Тигр потерял много крови, и это немного огорчало, зато его шкура осталась практически нетронутой, что не могло не радовать. В прекрасном состоянии находились кости, большинство внутренних органов и даже «тигриный хлыст». Тянь Цзыхао не испытывал к последнему особого интереса, однако знал о его фатальной притягательности для некоторых старших практиков. Даос Ловец Пустоты не раз рассказывал о людях, которым он «помог» подобным снадобьем, и юноша уже начал задаваться вопросом, не охотятся ли за головой его наставника еще и небесные тигры.

Возможно, именно по этой причине Одноглазый Король так трепетно относился к своему клочку горы. Он попросту боялся, что Ловец Пустоты прокрадется на его территорию и украдет нечто такое, с чем могущественный зверь совершенно не желал расставаться.

— Все тигры способны на такое? Я имею в виду способность пленять души съеденных людей и использовать их в качестве приманки, — спросил Тянь Цзыхао, с величайшей осторожностью отделяя шкуру.

— Насколько мне известно, нет. В этом явно прослеживалась какая-то демоническая природа, — Лижэнь укладывала очищенные кости в вино. Никто из них не разбирался в том, какое именно вино считается «хорошим», однако выбор сосуда с наибольшей концентрацией ци ян и общей духовной энергии казался самым надежным решением. Они заготовили всего несколько кувшинов, решив приберечь остальное до тех пор, пока не узнают больше о самом процессе настаивания.

— М-м-м. Очередная загадка Сферы Небесного Человека, — улыбнулся практик. Он поймал себя на мысли, что такие тайны ему даже по душе. Странствовать по огромному миру, ввязываться в авантюры, сражаться с диковинными чудовищами, собирать сокровища и при этом находиться рядом с Лижэнь. Закончив с разделкой туши и наведением порядка, они предали человеческие останки земле и снова направились к реке. Юноша нес в руках уцелевший посох, то и дело совершая пробные взмахи в воздухе. Оружие оказалось немного короче своего нового владельца и отличалось немалым весом. При этом баланс ощущался идеальным, а простая форма обладала своеобразным очарованием, которое пришлось заклинателю по вкусу.

— Подумываешь освоить посох? С одной стороны, бегать вокруг и лупить всех палкой совершенно не в твоем стиле. А с другой стороны, я даже не знаю, какое оружие подошло бы тебе лучше. Какое-нибудь искусство ядовитого веера, может быть? — воительница задумчиво погладила подбородок. — Ты бы весьма очаровательно смотрелся с зонтиком.

— Никогда не пользуйся зонтиком на публике, — добавила девушка, обдумав эту мысль еще мгновение. — И я не буду объяснять почему.

— У тебя есть веер небесного ранга? А яды соответствующего уровня? И руководство по их применению? — Тянь проигнорировал выпад насчет зонтика, хотя его внутренняя бунтарская натура теперь твердо вознамерилась раздобыть подобный аксессуар.

— Нет.

— Зато у меня есть палка. И я умею бить ею врагов. Для этого не требуется постигать какие-то особые искусства. Я просто бью. Следовательно, это превосходная палка, а превосходная палка по праву считается поистине божественным оружием.

— К тому же я видел достаточно тренировок с шестом в Храме, чтобы понять принципы отработки базовых движений, и почти уверен, что в одном из тех руководств описано искусство владения посохом. Для начала этого будет вполне достаточно, — юноша сделал еще несколько пробных взмахов и удовлетворенно кивнул.

— Куда теперь? — хмыкнула Лижэнь. — Судя по словам даоса Вана, мы вполне можем путешествовать под видом бродячих практиков и попытаться выгодно обменять часть наших трофеев. Разумеется, каждую секунду ожидая предательства.

— Разумеется. Разве чуть ниже по течению Зеленой Реки нет какого-то города? Девять врат или что-то в этом роде?

— Город Без Врат. Я запомнила это название благодаря одному афоризму про то, что у Небес нет врат, а двери Ада заперты наглухо, но ты всё равно туда вломился.

— Серьезно? — моргнул Тянь Цзыхао.

— Да, что-то вроде того.

— Невероятно. Только подумать, существуют даосы, способные путешествовать между Небесами и Адом. Я даже представить себе такого не могу.

— Похоже, даже вознесение в Сферу Небесного Человека не способно исправить все твои недостатки, — воительница одарила его мрачным взглядом. Она достала летающий меч и проворно запрыгнула на клинок. — Иди сюда. На этот раз я повезу тебя.

— Как ты умудряешься читать? — не выдержала Лижэнь спустя час полета над рекой. — Я держу тебя на руках, а ты всё равно читаешь.

— Мне нравится, когда ты держишь меня. Обнимать тебя мне тоже по душе, но этот вариант просто великолепен, — Тянь вернулся к только что прочитанному отрывку, желая убедиться в правильности своего понимания текста. — Возможно, это выглядит не слишком достойно, но среди всех приемлемых способов передвижения полет всяко лучше бега.

