Тяжелый посох обрушился на шамана, однако тот, казалось, совершенно не придал этому значения. Старые руки оставались непоколебимыми, пока зеленошерстный скакун гарцевал под ним, а наконечник стрелы ни на миг не отклонялся от груди Тянь Цзыхао. Тетива с громким щелчком сорвалась, хлестнув по кожаному наручу.

Юноша внимательно следил за противником, ожидая именно этого мгновения. Он резко отклонился влево, направив летящий меч вниз под острым углом. Все решали доли секунды, которых едва хватило для маневра. Стрела с костяным наконечником скользнула по плечу, оставив глубокий порез, источающий въедливую ауру проклятия. Практик лишь хищно оскалился и рванулся вперед, даже не подумав прервать свою атаку. С каких это пор он стал бояться проклятий? Воспользовавшись мгновением после вражеского выстрела, заклинатель совершил выпад, обрушивая окованный железом посох прямо на голову старца.

Но шаман отнюдь не собирался покорно принимать удар. Зеленошерстный конь двигался почти так же легко, как сам Тянь на своем клинке, удерживая хозяина на безопасном расстоянии. Старик держал лук в левой руке, а правой выхватил короткую, едва изогнутую саблю. Юноша едва успел выставить посох для блока, как в него врезалась чудовищная сила. Неведомый удар заставил его закружиться в воздухе и отлететь назад, пока он не врезался в кого-то, пробив человека насквозь. Заклинатель кубарем покатился по грязи, летящий меч отлетел куда-то в сторону, и лишь инстинкты, выкованные жестокой жизнью, заставили его продолжить движение в ту самую секунду, когда удалось вновь обрести равновесие.

И это спасло ему жизнь. Зрение еще не успело полностью проясниться, а слух уже уловил глухой стук стрел, вонзающихся в землю со всех сторон. Искусство Луны, Пересекающей Озеро, в очередной раз доказывало свою невероятную ценность. Практик влил в технику еще больше духовной энергии, отчаянно моргая и пытаясь сфокусировать взгляд на шамане.

Тянь вскинул посох обеими руками, закрывая переднюю полусферу. На древке зияла зарубка глубиной почти в полдюйма, оружие явно только что уберегло его от верной смерти. Несмотря на это, в голове билась лишь одна досадливая мысль: «Я ведь только-только заполучил эту вещь! Только заполучил!».

Впрочем, времени на отвлеченные размышления не оставалось. Лижэнь отчаянно сражалась с призрачными волками и, казалось, успешно держала оборону, однако ее взгляд был напряжен, а дыхание стало тяжелым. Убитые ею звери отказывались оставаться мертвыми. Значит, это какая-то разновидность призыва. Некие призрачные сущности. Тянь Цзыхао прекрасно знал средство от подобной напасти. Нужно просто прикончить создателя заклинания. Это сработало в пустошах, сработает и в степях.

Шаман поставил точку в этих размышлениях очередной летящей стрелой. Юноша скользнул по траве, полагаясь при уклонении скорее на инстинкты, нежели на зрение или слух. На самом краю восприятия возникло едва уловимое покалывание, словно легкое прикосновение к шее. Выругавшись, Тянь Цзыхао пригнулся, одновременно раскручивая посох до состояния ревущего размытого пятна. Он все равно почувствовал, как оперение чиркнуло по коже. Задержись он хоть на долю секунды, и снаряд пробил бы горло насквозь.

Наложенное на стрелу проклятие все же умудрилось впиться в плоть. Тонкие щупальца силы инь проникли внутрь, устремившись к позвоночнику и сердцу. Сутра Подавляющей Ад мгновенно разорвала зловредную магию в клочья, но послевкусие от этого столкновения оставило за собой тягучий, липкий страх. Сейчас он не побеждал шамана. В данный момент он пытался попросту выжить в схватке с ним.

