Брат Фу не отличался особой деликатностью после нападения ястреба. Он вручил Тяню стопку книг размером с человеческую голову о правилах поведения истинного благородного мужа, служивших по совместительству внушительной библиотекой этики, а затем пригласил Вана обсудить Дао. Результатом их бурной беседы стало густое облако пыли, взметнувшееся высоко над стенами двора старшего послушника.

Как только пыль улеглась, а хромота брата Вана прошла, юноша вновь отправился изучать медицину под его началом. Погружение в этику и врачевание стало для него повседневной рутиной, причем он мог заниматься духовной практикой прямо во время чтения. В свободные же часы, равно как и в моменты сильной занятости, послушник неустанно отрабатывал боевые искусства.

Незаметно улизнуть ради выполнения одиночных заданий больше не представлялось возможным. Может быть, позже у него и появится такой шанс, хотя, скорее всего, очень и очень нескоро.

Дедушка Цзюнь воспринял эти новости с изяществом ребенка, на глазах которого отец поедает его любимые сладости, но в конце концов смирился. Судя по всему, пребывание в Храме все еще сулило множество выгод. Тянь не понимал принципов расчетов старика, однако время от времени кто-нибудь из старших братьев делал случайное замечание, и тогда в голове юноши раздавался весьма ехидный смех наставника.

Несмотря на возросшую нагрузку, время, уделяемое боевым искусствам, в действительности только увеличилось. Один из старших братьев объяснил ему секрет непрерывной тренировки, согласно которому воинское ремесло делится на четыре основополагающие части, а именно закалку тела, отработку техники, ковку воли и объединение дыхания.

Этот путь значительно отличался от духовной практики, хотя именно культивация служила тем самым фундаментом, на котором возводился храм боевых искусств. Человек вполне мог стать высшим бессмертным, не посвятив физическим тренировкам ни единого дня своей жизни.

Вот только подобный исход был чертовски маловероятен.

Заклинатели выходили в большой мир ради странствий и приключений, обезглавливая демонов и истребляя дьяволов. Белоснежные нефритовые руки этих мастеров увлажнялись и защищались от палящего солнца бесчисленными слоями алой крови.

Теоретически всегда оставалась возможность стать бессмертным цитры, бессмертным живописи или даже бессмертным земледелия. В Монастыре действительно находились люди, сумевшие достичь подобных высот.

— Звучит ли это для тебя как нечто интересное? пытливо взглянув на Тяня, поинтересовался старший брат.

Юноша задумался над услышанным. Звание Бессмертного Медицины звучало весьма привлекательно, однако, судя по его нынешнему опыту сбора трав даже Земного ранга...

— Пожалуйста, старший брат, расскажи подробнее об изучении боевых искусств.

— Прости, старший брат? переспросил Тянь, выслушав объяснения о том, что первая часть была прямолинейной, но отнюдь не простой, требуя подвергать тело возрастающим нагрузкам без получения травм и выделять достаточно времени на отдых и восстановление.

— Поднимай тяжелые вещи, затем опускай их, а потом снова поднимай, погрозил ему толстым пальцем наставник. Тянись, прыгай, беги изо всех сил, а после отдыхай, много ешь и хорошенько спи. Не будь одним из тех глупцов, которые верят, будто медитация способна заменить нормальный сон, поскольку такое возможно лишь на уровне Сферы Небесного Человека, но никак не сейчас.

— Когда твое тело достигнет определенного уровня, ты сможешь начать внедрять тренировки в обычную жизнь. Например, читать, стоя на одной руке с опорой на единственный палец, или передвигаться исключительно прыжками с дерева на дерево со скоростью скаковой лошади. Никакого экстремального напряжения, только постоянное поддержание мышечной памяти.

— Понимаю, спасибо за наставления.

С техникой дела обстояли сложнее, ведь главным оружием практикам служил дротик на веревке, а единственным боевым трактатом являлось Тело Лозы Змеиной Головы. Следовательно, ему надлежало носить свой арсенал повсюду и применять его при любой возможности. Тянь послушно кивнул, поскольку и так неукоснительно следовал этому правилу, пока старший брат рекомендовал проводить интенсивные и регулярные спарринги с использованием максимально разнообразного оружия.

— Запомни, ты можешь тренироваться в одиночестве до тех пор, пока каждое движение не станет плавным словно текущая вода, но все это останется пустой тратой времени, пока навыки не пройдут проверку в настоящем бою. Усвоил?

— Да, старший брат, улыбнулся Тянь, которому всегда нравились тренировочные поединки.

