Симптомы болезни проявлялись предельно ясно. Сначала заболевшие страдали от легких недомоганий вроде белого налета на языке и набухания шейных желез. Затем начинался кашель и небольшой жар. Обычно спустя несколько дней больные шли на поправку. По крайней мере, так казалось.

В течение недели лихорадка возвращалась, принося с собой крайнюю слабость в конечностях. Снова накатывал кашель и воспалялись железы, отчего глотать становилось тяжело и больно. Ощущение удушья, постоянное першение в горле и жгучая жажда, которую страшно было утолить из-за боли, приносили невыносимые муки. Младенцы и старики, а также люди с ослабленным здоровьем, рисковали не пережить этот этап. Однако большинству удавалось выкарабкаться.

До тех пор, пока спустя пятнадцать дней после появления первых признаков не накатывала третья волна жара. Дышать становилось невероятно тяжело, железы раздувались до такой степени, что каждое движение причиняло агонию, а попытка сделать глоток воды оборачивалась настоящей пыткой. Конечности слабели настолько, что отказывались служить, малейшая попытка сесть вызывала головокружение, и многие больные жаловались на приступы острой паранойи. Из-за высочайшей температуры лица жертв алели, придавая им почти праздничный вид, который мгновенно сменялся мертвенной бледностью, стоило их дыханию оборваться. Подобная участь постигала примерно одного из десяти зараженных.

Те же, кто выживал, редко отделывались без последствий. Затяжная слабость в теле считалась обычным делом и могла длиться от недели до месяца без малейших признаков улучшения. Никто не знал, сколько именно это продлится, ведь поветрие было совершенно новым. Некоторые бедолаги, казалось, и вовсе не могли исцелиться до конца. Их горло продолжало саднить, мешая нормально глотать и не давая сделать глубокий вдох. А те несчастные, чья лихорадка пылала жарче и дольше всех, навсегда теряли рассудок. Помутившись умом, они тщетно пытались осознать свою новообретенную немощь и понять, как выживать в эти полные хаоса времена.

Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь шли по улицам. Воительница позволила юноше вести их за собой, заметив, как его взгляд буквально считывает окружение, систематизируя и подмечая детали, которые сама она попросту упускала. Практик провел их по широким проспектам, свернул на поперечные улицы и, наконец, углубился в переулки. Спутники не пытались прятаться от глаз смертных, не видя в этом никакой необходимости. Простые люди могли и не догадываться об их принадлежности к миру бессмертных, однако любой понимал, что переходить дорогу тем, кто держится со столь абсолютной уверенностью, себе дороже. По крайней мере, без очень веской причины, а в охваченном чумой городе двое путников без малейших признаков богатства не вызывали ни у кого алчности.

— Я ищу лекаря, — произнес Тянь Цзыхао, отыскав нищего и присев рядом с ним на корточки.

Бродяга сложил руки лодочкой и снизу вверх посмотрел на заклинателя.

— Это лучшее, что я могу предложить, брат, — юноша сунул руку за пазуху и извлек оттуда остывшую булочку.

— Ха. Ты пришел по адресу. Прямо за углом, через несколько дверей. Лекарь Цзинь переоборудовал свою гостиную под аптеку и открыл двери для всех желающих. Не пропустишь, — безногий калека махнул тонкой как палка рукой, пока другой, перепачканной в грязи, уже жадно хватался за угощение.

— Благодарю.

Жилище лекаря выглядело скромно, как и все соседние постройки. Район нельзя было назвать откровенно нищим или трущобным, но грань пролегала совсем близко. Юноше казалось, что он видит отчаяние в тщательно выметенной улице и до блеска отмытых ставнях. Словно постоянное поддержание чистоты могло отпугнуть пятно настоящей нищеты. Практик слегка улыбнулся. Возможно, так оно и было. Сохранение сердца дао незамутненным и светлым являлось источником истинного богатства, по крайней мере, в его понимании.