Тянь бросился в атаку. Противник восседал на магическом скакуне и держал в руках дальнобойный лук. О бегстве не могло быть и речи. Либо победа, либо смерть, и для заклинателя шанс на триумф крылся исключительно в ближнем бою. Старец тоже это прекрасно понимал. Его конь кружил по самому краю поля брани, держась на почтительном расстоянии. Пешему воину ни за что было бы его не догнать. Тем не менее юноша устремился вперед, призывая летящий меч усилием воли и выбросом ци.

Шаман плавно, без видимых усилий натянул тетиву и выпустил очередную стрелу. Снаряд слегка отклонился вправо, а затем резко изогнулся, устремившись прямо к цели. Тянь вновь ощутил то самое легкое прикосновение чужеродной ци, на сей раз в области груди. Он снова закрутил посох с максимально возможной скоростью, отчаянно уворачиваясь. И все же стрела ударила точно в цель, едва перехваченная древком оружия. Удар не удалось отбить чисто, снаряд срикошетил вверх, прорвал ткань одеяний и впился в ребра, прежде чем окончательно отскочить. Из длинной раны хлынула кровь, пропитывая ткань. Юноша физически чувствовал, как проклятие пытается расширить порез и не дает крови свернуться.

Примчавшийся на зов летящий меч вонзился в землю, подняв облако пыли вокруг сияющего лезвия, и скользнул прямо под ноги Тяню. Оказавшись на клинке, практик подобно взрыву рванулся вперед. Никаких осторожных маневров, он несся прямо на шамана и его скакуна. Заклинатель низко пригнулся, выставив посох перед собой на манер кавалерийского копья.

Шаман не засмеялся. Ни тени улыбки не дрогнуло на его изрезанном морщинами лице. Тянь видел, что завладел полным вниманием старца. Однако в глазах кочевника не читалось ни единой капли страха. Это была лишь осторожность бывалого охотника, следящего за тем, чтобы кролик не выскользнул из рук в последний момент и не укусил за палец, притворяясь мертвым.

— УМРИ ЖЕ ДЛЯ МЕНЯ! — взревел Тянь, высоко вскидывая иззубренный посох, пока шаман хладнокровно доставал очередную стрелу, накладывал ее на тетиву и оттягивал к щеке. Юноша вновь ощутил на себе метку чужой ци, на этот раз давящую прямо в лоб, отчего его лицо исказилось в хищном оскале. Не подавая никаких внешних знаков, он лишь направил поток собственной энергии, и дротики Небесных Ласточек, отправленные ранее убить ястреба, стремительно спикировали вниз, ввинчиваясь в голову противника прямо с небес.

Оружию оставались считанные дюймы до затылка старца. Лишь пара дюймов. А затем они отлетели в сторону, со звоном отскочив от призрачной синей волчьей головы, укрывшей шамана подобно шлему. На какой-то миг Тянь действительно поверил, что добился своего. На долю секунды показалось, что его засада увенчалась успехом. Но противник даже не расплылся в победной улыбке. Он просто выпустил стрелу.

Тянь Цзыхао прекрасно знал, куда придется удар. Ему просто не хватило скорости, чтобы успеть полностью перекрыть траекторию полета посохом. Снаряд пробил очередную глубокую зарубку на древке, отскочил вверх и с рваным хрустом прошелся по краю головы. Практик отшатнулся назад, вновь срываясь с летящего меча, ослепленный вспышками искр перед глазами и оглушенный внезапным звоном в ушах.

— ЦЗЫХАО! — истошно кричала Лижэнь. Ему нужно было срочно что-то предпринять, ведь Лижэнь срывала голос в крике. Вот только оказалось невыносимо трудно сосредоточиться и разглядеть хоть что-то сквозь яркие вспышки света и этот проклятый звон!

Раздался звук, похожий на тяжкий вздох самого божества, сопровождаемый треском рвущегося шелка. А затем последовал влажный хруст, сродни ломающимся под тяжелым сапогом костям.