— Спарринги помогут тебе выковать несгибаемую волю. У тебя уже есть огромное преимущество перед большинством детей, да и взрослых тоже, когда дело касается силы духа, однако не смей проявлять высокомерие, а продолжай оттачивать это качество. Всякий раз, когда тебе становится скучно, когда ты разочарован или истощен, говори себе, что это шанс укрепить разум. Каждая лишняя капля приложенных усилий означает триумф над собственной слабостью. Научи свое тело воспринимать боль просто как информацию, и как только ты поймешь суть сообщения, то сможешь игнорировать его при повторном появлении.

— Да, я знаю, как это делать, старший брат.

— Хотел бы я тебе не верить. Последнее правило заключается в объединении дыхания, что по сути означает внедрение правильных вдохов и выдохов в каждое совершаемое действие. Сделай каждый глоток воздуха осознанным и убедись, что он поддерживает твои движения. Это довольно продвинутый навык, но раз уж ты способен заниматься духовной практикой прямо во время нашего разговора, думаю, ты сумеешь разобраться во всем достаточно быстро. Попробуй проводить поединки, не прерывая циркуляцию ци.

— Понял, старший брат. Есть ли что-нибудь еще?

— Все остальное кроется в постоянном совершенствовании. Практикуй эти основы десять или двадцать лет, и, возможно, ты действительно научишься сражаться! рассмеялся старший послушник, но затем внезапно замолчал и одарил Тяня тяжелым взглядом.

— Тренируйся так, словно от этого зависит твоя жизнь. Внешний двор уничтожает еретиков с той же легкостью, с какой крестьяне жнут рис, но с каждым годом их становится только больше. Один мой хороший друг передал весть о том, что ситуация на Южной Границе настолько ужасна, что кровь едва успевает высыхать на песке. Я бы очень хотел, чтобы у тебя в запасе имелось десять спокойных лет для оттачивания мастерства, но, Тянь, у тебя может не оказаться и одного года. Я искренне молюсь, чтобы небеса даровали тебе хотя бы еще немного мирного времени.

Тянь вовсе не считал, что ему потребуется так много времени для достижения мастерства, поскольку обладал тайным оружием в лице дедушки Цзюня.

«О боги, как же мне нравится наблюдать за всеми этими милыми детишками вокруг. Они дают тебе достаточно информации, чтобы я мог отделаться внесением незначительных поправок, вместо того чтобы действительно обучать тебя чему-то новому и энергозатратному. Теперь, когда этот лысый просветил тебя, позволь мне объяснить прелести силовых тренировок с сопротивлением, интервального отдыха и одной маленькой вещицы под названием кардио. Вот тогда мы по-настоящему возьмемся за дело!»

— А как же все остальное? попытался удержать слова во рту Тянь, из-за чего его голос прозвучал как весьма странный шепот, хотя юноша резонно рассудил, что на достаточном расстоянии этого никто не заметит.

«Все это чистая правда, пусть и сказанная не до конца. Что касается ситуации с еретиками, я ничего не знаю наверняка, но склонен этому верить. Можешь мысленно подшить эти сведения в папку с названием "Спасение мира и убийство Безумного Бога". Впрочем, насчет тренировочных боев он оказался прав на все сто процентов. Отсутствие спаррингов означает, что ты репетируешь посредственный танцевальный номер, а вовсе не учишься сражаться. И еще один момент, ты уже расплатился за свой дротик на веревке, так что пришло время подумать о следующих вложениях. Неплохой идеей стало бы приобретение новых техник. Посмотри, что есть в наличии, прогуляйся по округе. Или же ты сможешь найти нечто действительно стоящее, если будешь сохранять бдительность».

Дедушка был весьма скуп на столь толстые намеки. Тянь довольно смутно представлял, как все устроено на стороне его духовного наставника, а сам старец категорически отказывался что-либо объяснять. Если он заговорил об этом столь прямолинейно, значит, дело было поистине жизненно важным и срочным.

Юноша со всех ног помчался в Павильон Писаний. Здание располагалось по соседству с оружейной, поскольку послушникам часто требовались новые боевые трактаты в дополнение к свежеприобретенным клинкам. Само хранилище представляло собой огромный зал с рядами книжных полок, освещенных высокими окнами и защищенными масляными лампами. Тянь быстро отыскал два манускрипта, которые, казалось, идеально подходили под его нужды, выбрав технику легкого тела под названием Шаги Плывущих Облаков и искусство восприятия, известное как Очищение Семи Отверстий. Звучало последнее название довольно отталкивающе, но описание оказалось просто великолепным.

Общая стоимость заставила его едва не упасть в обморок, составив колоссальные сто десять очков заслуг. Задания, обычно доступные молодому послушнику, приносили награду в виде однозначных чисел, причем зачастую весьма скромных. К тому же, по какой-то загадочной причине, для мальчика, ставшего собирателем трав на полную ставку, больше не появлялось никаких новых поручений.