— Нет, я серьезно, как ты читаешь? Я буквально кожей чувствую, как бегают твои глаза. Ты полноценно читаешь во время полета, находясь в весьма неудобной позе.

— Ты же сама только что ответила на свой вопрос, верно? Именно так я и читаю, — юноша всё еще живо помнил то чувство, когда тигр с легкостью прорвался сквозь его сильнейшее искусство ладоней, проигнорировав абсолютно все атаки. Он до сих пор ощущал давящую тяжесть чудовища и видел нависшую над ним кошмарную морду. Практик словно наяву вдыхал зловоние, исходившее из ужасающей пасти, и запах гниющего мяса, застрявшего между клыками, способными раздавить его голову словно ягоду личи.

От этих воспоминаний у Тянь Цзыхао перехватило дыхание, а мышцы налились кровью и адреналином, но усилием воли он заставил себя успокоиться. Заклинатель вновь вернулся к чтению, цепляясь взглядом за каждое слово и отпечатывая их в памяти. Заклинание посоха оказалось поистине примитивным и требовало лишь детского уровня постижения, однако, по словам дедушки Цзюня, именно благодаря этой простоте пара небольших корректировок могла сделать его не только элементарным в освоении, но и весьма действенным в бою. Такой расклад идеально подходил юноше, не обладавшему достаточным фундаментом для изучения чего-то более сложного. Пока же он старательно заучивал руководство и изо всех сил пытался освоить правильное течение энергии, надеясь свести к минимуму затраты сил своего бестелесного наставника.

Хун Лижэнь неодобрительно фыркнула. Поразмыслив, Тянь понял, что никогда не видел ее за книгой, если она не сидела при этом неподвижно на земле. Девушка постоянно брала на себя управление лодкой, поэтому раньше подобный вопрос попросту не возникал. Кроется ли за этим нечто большее?

— И как же называется это искусство? — поинтересовалась спутница.

— Создатель назвал его «Заклинанием Небесной Печати Тысячи Гор», но я прозвал его «Заклинанием Тяжелой Палки». Если отбросить всю высокопарную шелуху, суть сводится именно к этому. Оно делает твое оружие более тяжелым и прочным.

— Не удлиняет, не заставляет летать и не изгоняет демонов...

— Не-а. Просто делает палку тяжелой. Полагаю, вся эта накопленная внутри ци должна наносить серьезный урон призракам и демонам. Хотя, с другой стороны, это в основном энергия инь, так что кто знает? — практик пожал плечами и перевернул страницу. — Ты наполняешь посох ци земли и дерева с небольшой примесью металла, а затем наносишь удар. Очевидно, используется земля инь, а не ян, за счет чего оружие и тяжелеет. Искусство мне не особо подходит, но работаю с тем, что есть. Такие дела.

— На самом деле это не самый плохой вариант для тебя, — хмыкнула воительница, обдумав услышанное. — Твои Небесные Ласточки быстры, пронзительны, незаметны и гибки в применении. Уверенное, сокрушительное, прямолинейное искусство посоха или заклинание, называй как хочешь, отлично заполняет брешь в твоих навыках. К тому же посох можно спокойно носить в руках, не вызывая лишних подозрений. Все приходят в ужас, когда ты заходишь в помещение с копьем наперевес, но на обычный шест никто даже не обратит внимания.

— Отличная мысль! — воодушевился Тянь Цзыхао. — Его также можно использовать как трость для ходьбы или развешивать на нем белье, да и вообще масса полезных применений.

— Ну разумеется, именно эти применения и являются самыми важными, — девушка кивнула и рассмеялась. — Я до сих пор не понимаю, как ты можешь читать в полете. Отсюда открывается такой потрясающий вид, что глаза разбегаются.

— Я всегда говорил, что зрение у тебя получше моего. Скажешь, если заметишь что-нибудь интересное, — улыбнулся заклинатель.

Они продолжили путь на юг и остановились лишь тогда, когда вдали показался город. Спутники приземлились на высокой ветке дерева, возвышающегося над Городом Без Врат, в основном просто ради новизны ощущений. Ни один из них не произнес вслух, что такой поступок казался истинно подходящим для практиков Сферы Небесного Человека, но эта мысль определенно крутилась у обоих в голове.

Город Без Врат, вопреки своему названию, имел множество ворот, каждые из которых были защищены отлично укрепленными сооружениями и предварялись еще одними вратами. Стены поселения поражали своей высотой, прочностью и толщиной, а на их гребне виднелись многочисленные патрули.

— Город Пылающего Знамени был укреплен куда серьезнее и обладал большим гарнизоном, — Лижэнь задумчиво постучала пальцем по ветке дерева. — Но тот город служил последним оплотом и практически крайним поселением перед Пустошами Красного Камня. Здесь же военной инфраструктуры процентов на восемьдесят от того уровня. И это при том, что мы находимся почти в самом центре королевства.

