Вопрос о ночлеге оказался на удивление сложным, поскольку даже на вторую ночь пребывания в Пылающем Знамени они так и не смогли найти подходящего решения. Самый очевидный выход заключался в том, чтобы просто отстоять очередь у ворот, получить пропуск, заселиться в отведенный гостевой дом и в целом следовать установленным правилам. Подобный подход оказался бы куда более удобным и менее утомительным, нежели прятки по заброшенным зданиям. Именно так надлежало поступать добропорядочным путникам. Сама эта мысль заставила обоих скривиться.

— Смертный воздух. Он был достаточно неприятен еще на стадии Сферы Земного Человека, но теперь ощущается просто отвратительно. Это сродни походу в местные трактиры. Я могу наслаждаться вкусом блюд, однако в них чего-то не хватает. Я слушаю разговоры людей, но чувствую себя совершенно оторванной от них, — голос Лижэнь упал, сменив раздражение на легкую тоску.

— Такое чувство, будто мы прячемся не только от других практиков сферы Небесного Человека или еретиков, но и от всего мира смертных, — фыркнул Тянь Цзыхао, а затем изогнулся назад. Юноша потянулся одной рукой вверх и назад до тех пор, пока не коснулся черепицы позади себя. Опершись кончиками пальцев о крышу, он сумел изогнуть и поднять свое тело в вертикальную стойку. Он балансировал на кончиках пальцев одной руки, устремив стопы к небесам и не ведая ни малейшей дрожи. Заклинатель убирал пальцы один за другим, пока не остался стоять на одном лишь мизинце. Легким усилием этого крошечного пальца он подбросил себя в воздух. Практик взлетел достаточно высоко, чтобы зависнуть в полете на заметное мгновение.

Черепица, от которой он оттолкнулся, осталась совершенно нетронутой. Она также ничуть не пострадала, когда юноша благополучно приземлился на тот же самый мизинец.

— Не самое возвышенное зрелище из тех, что я могла бы вообразить, но я понимаю, о чем ты, — пожала плечами Лижэнь. — В бездну все это. Пусть будет пустая лавка. Там наглухо заперты ставни. Уединения предостаточно, а наша новая палатка вполне удобна, пусть и тесновата.

Перед тем как лечь спать, Тянь Цзыхао выполнил комплекс ударов ладонями. Он по-прежнему следовал формам Восемнадцати Ладоней, Покоряющих Дракона, однако неуловимо менял способ их применения. Истинная суть этого искусства заключалась во внутреннем использовании энергии, но год болезненных неудач научил его тому, что правильный мысленный настрой необходим в равной степени. В этом крылось нечто поистине Небесное, сама идея того, что истинное искусство объединяет намерение с физической оболочкой и ци.

— Жизненная энергия, под которой подразумевается тело и фундамент земной сферы, затем ци, одушевляющий дух, энергия, дыхание и первозданная материя мироздания для сферы Небесного Человека, и, наконец, намерение, — произнес Тянь вслух, и эта мысль заставила его замереть прямо посреди связки движений. — Разум, интеллект, но нечто большее, мысль перед самой мыслью и вне всяких мыслей. Шэнь. Для истинного искусства необходимо задействовать все эти элементы.

Лижэнь посмотрела на него, ожидая дальнейших объяснений. Юноша усмехнулся и потер затылок. Это прозвучало так, словно для приготовления курицы с рисом нужны и курица, и рис. Все абсолютно верно, но какой в этом смысл?

— Не знаю, просто все внезапно сложилось воедино, — признался Тянь. — Те самые вещи, о которых мне твердили долгое время. Что лучшие искусства ведут к дао, что все сущее содержится во всем остальном, что мы несем в себе все три типа энергии с самого рождения, и все прочее в том же духе. Моя техника ладоней не может ограничиваться лишь контролем жизненной силы или ци, она обязана взаимодействовать с намерением или мысленным образом, как в случае с Луной, Пересекающей Озеро.

— Не так-то просто создать собственное боевое искусство! — рассмеялся юноша и с глухим стуком уселся на пол.

Молодые люди посвятили всю ночь духовной практике. Тянь Цзыхао сжимал в ладонях свои дротики Небесных Ласточек, непрерывно питая их собственной ци. Заклинатель обнаружил, что намерение влияет и на его совершенствование. По совету дедушки Цзюня он представлял гигантскую рыбу, заглатывающую целое море, прежде чем выплюнуть его обратно. Кажется, этот метод работал. Изменения были едва уловимыми, но юноше казалось, что эффективность поглощения энергии снова слегка возросла.

Еще одним недавним открытием стала удивительная совместимость техник культивации Тяня и Лижэнь. Снижение концентрации ци воды вокруг юноши означало, что для девушки оставалось относительно больше ци огня. Точно так же поглощение огненной энергии облегчало Тяню процесс фильтрации водной стихии. Перемены не казались разительными, однако на достаточно длительном отрезке времени столь незначительные преимущества непременно суммировались. Сфера Небесного Человека умела заставить переосмыслить привычный порядок вещей. Десятилетие считалось теперь поистине кратким сроком. Каковы же будут последствия через три столетия? Или через шесть?