— Так близко, Красное Копье. Так близко. Но все равно недостаточно!

— Думаешь, сможешь сбежать с ци моего копья в своем теле? Даже Тень Травы не сможет унести тебя достаточно далеко или быстро для этого!

— Аха-ха. Великий Волк очень скоро сожрет твое колдовство. Сегодня я вполне удовлетворюсь одним убитым кроликом. Ваш Царь Ада и все его драгоценные солдаты вскоре расстанутся с жизнями. Вместе с вашими ничтожными наемниками.

Тянь яростно заморгал и повернул голову, пытаясь разглядеть происходящее. Шаман выглядел куда менее расслабленным и собранным, чем можно было судить по его голосу. Одной рукой он прижимал рану на груди, останавливая льющуюся кровь, в то время как вторая судорожно сжимала короткую саблю. Старик со свирепым видом взирал снизу вверх на тучного старца с длинной бородой и еще более длинным копьем, облаченного в бело-золотые одежды Секты Лучезарного Рассвета.

Сражение между практиками Сферы Земного Человека и смертными все еще пылало жарким огнем. Земные заклинатели превосходили шаманов числом, однако кочевники, казалось, обладали куда большей силой. По крайней мере, они успешно сковывали действия практиков, не позволяя тем прийти на помощь простым воинам. А солдатам Королевства подкрепление было жизненно необходимо. Тянь Цзыхао видел бесчисленные тела, разбросанные по степным травам. Воины Братства Белой Лошади считались элитой, закаленной в отчаянных схватках, и можно было с уверенностью заявить, что каждый из них стоил троих противников. Однако численное превосходство налетчиков составляло пять к одному.

Смертоносные стрелы со свистом срывались с двойных композитных луков, пробивая кольчуги и вонзаясь в незащищенные глотки или лица. Не сумев убить всадника, кочевники разили коня, а затем затаптывали спешенных солдат или пронзали их длинными копьями. Армейцы отвечали ударом на удар, и болты из их арбалетов с презрительной легкостью прошивали железные пластины и кожаные куртки налетчиков. Они также владели собственными пиками и прекрасно знали, как пустить их в ход. Сабли с обеих сторон безостановочно взлетали и опускались. Но кровавый прилив двигался лишь в одном направлении, и рейдеры подбирались к повозкам все ближе.

Теперь в бой вступили и возницы. Некоторые отчаянно защищали свои фургоны тяжелыми булавами или короткими копьями. Другие прятались за толстыми деревянными досками или на дальней стороне козел. Самые сообразительные старались не высовываться и делали все возможное, чтобы удержать лошадей от паники. Повозки были слишком тяжелы, чтобы их можно было перевернуть, но обезумевшая от страха лошадь могла легко покалечить себя и заблокировать путь всему каравану.

В этой безумной свалке рождались герои. Тянь точно знал, что даже сейчас там отчаянно сражаются будущие легенды и храбрецы. Но в клубах пыли он не мог их разглядеть. Все это было лишь сплошным страданием жизней, которым суждено вскоре оборваться. До тех пор, пока на поле боя присутствовал Великий Шаман, юноша не мог вмешаться в ход битвы, равно как и эксперты земной сферы. Цензору Хэньшэню, человеку, к которому он успел проникнуться симпатией, несомненно, суждено было погибнуть. Никакое мастерство владения мечом не смогло бы спасти его от копий и стрел бескрайних степей.

В тот момент Тянь Цзыхао воистину недооценил как самого Хэньшэня, так и Генерала Белой Лошади.

Тканевые борта фургонов с шелестом рухнули вниз, и скрытые под ними горящие бумажные талисманы метнули в небеса языки сине-белого пламени. За тканью обнаружились прочные деревянные баррикады, а в прорезанных бойницах блеснули наконечники арбалетных болтов. Десятки повозок. Сотни арбалетов. Времени не осталось даже на крик.