— Видишь вон то? Они гонят скот в город. Сейчас поздняя весна. Кажется, весьма странное время для подобных перегонов, — Тянь кивнул и указал на дорогу внизу.

— Разве? Говядина и есть говядина.

— Для забоя скота существует свое время, и я не верю, что оно наступает в период появления потомства, — покачал головой юноша. — Или сразу после него. В любом случае, ни один из телят еще не успел бы набрать нужный для продажи вес. Видишь? Там в стаде идут совсем молодые телята.

— Может, они просто выставили их на продажу? Животные могут предназначаться для какого-нибудь масштабного жертвоприношения, это имело бы смысл, — спутники обменялись долгими взглядами. Забой скота вне сезона редко предвещал что-то хорошее.

— Ты не замечала никаких армий, пока мы летели сюда? — спросил практик.

— Нет, но... по пути нам попадалось пугающе много заброшенных ферм. Или, по крайней мере, огромное количество полей, на которых не было видно работающих людей. Что для поздней весны, раз уж ты упомянул об этом, выглядит весьма тревожно.

— М-м-м. К тому же от самого города исходит очень нехорошее предчувствие, — юноша никак не мог подобрать точных слов для описания этого ощущения. Оно не было столь же сильным, как то отвращение, что он испытывал на постоялом дворе «Медная крыша» или в логове Бандитов Желтой Повязки, однако несло в себе ту же самую болезненную ауру. Не столько острая потребность немедленно вывернуть желудок, сколько стойкое чувство подступающей тошноты, при которой лучше бы держать ведро под рукой.

— Всё еще хочешь пойти туда? — спросила девушка.

— У нас слишком много трофеев и недостаточно реальной силы. Давай займемся практикой, восстановим резервы и войдем в город после рассвета.

Они заночевали в большой двухместной палатке. Хун Лижэнь выглядела немного упрямой, но спорить не стала. Спать в одном шатре оказалось слегка неловко. Каждый из них привык к собственному порядку вещей. Учет желаний другого человека требовал определенной адаптации и заставлял сердце юноши необъяснимо трепетать. Всё это походило на совместное обустройство дома, только на шаг впереди — совместное обустройство спальни. И, по невысказанному, но искреннему мнению Тяня, воительница просто очаровательно покраснела, когда увидела, как он вешает подаренный ею на день рождения рисунок на одну из опор палатки.

Девушка залилась краской и на следующее утро, застав его за пятиминутным созерцанием этого портрета. Она так и не осознала, даже спустя столько времени, на чем именно сосредотачивался заклинатель во время своих утренних медитаций в палатке. В отместку спутница потребовала, чтобы он заварил ей чашку чая и сыграл ту самую песню, придуманную ко дню ее рождения. Юноша с радостью согласился.

Картина, открывшаяся их взорам у городских ворот, мгновенно стерла с лиц всякое веселье. Стражники осматривали рты всех стоящих в очереди людей, а затем проверяли их шеи. Успешно прошедшим осмотр разрешалось уплатить пошлину за вход в размере одного серебряного. Для простого крестьянина или ремесленника это была весьма внушительная сумма. В качестве платы за проход в город она и вовсе казалась грабительской. И тем не менее, получая отказ, люди пытались всучить деньги стражникам. Когда же и это не срабатывало, они бросались напролом, крича о том, что их обязаны пропустить.

Стражники безжалостно рубили несчастных, разрубая им шеи и пронзая сердца тяжелыми алебардами. Затем одетые в лохмотья каторжники с помощью длинных крюков оттаскивали тела от ворот к ожидающей повозке, где труп сбрасывали к полудюжине таких же убитых и накрывали плотной тканью. Тянь Цзыхао заметил еще одну пустую телегу, которую тянули к воротам четверо каторжан. Юноше не требовалось острое зрение Лижэнь, чтобы разглядеть на ней обильные бурые пятна.

— Чума, — тихо слетело с его губ. — Это какая-то чума, хотя я и не знаю, какая именно.

— Мы всё еще идем туда?

— Вряд ли она сможет нам навредить, — покачал головой практик. — К тому же, теперь я еще сильнее хочу оказаться внутри. Пускай я не смогу исцелить целую провинцию, но хотя бы попытаюсь узнать, есть ли что-то в моих силах, чем можно помочь. Да и мне необходимо выяснить источник этого омерзительного предчувствия. Чем бы оно ни было, ему здесь не место.

— Маленький доктор Тянь.

— Если я смогу, — кивнул юноша. — Я сам долгое время был болен. Люди попросту не замечали меня или бросали в меня камни. Дедушка Цзюнь помог мне исцелиться и показал, как я могу лечить себя сам. Я найду способ помочь. Я не из тех, кто бросает камни.