Снаружи приемной выстроилась очередь. Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь пристроились в конец вереницы людей и стали терпеливо ждать. Это время отлично подходило для медитации. Последние несколько дней выдались весьма напряженными, особенно после вынужденной неподвижности духовной практики в саду Ловца Пустоты. Возможность спокойно помедитировать пришлась как нельзя кстати. К тому же ожидание заняло не больше двух часов. Сущая мелочь, из-за которой не стоило поднимать шум.

Лекарь Цзинь оказался худым, почти таким же истощенным, как и его пациенты. Его кожа приобрела желтоватый оттенок, глаза потускнели, а волоски, растущие из родинки на щеке, безжизненно поникли. Юноша сдержал понимающий кивок. Именно так выглядело лицо настоящего целителя. Человека, который доводит себя до изнеможения, спасая жизни неблагодарных людей.

— Вы двое не больны, а если пришли за афродизиаками, проваливайте. Все укрепляющие снадобья нужны мне для по-настоящему больных людей, — усталость придала словам мужчины ядовитую резкость, на что Тянь Цзыхао лишь сложил руки лодочкой и почтительно поклонился.

— Господин неправильно меня понял. Моя фамилия Тянь, и последние десять лет я имел честь изучать медицину. Хотя я не считаю себя полноправным лекарем, я умею составлять простые снадобья, диагностировать распространенные недуги, вправлять кости, зашивать раны и проводить базовое иглоукалывание. Я выполняю поручение и не могу слишком долго задерживаться в этом городе, но я пришел к вам с единственной просьбой.

— Позвольте мне стать вашим помощником, — практик поклонился еще раз, на этот раз гораздо ниже. — Если вы не нуждаетесь в моих услугах, пожалуйста, скажите, кому они могут пригодиться. Мое единственное желание заключается в том, чтобы помогать и исцелять.

— Горные аскеты? — доктор окинул их двоих цепким взглядом, внимательно изучая внешний вид, после чего его лицо побледнело, затем пошло красными пятнами и, наконец, приобрело суровое выражение.

— Меня так называли, — улыбнулся юноша.

— И вы действительно желаете помочь?

— Да. И я не приму никакой платы. В нынешних обстоятельствах брать деньги было бы нарушением моего пути.

— Десять лет изучения медицины, — мужчина шумно выдохнул. — Говорят, в горах десять лет пролетают как один миг. Здесь же это целая вечность. И в то же время тоже миг. Мы не знаем, как распространяется поветрие. Милостью предков, эта чума не так заразна, как некоторые болезни из прошлого. Выяснить пути ее передачи стало бы величайшей помощью с вашей стороны. Второе по значимости дело заключается в охлаждении избыточного ян у больных, чтобы сбить жар и не дать мозгу свариться. Третье — заставить их принять лекарство. Мы лечим их растертой в порошок бахромчатой ряской, замешанной в чай, но никто не питает иллюзий, что это исцеляющее средство. Ряска в изобилии растет в каналах, поэтому она дешева, доступна и помогает охладить тело.

— Понял, — кивнул Тянь Цзыхао. — Лижэнь, не могла бы ты отследить болезнь?

«И как мне это сделать?» — послала она ему мысль с помощью заклинания.

«Иди по следу ци инь. Судя по вызываемым симптомам, это болезнь фазы ян, однако сама по себе хворь должна иметь природу инь. Ты должна суметь отследить потоки энергии инь. Если не выйдет, постарайся выйти на связь с другими практиками в городе. Узнай, что им известно». Юноша ободряюще улыбнулся спутнице. «Я никуда не сбегу. Останусь здесь, с лекарем Цзинем. Если мне придется уйти в другое место, я пришлю тебе сообщение. Благодаря этому заклинанию мы не потеряем связь».

— Хорошо. Смотри мне, чтобы был здесь, когда я вернусь, — воительница отрывисто кивнула, развернулась и широким шагом вышла за дверь, не оглядываясь.

— Жена? — лекарь бросил на него короткий взгляд.

— Спутница на пути Дао.

— Звучит как жена.