Болты вырвались наружу подобно стае черных змей. Они летели один за другим, не залпами, а непрерывными потоками. Если один снаряд не убивал налетчика, то это делали три последующих, а недостатка в боеприпасах, похоже, не предвиделось. Менее чем за минуту в воздух взмыла добрая тысяча болтов. А еще через минуту битва была окончательно завершена. Шаманы обладали поистине впечатляющими способностями. Исключительными способностями. Но их оказалось недостаточно, чтобы остановить десятки арбалетных болтов, летящих в каждого со всех мыслимых углов, выпущенных из многозарядных арбалетов солдатами, в совершенстве владеющими своим ремеслом. Некоторым счастливчикам хватило скорости, чтобы спастись бегством. Многим другим не повезло.

— Красное Копье!

— Ты впадаешь в маразм, маленький Волк. Ты перепутал свирепого тигра с безобидным кроликом! Будь ты истинным практиком, то, возможно, прожил бы достаточно долго, чтобы научиться видеть разницу!

— Это не имеет значения! Тебе ни за что меня не убить. Город Пылающего Знамени станет моим, и я преподнесу твою голову Избраннику Божьему в качестве скромного подношения!

— Я не смогу тебя убить? Тогда отведай моего копья!

— Глупец! — воскликнул шаман, поднимая саблю, и высвободил поток энергии в форме пускающего слюни волка, после чего развернулся и бросился наутек в бескрайние степи, так что его зеленошерстный скакун превратился в размытое пятно на фоне покатых холмов.

— ПРОКЛЯТЬЕ! Раскалывающий Камень, хватай его!

— Пытаюсь, черт возьми! — отозвался еще один даос в бело-золотых одеждах, появившийся из искаженного марева воздуха; его руки стремительно складывали тайные печати, посылая вперед волны пронзительно кричащих птиц, сотканных из чистого пламени.

— За ним!

Двое практиков сферы Небесного Человека стремительно умчались вдаль.

Это была самая настоящая засада. Тянь Цзыхао немигающим взглядом смотрел вдаль поверх степей. Засада и чертова контрзасада. Опять. В точности то же самое произошло во время его участия в торговом рейде. На языке вдруг явственно проступил вкус Чая Облачной Благодати. Юноша словно вновь сидел в шатре брата Луна, слушая, как умирающий герой вспоминает свои битвы у Зеленой Реки и нежные пальцы Сяосяо, перебирающие струны цитры в чайной. Он вспомнил, как все умирали вокруг каравана, и те крошечные отверстия, оставленные градом дротиков в плоти людей, дереве повозок и сухой земле. Тогда Лижэнь едва не погибла, заживо погребенная в «спасительном» коконе из затвердевшей земли. Он сам едва не лишился жизни, изрешеченный отравленными иглами и отчаянно пытающийся дышать сквозь песок и веревку своего дротика. И все это лишь ради того, чтобы эксперты сферы Небесного Человека могли вдоволь наиграться в свои засады.

Заклинатель сделал судорожный вдох, силой воли возвращая себя в настоящее. В этот раз все обернулось не так скверно. Мертвые и умирающие усеивали высокую траву, холодная сталь щедро пролила горячую кровь, но, несмотря на потери, произошедшее можно было с уверенностью назвать победой. На этот раз погибли далеко не все. Он заставил себя сделать еще один судорожный вдох. Задержал дыхание. А затем укрепил свой дух.

— Лижэнь, ты ранена?

— Только моя гордость. И мое сердце. Но я выживу. Тебе досталось куда сильнее.

— Нет ничего такого, чего не смогла бы исправить толика духовной практики, — отозвался Тянь, призывая обратно небесных ласточек и летящий меч, чтобы убрать их в пространственное кольцо. — Времени на отдых нет. Похоже, услуги Полевого Лекаря Тяня снова востребованы. Такое чувство, будто я никуда и не уходил.