Духовное восприятие Тяня растеклось по полю брани. Заклинатель пересчитал живых и мертвых, а затем отделил тех, чья жизнь угасала стремительно, от тех, кому еще предстояло долго мучиться. Смертные совершенно не озаботились сортировкой раненых. Никуда не годится. Впрочем, практики тоже не отличались организованностью. Оно и понятно, ведь все они были обычными наемниками, причем нанятыми не единым отрядом. Придется взять командование на себя.

— Лижэнь? Рассчитываю, что ты прикроешь мне спину и проследишь за порядком.

— Как и всегда, — девушка поправила шляпу и одернула одежды. Свое копье она убирать не стала.

— ВНИМАНИЕ! Я ЛЕКАРЬ! — Тянь приложил ладони рупором ко рту. — НЕСИТЕ КО МНЕ ВСЕХ ТЯЖЕЛОРАНЕНЫХ, КТО НЕ МОЖЕТ ПОМОЧЬ СЕБЕ САМ, ДЛЯ СОРТИРОВКИ! ЕСЛИ У ВАС ЕСТЬ СВОИ ЛЕКАРСТВА, СНАЧАЛА ИСПОЛЬЗУЙТЕ ИХ! СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ, СЛУШАТЬСЯ ОФИЦЕРОВ И НЕ МЕШКАТЬ!

Юноша позволил своей ци выплеснуться наружу, накрывая невидимым пологом весь караван. Этому голосу подчинятся.

Лижэнь вовсю трудилась, прочерчивая линии на вытоптанной траве. Зоны отмечались лоскутами ткани. Сюда самых тяжелых, туда тех, кто может подождать, отдельно обреченных и, наконец, тех, кому помощь вовсе не требовалась. Восприятие Тяня скользнуло по практикам. Ранены были все. Однако экстренное вмешательство требовалось лишь двоим, остальные вполне могли потерпеть.

— Ты и ты! Тащите этих двоих ко мне!

— Слушаемся, старший!

Колотые раны, обильные кровотечения, въевшаяся чужая жизненная энергия, не дающая тканям срастаться. Рассеченные артерии и вспоротые внутренности. Стремительно развивающаяся инфекция. О да. Словно он никуда и не уходил. Тогда он был куда моложе, хотя казалось, будто лишь вчера он стоял на коленях посреди красных песков, погрузив руки в живот боевого брата в тщетной попытке затолкать кишки обратно.

Изящные пальцы целителя порхали, точными движениями отправляя щепотки целебного порошка ровно туда, где они были необходимы. Чистая вода омывала раны, а давление духовной энергии останавливало кровь. Игла и нить стягивали разрубленную плоть, в то время как Искусство Притяжения Демонов безжалостно вырывало саму суть болезни. Весь процесс занимал считанные мгновения. О мягкости не шло и речи. Зато состояние заклинателя стабилизировалось, и Тянь мог переключить внимание на остальных пострадавших.

— Предки милостивые, он лишь пальцами пошевелил…

— Я исцелился. Я… я цел. Я не умру.

— Старина Жоу, старина Жоу! Лежи, старый дурак, швы разойдутся!

— Да ты не понимаешь, я не умру.

— Точно помрешь, если не ляжешь!

Мастер проигнорировал эту болтовню. Смертные находились в куда худшем состоянии и угасали гораздо быстрее. Ему срочно требовалось распределить обязанности.

— Ты, ты и ты! И ты тоже! Сортируйте их, а не просто сваливайте в кучу. Сестра Хун, укажи им, кого куда класть. А этого пока несите ко мне, — юноша указал на солдата со стрелой в шее, который, вопреки всякой логике и справедливости, до сих пор цеплялся за жизнь.

Время перестало измеряться минутами, если вообще когда-либо поддавалось такому счету. Теперь оно отмерялось ударами сердца. Вдохами и каплями пролитой крови. Скоростью наложения швов, темпами распространения инфекции в противовес сопротивляемости организма лекарствам. Существовал лишь один единственный пациент. Тот, что лежал прямо перед ним. Просто стоило залатать одни раны, как пациент тут же менялся, подкидывая новые увечья.