Покачав головой, юный практик поспешил на занятия по медицине, приносившие ему по одному очку заслуг в день. С одной стороны, это казалось преступно малой платой, но с другой, он получал вознаграждение за изучение ремесла, освоение которого обычно требовало целого состояния. В итоге Тянь решил держать рот на замке и просто ценить заботу старших братьев.

Разумеется, он не оставлял тихих попыток найти более быстрые способы заработка, но в глубине души испытывал искреннюю благодарность. Сам того не замечая, юноша все чаще выходил из тени, позволяя собратьям по секте находиться рядом с ним.

Послушник постоянно был при деле, и лишь несколько месяцев спустя ему доставили письмо с надписью «ТОМУ, ЧЬЯ ФАМИЛИЯ ТЯНЬ» на конверте. Почерк отправителя показался юноше весьма красивым, почти таким же аккуратным, как у него самого. Все старшие братья словно растворились в воздухе в момент прибытия посланника, поэтому Тянь в любом случае смог осторожно вскрыть послание в своей келье.

Брат Тянь.

Меня заставили написать слово «брат», и это уже пятая попытка составить данное письмо. Упомянуть об этом меня тоже заставили. Но все остальное я пишу от себя. Ты идиот. Ты самый большой и тупой идиот во всем мире. У меня нет никаких проблем с головой, это у ТЕБЯ больные мозги. КТО ВООБЩЕ ОТПРАВЛЯЕТ ЛЯГУШАЧЬИ МОЗГИ ПО ПОЧТЕ!!!! ТЫ, БАЛБЕС!!!!

Тетушка Бай говорит, что лучший способ общения достигается через насилие. Они заставляют меня переписать эту часть. Она говорит, что лучший способ общения заключается в прямом выражении своих мыслей, но в такой манере, которая не вызывает обид, и именно поэтому важна вежливость, ведь однажды я могу ослепить какую-нибудь жабу, а та окажется внуком или племянником кого-то действительно важного, и тогда у меня могут возникнуть неприятности. Поэтому, поскольку у тебя нет никакой влиятельной поддержки за спиной и ты любишь драться, я собираюсь прямо сказать, что имею в виду, выбив из тебя все дерьмо вместе с ботинками.

Ты вообще понимаешь, что такое обувь? Ты в курсе, что ее нужно носить, а не есть? Ты представляешь себе избиение такой силы, что твои ботинки разлетятся в разные стороны? Мне еще ни разу не удавалось провернуть подобное, но я обязательно это сделаю. Вместе с этим письмом я послала капу для зубов. Обязательно воспользуйся ей. Твое лицо и так невыносимо уродливо, а если ты потеряешь зубы и станешь еще страшнее, то начнешь слепить всех вокруг. Они будут называть тебя Уродцем Тянем. Тянем, уродливым, вонючим и глупым человеком, который ослепляет людей своим немыслимым уродством и тупостью. Я не собираюсь брать на себя вину за то, что сделала этот мир еще более омерзительным местом.

До скорого избиения,

Хун Лижэнь.

Постскриптум. Помой ноги перед боем. Если твои ботинки слетят и я увижу вонючие, грязные ступни, меня точно стошнит.

Тянь задумчиво посмотрел на присланную капу, представлявшую собой некое подобие подковы из мягкого, податливого материала. Он осторожно понюхал вещицу, и, опираясь на свои ограниченные познания в медицине, решил ни за что не совать эту дрянь в рот. Подобный поступок казался верхом глупости.

— Какое грубое письмо, вздохнул юноша, рассудив, что она, должно быть, так и не воспользовалась лекарством, из-за чего ему придется искать другой способ помочь ей.

Практик перечитал послание во второй раз.

— Возможно, если ударить кого-то достаточно сильно, это действительно поможет исправить мозги, но удар, конечно же, не должен быть чрезмерным, решительно кивнул Тянь, добавив, что раз уж он изучает медицину, то обязательно добьется нужного результата через несколько попыток.

Он сделал паузу, еще раз тщательно обдумывая эту концепцию.

— Потребуется не больше пяти ударов, хотя, если к десятому попаданию по голове ее мозг снова не заработает, я определенно остановлюсь и попробую что-нибудь другое, исключительно ради безопасности.

Впрочем, на всякий случай юноша решил еще больше усилить интенсивность спаррингов. Старшие братья проявили странный энтузиазм в этом вопросе. Раньше Тяню приходилось бегать за ними, выпрашивая поединки, а теперь они не могли дождаться возможности выйти на тренировочную площадку, и особенно в этом усердствовали мастера копья.