На следующее утро пара незаметно ускользнула из города. На север вела лишь одна главная дорога, поэтому догадаться, с какой стороны прибудет Царь Ада Хэньшэнь, не составило ни малейшего труда.

— Слушай, если мы обнаружим еретиков, устраивающих засаду на Хэньшэня, как думаешь, это будет потому, что у него много врагов, или из-за того, что с ним путешествует потомок твоего наставника?

— Без понятия. Я все еще считаю огромным совпадением тот факт, что потомок моего учителя оказался в его свите, — покачала головой Лижэнь. Поскольку Тянь Цзыхао одержал победу в игре «Камень, ножницы, бумага», теперь девушка угрюмо покоилась на его руках, пока он нес ее по воздуху.

— Ммм. И все же. Потомок того почтенного, пробудивший пусть даже крошечную частицу своей родословной, не сможет вести спокойную жизнь, даже будучи простым смертным, и он всей душой будет ненавидеть ложь и несправедливость. А цензор, взявший на себя роль Царя Ада для целого королевства, очищающий ряды чиновничества и торговых сословий? Разве можно придумать лучшего покровителя?

— Как человек, унаследовавший силу родословной, должна тебе сказать, что они не так сильны, как ты можешь вообразить, — продолжила ворчать Лижэнь. Девушка немного поерзала, пытаясь устроиться поудобнее. На самом деле в ее положении не было по-настоящему удобной позы, поэтому подобные телодвижения происходили довольно часто.

Тянь тихо фыркнул, но спорить не стал. Юноша не сводил глаз с земли, выискивая признаки надвигающейся угрозы или армейскую колонну.

— Полагаю, все путешествующие с цензором передвигаются верхом или в экипажах. Какое расстояние они способны преодолеть за один день? — поинтересовался Тянь Цзыхао.

— Не знаю. Миль сорок?

Тянь на мгновение задумался. — Понятия не имею, много это или мало для смертного. Кажется, что расстояние невелико, но кто знает? Допустим, сорок. Слухи гласят, что он находится примерно в неделе пути от города или даже ближе. Получается около двухсот восьмидесяти миль вниз по дороге.

— Ага.

— Я не знаю точно, с какой скоростью мы летим на этом мече, но прошло уже несколько часов.

— Знаю. О предки, еще как знаю, — она снова повела плечами, и острый край ее доспеха болезненно впился ему в грудь.

— Где же кавалерия?

Лижэнь не ответила. Она перестала ерзать и устремила взгляд поверх степей. Местность отнюдь не была ровной. Земля перетекала в холмистые долины, а невысокие возвышенности и впадины придавали рельефу открытого пространства особую фактурность. Вряд ли за этими холмами удалось бы спрятать целую армию, но несколько сотен человек? Особенно если рассредоточить их отрядами? Вполне осуществимо. Разумеется, если только у противника не было своих практиков.

Тяню захотелось почесать подбородок, но его руки были заняты Лижэнь. В целом юноша чувствовал себя вполне удовлетворенным. Они следовали вдоль дороги еще час, пока нечто не начало щекотать края восприятия практика. Он мгновенно остановился, крепче прижав к себе спутницу, пока его глаза выискивали любую малейшую странность.

— Там! — указала Лижэнь.

— Орел? Но я чувствую исходящую от него ци. К тому же весьма странную, не проклятую, а иньскую, — произнес Тянь Цзыхао, долго всматриваясь в крошечное пятнышко на широком лоскуте синего неба.

— Каким-то образом заколдован, — Лижэнь не сводила глаз с птицы. — Должно быть, они занимаются тем же, чем и мы. Выискивают армию.

— Он кружит над одним местом. Я бы сказал, что этот кто-то их уже нашел, — Тянь подался вперед и ускорил полет меча.

— Орел заметил нас.

— Он собирается атаковать?

— Пока нет, — Лижэнь начала озираться по сторонам, пытаясь определить местоположение врага. — Над теми холмами висит какая-то дымка. Она указала направление, и Тянь проследил за ее рукой. Покатые холмы словно мерцали, подобно раскаленному воздуху над пылающим камнем.

— А вот и кавалерия. Неудивительно, что они находились так далеко!

Всадники на белых лошадях скакали в авангарде и арьергарде длинной колонны. Десятки фургонов ползли по дороге, влекомые тяжеловозами. Темп движения был до безумия медленным. Повозки жалобно стонали и надрывались на каждой дорожной ухабе, а их огромный вес ложился тяжким бременем на оси, колеса и самих возниц. Пыльные, уставшие люди смотрели куда угодно, только не прямо перед собой. Они явно не желали, чтобы их взгляды задерживались на черном экипаже, запряженном шестеркой вороных коней, который двигался во главе процессии в окружении отряда кавалеристов.