— Господин Бессмертный оказал помощь всем тяжелораненым, — Тянь отстраненно узнал этот голос, но сейчас личность говорившего не имела значения. Он все еще находился в трансе полевой хирургии. — Остальные поправятся сами, не стоит больше утруждаться.

— Черта с два! Ты, ты, ты, ты, ты, ты, ты, ты, ты и ты! А ну тащите свои задницы сюда! Кровь вы остановили, а как быть с инфекцией? Встать в строй. ЖИВО! Остальные, начинайте разбираться со сломанными костями. Видите, как распухают конечности? Думаете, там не начнется гангрена? Разберитесь с ними!

Тянь тренировался вплетать жизненную энергию в свой голос еще со времен первого визита в Пылающее Знамя. Теперь, на уровне Сферы Небесного Человека, этот эффект многократно возрос. Солдаты и погонщики засуетились так, словно им вкололи куриную кровь.

— Господин Бессмертный уже проявил безграничное сострадание, — спустя некоторое время вновь прозвучал тот же знакомый голос. — Нам стыдно просить, но не могли бы мы обременять вас заботой еще об одном человеке? Нам удалось взять живым одного из шаманов. Мы хотим убедиться, что он протянет достаточно долго для допроса.

Тянь замер. Когда-то он уже лечил еретиков. И прекрасно знал, что их ждет впереди. Пытки, а затем казнь. Вряд ли участь шамана окажется более завидной. Имело ли значение то, что по сути своей они были скорее бунтовщиками, нежели приверженцами порочных искусств?

Оказалось, что да, имело. От исцеления еретиков его мутило. От осознания того, что он пособничает палачам, к горлу подступала тошнота. Он больше не принадлежал секте. Ему больше не четырнадцать лет, и над ним не довлеет авторитет старших вместе с вбитым чувством долга. Возможно, из-за нехватки каких-то важных сведений погибнут люди, но верилось в это с трудом. Еще совсем недавно юноша сам был практиком Сферы Земного Человека и не знал ни единого проклятого факта, который стоило бы знать о войне в Пустошах Красного Камня. По крайней мере, в стратегическом плане. И он сильно сомневался, что шаман осведомлен лучше него. Но важнее всего было то, что он категорически не желал помогать в пытках. Все просто.

— Нет.

Повисла густая тишина. Целитель скорее почувствовал, чем увидел, как проситель молча поклонился и отступил. Тянь не прекращал работать руками, вправляя сломанную ногу лежащему перед ним бойцу. Солдат изо всех сил стискивал зубами кожаный ремень, сверкая белками глаз в приступе тяжелой одышки. Кость была сломана в трех местах, причем одна из ран оказалась раздробленной, вогнав осколки глубоко внутрь. Сборка таких переломов не отличалась ни скоростью, ни простотой, ни безболезненностью. Юноша применял множество грубых механических манипуляций, и его жесткая акупунктура мало чем облегчала страдания раненого.

Эта изматывающая круговерть продолжалась до тех пор, пока внезапно не иссякла. Все получили максимум помощи, возможной без длительного времени и глубокого покоя. Поле битвы привели в порядок. К тихому удивлению Тяня, пленников все-таки взяли живыми, а не прикончили на месте. Почему-то он был уверен в обратном. Заклинатель поднялся на ноги, с наслаждением потягиваясь. И снова позвоночник не издал ни единого удовлетворяющего хруста или щелчка. Просто приятное чувство расслабления. Этого вполне достаточно.

— Небесный Бессмертный, от лица всех наших братьев благодарю вас за спасительную милость.

Юноша опустил взгляд. Перед ним, опустившись на одно колено и почтительно сложив кулаки, замер воин. Белый плюмаж на его шлеме был перепачкан пылью и кровью. Командир, причем из тех, кто не отсиживается в тылу, раздавая приказы. Истинный полководец, рожденный в горниле битвы.