***

До визита послушниц оставался всего месяц. Даже брат Ван присоединился к подготовке, заставляя Тяня искать целебные травы, спрятанные в поле высокой травы, и постоянно нанося удары копьем во время этих поисков. Вскоре юноша в совершенстве привык уклоняться от выпадов.

— Копье правит полем боя словно король, а алебарда властвует подобно истинному владыке. Толпы солдат затмевают небо залпами арбалетов, но один-единственный охотничий лук способен сбить девять солнц! Меч выступает благородным мужем среди оружия, тогда как сабля играет роль мясника. Топор может расколоть мир надвое, а посох в силах вновь исцелить его. Но чем же является дротик на веревке?

Казалось, глаза брата Вана были разбросаны по всему полю, в том числе и на древке его копья. Как бы отчаянно Тянь ни двигался, оружие неотступно преследовало его подобно ядовитой змее. Пусть наконечник и был обмотан хлопком, удары все равно причиняли ощутимую боль. Ко всему прочему, юноше по-прежнему требовалось наполнить свою корзину Синей Камышовой Сладкой Травой, причем собрать ее надлежало по всем правилам, иначе результат просто не засчитывался.

— БРАТ ВАН! БРАТ ВАН! БРАТУ ТАНУ НУЖНА ТВОЯ ПОМОЩЬ! ворвался на поляну один из старших послушников, подняв вокруг себя густое облако пыли.

— Следуй за нами так быстро, как только сможешь, Тянь!

Ван и старший брат умчались прочь с такой скоростью, что глаза Тяня едва поспевали за их движениями. Покрепче затянув лямки корзины с травами на спине, юный практик бросился вдогонку. Он прекрасно помнил брата Тана, того самого молчаливого мечника, сопровождавшего его на первом задании и исцелившего сломанную ногу. Этот человек казался холодным и отстраненным, но Тянь успел разглядеть заботу в его глазах, пусть тогда и не распознал ее истинного значения.

Медицинская хижина пребывала в полном беспорядке. Засушенные растения были небрежно рассованы по полкам и рабочим поверхностям, и лишь огромный центральный стол оставался абсолютно чистым. Красивый мечник в обнаженном виде метался на досках, прижатый силой двух братьев. Между его зубов была зажата обернутая кожей палка, а ко лбу приклеен желтый бумажный талисман. Брат Ван грязно ругался, пытаясь загнать серебряные иглы в акупунктурные точки пациента.

— Держите его крепче, проклятье. Тан! Тан, сукин ты сын, кусай эту палку и ЛЕЖИ. БЛЯТЬ. СПОКОЙНО!

Мечник плакал, и Тянь отчетливо видел катящиеся по его лицу слезы. Юноша даже представить не мог, где брат Тан нашел в себе силы перестать сопротивляться, но ему действительно удалось замереть на одно мгновение. Ван стремительно вонзил иглу, а затем сдул некий порошок прямо в лицо пациента. Брат Тан сделал глубокий вдох, конвульсивно дернулся и окончательно затих.

На долгое мгновение Тяню показалось, что мечник испустил дух, однако брат Ван прекрасно осознавал истинное положение дел.

— Синяя Гадерома. ЖИВО!

Тянь сорвался с места, выхватил из ящика упругий гриб и вложил его в ладонь брата Вана. Целитель раздавил ингредиент, направляя сквозь руки потоки духовной энергии, после чего синеватая водянистая жидкость хлынула на обнаженную грудь пациента. Только теперь юноша заметил страшную картину, ведь торс брата Тана превратился в сплошную черно-фиолетовую массу язв и опухолей, где прямо на его глазах вздувались и лопались нарывы плоти.

Поток синей воды пролился на раны, обжигая их подобно сильнейшей кислоте. Вверх поднялся дым, смердящий костром в старой выгребной яме. Задыхаясь от ужаса, Тянь наблюдал, как скопление скверны пытается разрастись, переместиться по телу и избежать воздействия лекарства. Мерзость сдвинулась на волосок, но тут же замерла, намертво запертая акупунктурными иглами брата Вана.

— Мазь из белого металла и выдержанный золотарник. Соберись! Брату Тану нужна твоя помощь!

— Да, брат Ван! на ходу отозвался Тянь, бросившись за необходимыми компонентами.

— Как же я блять ненавижу еретиков, пробормотал Ван. — Ненавижу проклятия, чумные искусства и всю эту дрянь. Его руки медленно и с невероятной осторожностью вводили длинные иглы, а по лицу катился пот. — Это их путь к бессмертию. Вот это. В пизду Небеса. К черту Судьбу. Все совершенно не должно быть так.

— В пизду их всех, прорычал брат Ван, схватив тряпку и вытерев слезы с лица Тана, а заодно стерев блевотину вокруг его рта. — Я буду сражаться с ними до самого конца!