— На самом деле это совершенно разные вещи, хотя я не уверен, что смогу объяснить разницу, не тратя ваше драгоценное время, — заклинатель пожал плечами. — А теперь, господин Цзинь, пока вы будете рассказывать, чем конкретно я могу помочь вашим пациентам, позвольте мне заварить вам чашечку чая. Гарантирую, он мгновенно поставит вас на ноги.

Тянь Цзыхао тщательно контролировал жизненную энергию и ци в чайных листьях, стараясь не насыщать напиток своим пониманием стихий. Он постепенно начинал лучше осознавать то, как его прикосновения влияют на мир смертных. При должном внимании он мог отчетливо это видеть: каждое касание его рук оставляло легчайшие следы духовной энергии, которые быстро рассеивались, но всё же сохраняли едва уловимый осадок. Абсолютно незначительный для него самого, но, как он знал, способный оказать огромное влияние на обычного человека.

Чай пришелся целителю Цзиню явно по вкусу.

— Я снова молод! — возопил лекарь, а волоски на его родинке задрожали от экстаза. — О, погоди у меня, Маленькая Орхидея! Я покажу тебе, сколько еще жизни осталось в этих старых бедрах! Вздумала дразнить старого пса? Хр-р-рм! Вот погоди, увидишь, как я с тобой управлюсь!

— Оглядываясь назад, возможно, добавлять в чай женьшень и черный перец было излишним, — пробормотал юноша.

— Вовсе нет! Впервые за долгие недели я чувствую себя живым! Итак, говоришь, умеешь ставить диагнозы и делать иглоукалывание? Малыш Третий, ты где там? Иди сюда, у меня есть для тебя задание.

В дверях появился тщательно отмытый, хоть и одетый в потрепанные вещи ребенок, ужом протискивающийся сквозь толпу ожидающих.

— Лекарь Тянь, это Малыш Третий, он вырос в этом районе, — мужчина вперил в юношу тяжелый взгляд. — Ты точно уверен, что не возьмешь плату?

Практик молча покачал головой.

— Хорошо. Отведи его в пансион госпожи Ли. Он позаботится о тамошних пациентах, — лекарь обратился к мальчику, а затем Тянь Цзыхао внимательно посмотрел на вновь обретшего бодрость доктора. — Это что-то вроде импровизированной лечебницы. Скорее даже приют. Семьи, не имеющие средств на должное медицинское обслуживание или покупку лекарств, приносят своих больных туда. Кто-то жертвует еду, кто-то готовит, другие занимаются уборкой. Рабочих рук вечно не хватает, но это всё равно лучше, чем держать зараженных дома. Когда выдается свободная минутка, я наведываюсь туда. Делаю всё, что в моих силах. Старина Цао и старина Вэй поступают так же. Они тоже мало чем могут помочь, но людям становится легче на душе, когда они видят приходящих лекарей и аптекарей.

— Надежда.

— Надежда, — кивнул господин Цзинь.

— У вас случайно не найдется набора игл для акупунктуры, который я мог бы одолжить? — почтительно поклонившись, спросил юноша. — Мои иглы не подходят для людей с ослабленным телосложением. Он продемонстрировал одну из своих роговых игл и увидел, как лекарь непроизвольно отшатнулся.

— Ты правда...

— Я использовал их на себе. И, к счастью, весьма эффективно, хотя боль при этом была просто невыносимой.

— Да уж. Невыносимой. Держи, на этих иглах я проходил свое обучение. Они имеют для меня огромную сентиментальную ценность, поэтому я жду, что ты вернешь их. Чистыми.

Тянь Цзыхао улыбнулся и с глубокой благодарностью принял плотный тканевый сверток.

Юноша направился к двери, мысленно сообщая Лижэнь о том, куда именно он направляется, и вслед за мальчишкой вышел на улицу. Заклинание связи на большом расстоянии оказалось невероятно удобным. Практик явственно ощущал облегчение в мыслях своей спутницы, которой явно льстило то, что он постоянно держит ее в курсе своих передвижений.