— Это засада! — процедил сквозь зубы Тянь. — Я чувствую только шестерых практиков в конвое, все в сфере Земного Человека, и ни одного на девятой стадии. А ты?

— То же самое. Чем бы ни была эта дымка над холмами, она скрывает ци и жизненную энергию всех, кто находится за ней. Подожди. Она движется.

— Живо на землю! — скомандовал Тянь, направив меч в крутое пике, а когда кивнувшая Лижэнь спрыгнула с поистине гибельной для обычных людей высоты и приземлилась, едва согнув колени, юноша снова взмыл ввысь и, сложив ладони рупором у рта, прокричал: — К БОЮ, ВРАГИ ИДУТ С ВОСТОКА!

Солдаты мгновенно встрепенулись. Руки крепче сжали древки копий. Командиры отрядов выкрикивали приказы, выстраивая кавалеристов в боевые порядки. Разведчики рванулись вперед под пронзительные звуки сигнальных рогов. Бородатый мужчина, с виду напоминавший обычного возницу, бросился к задней части одного из фургонов и принялся выпускать почтовых голубей. Птицы отчаянно замахали крыльями, направляясь на юг, к Пылающему Знамени. Тянь увидел, как орел развернулся и устремился к ним в пике. Рука заклинателя молниеносно метнулась вперед. Орел изогнулся в воздухе, пытаясь уклониться, но с каких это пор дикая птица может сравниться в проворстве со стаей выпущенных скрытых ласточек?

— Выходите, чтобы я могла вас прикончить! — яростно прокричала Лижэнь, раскручивая свое пылающее копье.

Мерцающая дымка рассеялась. Сотни всадников вырвались из-за холмов. На тетивы коротких луков с устрашающим двойным изгибом легли стрелы с гусиным оперением, которые спустя мгновение устремились в цель с пугающей точностью. Солдаты на белых скакунах бросились в атаку, низко пригнувшись к конским шеям и жаждя поскорее сблизиться с юркими налетчиками.

Тянь безостановочно скользил взглядом по полю боя, выискивая практика сферы Небесного Человека, который просто обязан был там находиться. Земные заклинатели вырвались из колонны, бросившись прямо в гущу смертных и полностью их игнорируя. Юноша ощутил их жизненную энергию: пятеро на седьмой стадии, один на восьмой, ничего выдающегося, и ни на одном из них не было знакомой ему формы. Обычные наемники из заурядных сект или вовсе вольные бродяги. Они обрушились на казалось бы простых кочевников, пытаясь срубить их с седел, однако столкнулись с истинной магией степей.

Тянь Цзыхао мог чувствовать это посредством своего чутья стихий и ци, даже если и не мог найти этому разумного объяснения. На острие шаманского копья отчетливо виднелась призрачная пасть кусающего волка, а рубящая сабля несла в себе всю тяжесть медвежьей лапы. Доспехи из металлических пластин, нашитых на звериные шкуры, поглощали удары с непоколебимостью древних скал. Духовная энергия не циркулировала в их телах так, как это происходило при использовании техник ортодоксальных практиков. Юноша совершенно не понимал природы их сил, как не имел и ни малейшего времени на их изучение.

— Я вышел на охоту за одним кроликом, а поймал сразу трех. Духи воистину приглядывают за своим народом, — произнес выехавший вперед на лошади с зеленой шерстью иссохший старик, чье лицо состояло скорее из глубоких морщин, нежели из туго натянутой кожи. — Двое неоперившихся колдунов, заблудившихся в степях. Неужто вы возомнили, будто явились сюда ради спасения страждущих?

Шаман поднял костлявую руку и швырнул горсть волчьих зубов прямо на траву. В тех местах, куда они упали, из земли выпрыгнули белые волки, окруженные ореолом пламени инь. Они не дотягивали до истинной сферы Небесного Человека, но подобрались к ней вплотную. Старик вскинул собственный лук, весьма потрепанный, с красными кисточками на концах и синими узорами, выведенными вдоль его плеч.

Лижэнь не стала дожидаться, чтобы выяснить, на что способно это оружие. Девушка бесстрашно бросилась прямо в волчью стаю. Она сражалась своим роговым копьем, даже не утруждая себя применением боевых искусств, а просто колола, рубила и сокрушала призрачных зверей. Эти волки жутко выли от ударов и вспыхивали холодным огнем, однако совершенно отказывались умирать.

Тянь Цзыхао последовал ее примеру, направив свой меч в пике и одновременно занося посох для удара. Юноша жаждал посмотреть, какие еще фокусы сможет выкинуть этот шаман, когда на него обрушится вес небольшого холма. Старик посмотрел на летящего заклинателя и тихо рассмеялся, едва заметно растянув губы в улыбке. Его зеленошерстный скакун грациозно отступил назад, не оставляя и следа копыт на примятой траве, и легко уклонился от сокрушительной атаки Тяня. Шаман хладнокровно вскинул лук и натянул тетиву до самой щеки.

— Три кролика за одну охоту. Какой славный выдался денек.