— Долг не требует ни оправданий, ни благодарности, хотя я ценю ваши слова, — произнес Тянь. — А я считаю это своим долгом. Прошу, поднимитесь.

— Еще раз примите мою признательность. Мы, безусловно, ожидали нападения, но полагали, что нашего запасного плана на случай появления Великого Шамана окажется достаточно. Если бы не ваше вмешательство, боюсь, битва была бы проиграна.

— Мы все равно оказались здесь, чтобы повидаться со старым другом, — едва заметно улыбнулся Тянь, прекрасно понимая, что в случае поражения пал бы и город Пылающее Знамя. — Грех было не принести пользу. Кстати говоря, Лижэнь...

— Он заходил сюда чуть раньше, — в голосе воительницы промелькнули странные нотки. Тянь перевел на нее взгляд и заметил, что она не отрывает глаз от весьма героического на вид юноши. Почему-то это слегка задело заклинателя. — И я нашла того, кого мы искали.

— Да ладно! Так просто? — изумленно моргнул Тянь.

— Найти его было как раз проще простого, — фыркнула девушка. — А вот обеспечить его безопасность окажется куда сложнее.

Именно об этом и говорилось во второй части напутствия Безжалостного, не так ли? А значит, обуздать свое раздражение будет немного труднее.

— Спрашивайте, — усмехнулся Тянь, заметив, как командир Братства Белой Лошади проследил за его взглядом. Воин явно порывался задать вопрос, но хранил почтительное молчание.

— Бессмертные искали имперского инквизитора Хэньшэня?

— Нет, по крайней мере не ради него самого. Мы искали мальчишку. Что вы можете мне о нем рассказать?

— Его зовут Хань Цзычэн, он родом из Города Синего Камня. Инквизитор Хэньшэнь взял его в ученики и сделал своим оруженосцем. Больше мне почти ничего не известно, Господин Бессмертный. Этот юноша славится своей молчаливостью. Он изучает боевые искусства и прекрасно проявил себя в нескольких стычках по пути сюда, включая и сегодняшнее сражение.

— Ненавидит лжецов? — кивнул Тянь.

— Сожалею, но я не знаю ответа на этот вопрос, Господин Бессмертный.

— Нам просто нужно перекинуться парой слов с Хэньшэнем, — Тянь сложил кулаки и отвесил легкий поклон. — Пожалуйста, позаботьтесь о своих людях. Когда мы пролетали над этими землями, между лагерем и городом не наблюдалось ничего достойного внимания, но это было некоторое время назад.

Они обнаружили цензора Хэньшэня, ныне имперского инквизитора Хэньшэня, или, как его называли в просторечье, Царя Ада Хэньшэня, сидящим в своем черном экипаже с книгой в руках. Бумажный переплет обложки затерся до блеска, а выцветшие буквы названия потускнели, сменив глубокий черный цвет на блекло-серый.

— Не припоминаю, чтобы читал «Ритуалы Чжоу», цензор. Стоящая вещь?

На суровом лице чиновника расцвела удивительная улыбка. Он выглядел бледнее, чем запомнилось Тяню. Впрочем, во время их совместного путешествия Хэньшэнь проводил под палящим солнцем очень много времени. Похоже, теперь он предпочитал не покидать пределов кареты.

— Текст дается с небольшим трудом, если не понимать контекста. Некоторые термины довольно архаичны. И все же я бы назвал этот труд одним из самых полезных произведений для любого читателя. Без него вряд ли возможно постичь саму суть этики. Примите мои поздравления, Небесный Бессмертный. Ранее не представилось подходящего момента выразить свое почтение, и, признаться честно, я не ожидал увидеть вас вновь. По крайней мере, в этой жизни.