«Я искренне надеюсь, что с Морнинг Край случится нечто абсолютно дьявольское. Я не так уж часто желаю людям подобного зла, но в ее конкретном случае я был бы просто В ВОСТОРГЕ, узнав, что ее сожрал тигр или какая-нибудь другая тварь».

«Не переживай. Пока что она всё еще торчит на горе, но я могу практически гарантировать, что если девчонка начнет изучать эти астеризмы и возможные формации, которые они могут образовывать, безумие станет более чем вероятным исходом. Во всяком случае, всё зависит от того, насколько глубоко в дебри она полезет. Было бы еще лучше, если бы массив защиты пал. Такое путешествие начинается во свете, а заканчивается в вечной тьме. И всё же есть особое очарование в понимании того, что она чувствует себя загнанной в ловушку, осознавая, какие колоссальные тайны и могущество скрыты по ту сторону двери в небесах. Двери, до которой она не в силах дотянуться. Не в силах... если только не пойдет на крайние меры. Ужасающие меры».

«Дедушка... я уже давно задаюсь вопросом, чем именно ты занимался до того, как стал призраком?»

«Делал всё, что было в моих силах, как и все остальные. Похоже, у твоего маленького провожатого появился вопрос».

— Да, Малыш Третий? — юноша опустил взгляд. У ребенка либо возник какой-то вопрос, либо он очень хотел по нужде. В любом случае, на лице мальчишки застыло выражение крайней срочности.

— А вы правда лекарь?

— Целитель, проходящий обучение, это уж наверняка. Я занимался приготовлением лекарств, проводил хирургические вмешательства, вправлял кости, ставил диагнозы и всё в таком духе.

— А вы сможете вылечить сестренку Бин?

— Пока не знаю. Она находится в пансионе госпожи Ли?

— Ага. Я отвел ее туда, когда она в первый раз упала в обморок.

— М-м-м. Тогда давай поторопимся. Надеюсь, госпожа хорошо о ней заботится.

— Госпожа Ли мертва, — Малыш Третий резко обернулся и смерил заклинателя сердитым взглядом.

— Это не имеет значения, — улыбнулся практик. — Я знаком как минимум с двумя полезными призраками. Пойдем, отведи меня к ней. Не могу обещать, что исцелю ее, но клянусь сделать всё, что в моих силах.

Пансион госпожи Ли представлял собой двухэтажное здание с дюжиной комнат, до отказа забитых людьми. Между больными оставалось едва ли по паре футов свободного пространства. Большинство несчастных лежали прямо на брошенных на пол матрасах, а рядом ютились ночные горшки и маленькие кувшины с водой. Зловоние стояло такое плотное, что его можно было ощутить физически. Юноша понимал, что нечистоты выносили, однако добровольцев катастрофически не хватало, в то время как пациентов было великое множество.

— Малыш Третий, у тебя есть друзья, которые любят сладости?

Ребенок одарил его презрительным взглядом.

— Отведи меня к малышке Бин, а затем отправляйся на поиски своих друзей. Выбирай самых старших и здоровых. Потом возвращайтесь. Если вы вынесете отсюда все до единого ночные горшки, я дам каждому по три конфеты.

— Шесть.

— У меня ровно двадцать леденцов. Можете забрать их все и разделить между собой как вам будет угодно, при условии, что все горшки будут опустошены и тщательно вымыты. Тщательно вымыты. И никакого полоскания в колодцах. Думаю, мне не нужно объяснять почему.

— Почему?

— А тебе нравится есть дерьмо?

— Нет!

— Вот поэтому.

— Я не понимаю.

— Значит, ты не получишь конфет, — усмехнулся Тянь Цзыхао.

— Я всё понял, — мальчик отрывисто кивнул. — Малышка Бин находится вон там.

Юноша вошел в провонявшую нечистотами комнату, и мальчишка указал ему на маленькую девочку лет пяти. На первую пациентку, которую практик будет лечить не в качестве помощника, санитара или полевого лекаря, а как самостоятельный и полноправный целитель.