его уловят хотя бы малейший намек на мое местонахождение и успеют сбежать. Разумеется, он был жабой. Самой прекрасной и статной жабой из всех, кого ты когда-либо видел. Принимая человеческий облик, он представал идеальным мужчиной ростом в шесть с небольшим футов, с чертами лица настолько притягательными, что очередь из красавиц, умолявших его исцелить их учащенное сердцебиение, растягивалась на два королевства. Что же касается его пути культивации, то, начав с медицинского Дао, он оказался настолько гениален, что в итоге наткнулся на само Дао судьбы!

— Поразительно! — широко распахнул глаза Тянь, понятия не имея, что такое Дао судьбы, но звучало это весьма внушительно.

— Именно. Он обнаружил некие древние руины и благодаря найденному там сумел вывести свой предмет гордости, Истинный Закон Культивации Жизни и Смерти, Фиксирующий Созвездие Семи Звезд. Искусство такой тонкости и мощи, что, по его словам, оно могло провести его даже через реинкарнацию. Овладев им в совершенстве, он стал поистине непревзойденным.

— Невероятно. Как же он тогда умудрился погибнуть? Судя по вашим рассказам, многие причинили ему зло.

А он сам причинил зло гораздо, гораздо большему числу существ. Однако Тянь Цзыхао твердо подавил эту мысль. Ловец Пустоты был мстителен до крайности и не прощал даже малейших обид, а его методы не знали границ. Наставления учителя в основном касались медицины, но его рассуждения о жизни, добыче лечебных ресурсов и мести стали для юноши настоящим откровением.

Раньше практик считал поджоги и ограбления домов вершиной преступной изобретательности. Каким же наивным он был. Он живо вспомнил, как дедушка Цзюнь вопил: «Записывай! Записывай это немедленно!».

— Увы, да. У него был единственный фатальный недостаток. Алчность. Деньги, самоцветы, драгоценное оружие, красавицы, земли, ему нужно было обладать всем. Понимаешь, таков был его путь. Настолько всецело предаться пороку, чтобы тот утратил свое очарование и всякую власть над ним. В конечном итоге это привело к столкновению с молодым господином могущественной династии. Мой ученик сокрушил этого негодяя, разумеется, а затем и старшего брата этого шелковоштанного недоросля, потом его отца, деда, дядей, тетей и всех мастеров боевых искусств, гостивших в их дворце. Он не останавливался до тех пор, пока из задней горы не появился сам старый предок вместе с двумя десятками полумертвых младших предков, составлявших их даосский резерв.

— Он перебил их всех и оставил от дворца лишь дымящиеся руины, но накопленный им урон оказался слишком велик, — Ловец Пустоты с болью закрыл глаза. — Я бросился к нему на помощь, но опоздал. Он скончался прямо у меня на руках. Перед смертью он пообещал, что найдет меня после реинкарнации, что даже суп матушки Мэн не в силах растворить узы между нами.

— Быть может, это время просто еще не пришло, Учитель.

— За эту надежду я и цепляюсь. На всякий случай я зачищаю его старых врагов. Все ради того, чтобы, когда он наконец вернется, он мог сделать это в полной безопасности.

— Сыновняя почтительность. Истинная сыновняя почтительность. В очередной раз я смиренно склоняю голову, испытывая стыд перед великой добродетелью Учителя, — вздохнул Тянь. Ловец Пустоты кивнул, принимая эту самоочевидную истину как должное.

— Старший, а мог ли достопочтенный ученик переродиться, скажем, человеком? — В голове Тяня начали выстраиваться в единую цепочку несколько слов и образов.

— Какое ужасное предположение! Он переродится жабой, и притом далеко не обычной. Чем-то совершенно особенным. С каким-нибудь уникальным телосложением. Возможно, самоцветной жабой или ядовитой жабой-сердцеубийцей. Это было бы вполне уместно.

— Понимаю, понимаю. И, будучи жабой с ограниченным развитием, он может помнить далеко не все, но должны остаться какие-то знаки. Нечто такое, что помогло бы вам найти его, а ему — вас.

— Разумеется.

— Старший, могу ли я предложить вам заглянуть в мои воспоминания и посмотреть, кто отдыхал в моем пруду, пока я тренировался в вашем? — кашлянул Тянь Цзыхао.

С вознесением в сферу Небесного Человека изменилось то, что теперь он гораздо острее чувствовал, когда старшие мастера копались в его разуме. Юноша постарался сосредоточить все свои мысли на Старой Жабе, его любви к латунным монетам, признаваемым исключительно как законное платежное средство, и на характерном узоре созвездия Северного Ковша у него на спине.

— Это не... но эти звезды... Это не Южный Ковш. Небесная Ось, Небесный Вращающийся Нефрит... это Северный Ковш! — Горловой мешок гигантской жабы запульсировал от переполнявших эмоций, а затем начал стремительно раздуваться. Тянь поспешно закрыл уши руками, приготовившись к оглушительному кваканью.

Но его не последовало. Вместо этого гигантская жаба словно схлопнулась внутрь себя. Ее плоть и кости уплотнились и сдвинулись, органы перестроились, глаза изменили форму, а на внезапно обретшей четкие очертания голове проросли волосы. Трансформация заняла меньше минуты, и в итоге перед Тянем предстал самый ошеломительно красивый мужчина, которого он когда-либо видел. Настоящий идеал сбалансированной мускулатуры и изящных пропорций, с волевым лицом и мудрыми глазами, кожей, бледной, как лунный свет, и сияющей, подобно жемчугу. Каждый вдох Ловца Пустоты, каждое его движение, каждое колыхание одежд, любая, даже самая незначительная деталь в нем казалась абсолютно совершенной. Тянь задался вопросом, действительно ли он исправил собственную внешность, или последние десять лет просто тешил себя иллюзиями. Его учитель наглядно продемонстрировал, что юноша по-прежнему оставался мучительно уродливым.

— Внезапно мне кажется, что принцесса могла остаться в выигрыше после встречи с Учителем. Четверо детей, выглядящих хотя бы вполовину так же хорошо, — это ничуть не потеря.

— Это он. В любом случае, его реинкарнация. Узоры на коже, морда, сам вид — все совершенно другое, но этот астеризм слишком специфичен, чтобы его игнорировать. Особенно учитывая его реакцию на поедание монет. Это не может быть простым совпадением. Тот факт, что он несет на себе Северный Ковш вместо Южного, немного тревожит, но это определенно он.

— Прямо сейчас я прошу у Белого Павлина разрешения оставить тебя и твою возлюбленную спутницу Дао, несравненную красавицу и юную героиню Хун Лижэнь, здесь, на Священной Земле, еще на некоторое время, — Ловец Пустоты на мгновение отвел взгляд, а затем снова посмотрел на Тянь Цзыхао. — Прошу, подожди здесь немного. Я спущусь и заберу его. Придется договариваться с Собачьим Носом, но после того, как ты так публично опозорил его перед Великим Мастером, не думаю, что он горит желанием поскорее вернуть тебя обратно. Можешь угоститься водой из пруда, если хочешь, но ничего не ешь до моего возвращения. Вообще ничего. Включая собственную еду.

У сапог преобразившейся жабы заклубились облака, и Ловец Пустоты пулей взмыл в небеса.