Голос цензора оставался все таким же высоким, пропитанным той непринужденной элегантностью, что приходит лишь после долгих лет безупречного соблюдения дворцового этикета. Тянь улыбнулся, искренне радуясь знакомым интонациям и тому, с какой деликатностью чиновник подбирал слова.

— Прямо сейчас нас никто не подслушивает. Я бы сразу почуял, вздумай наши «надежные союзники» из Секты Лучезарного Рассвета греть уши, а чтобы прочесть ваши мысли, им попросту не хватит сил. Рад снова вас видеть, цензор.

— Взаимно. Мои поздравления вам и Бессмертной Хун. Но что привело вас сюда? Я был абсолютно уверен, что вы остались на Горе после того, как ее запечатали.

— Так и было. Вам известно происхождение вашего оруженосца?

— Боюсь, я осведомлен даже лучше него самого. Судя по всему, в родословной графа Цзиня обнаружилось нечто особенное, не попавшее в официальные летописи.

— Быть того не может! Он брат Маленького Сокровища?

— Сводный брат. Признанный неофициально, поскольку угораздило же его появиться на свет по другую сторону от дверей супружеской спальни.

— Какая вообще разница, с какой стороны двери он родился? И как можно признать кого-то неофициально? — Тянь обеспокоенно посмотрел на цензора Хэньшэня.

— Я совсем забыл о вашей неприязни к идиомам. Он бастард. Граф проникся симпатией к одной из служанок еще до того, как унаследовал титул, а она совершенно не годилась даже на роль наложницы. Уж точно не до того момента, как была бы найдена законная жена и произведен на свет полноправный наследник. Аристократ не проявлял к ней жестокости и продолжал заботиться о мальчике даже после ее кончины. Таким образом, он «признал» отцовство, но без соблюдения формальностей. Имени юноши нет в генеалогических записях семьи Цзинь. Полагаю, впервые они встретились лицом к лицу вскоре после нашего с вами знакомства.

— Его мать умерла, — осторожно протянул Тянь. В конце концов, он прочел достаточно исторических трактатов, чтобы знать: неудобные служанки и их бастарды крайне редко могли рассчитывать на счастливый финал.

— К сожалению, это была лишь одна из нескольких тысяч смертей во время вспышки холеры. Малыш Хань тяжело заболел, но чудом выжил. Я часто задавался вопросом, не в этом ли кроется причина его немоты, хотя лекари уверяют меня в отсутствии малейшей связи. Отец устроил так, чтобы его усыновила вдова одного из стражников. Судя по всему, юноша искренне любит ее как родную мать, а та, в свою очередь, воспитывала его как собственное дитя.

— Он немой?

— По его собственным заверениям, он был таким всегда. Полагаю, в его происхождении сокрыто нечто большее, чем я мог себе представить?

— Верно. Его… невероятно далекий прадед все еще жив и находится на горе. Очень высоко на горе. Если быть точным, даже выше самого Монастыря.

— Ах вот как, — и без того бледный Хэньшэнь умудрился побледнеть еще на несколько тонов. — Я и не подозревал, что существует нечто выше этого.

— С вашей точки зрения, их вполне могло бы и не существовать. Собственно, то же самое применимо почти ко всем заклинателям в королевстве. С позиции государства, их главная задача сводится к тому, чтобы сидеть на своей горе и ничего не делать, одним своим присутствием удерживая других, столь же могущественных людей, от необдуманных поступков. Ваш оруженосец пробудил некий след своей наследственной родословной, и его прадед об этом узнал. Мы прибыли сюда, чтобы оградить юношу от бессмертных Сферы Небесного Человека, по крайней мере, на какое-то время.

— Но как можно защитить смертного от бессмертных Сферы Небесного Человека? — Хэньшэнь беспомощно развел руками.

— При помощи вмешательства других бессмертных, — радостно улыбнулся Тянь, отыскав не только отличный выход из сложившейся ситуации, но и прекрасный способ выплеснуть накопившееся раздражение. — А также посредством вашей самой любимой вещи на свете. Образования.