Тянь вместе с несколькими старшими послушниками усердно оттирал вымощенные каменными плитами дорожки. Много лет назад, возможно, века два назад или даже больше, самые старшие на тот момент брат и сестра сильно повздорили, после чего спор скатился к взаимным обвинениям в неряшливости и привычке жить в свинарнике. С тех пор ежегодные встречи между Храмом и Обителью превратились не только в конференции по обмену опытом в боевых искусствах, но и в состязания по уборке. По крайней мере, так гласила легенда.

Юноша считал это единственным разумным объяснением тому, что его собратья поднимали тысячефунтовые статуи и яростно оттирали их основания, предварительно до блеска вымыв все остальное. Не говоря уже о практиках, использующих искусство летающих кинжалов для безупречной обрезки цветущих деревьев и кустарников.

Один из послушников, овладевший искусством черепашьего дыхания, медленно отталкивался от дна прудов, тщательно сгребая мусор и следя за тем, чтобы там не скапливались уродливые сухие листья или ветки. Он умудрился даже натереть до блеска декоративных рыб.

Все дорожки были подметены, вымыты и бережно отполированы. Выцветшие стены заново оштукатурили и покрасили. Деревянные поверхности пропитали маслом и натерли до благородного сияния. Даже отхожие места тщательно засыпали слоями кедровой щепы и закопали, выкопав ради такого случая совершенно новые ямы. В воздухе курились сладкие, пряные благовония, чей аромат въедался в дерево и одежду послушников, придавая всему происходящему легкий оттенок святости.

Подобные обмены проходили лишь раз в году. Хотя братья могли, да и часто виделись с сестрами во время совместных заданий, большие собрания всегда считались чем-то особенным.

— Это способ поддерживать наши узы, ведь даже если мы ссоримся, все равно заботимся друг о друге. Вся эта система с раздельным проживанием мужчин и женщин существует только во Внешнем дворе. А во Внутреннем дворе? Там тоже есть отдельные покои, но все постоянно пересекаются. А уж если практики становятся любовниками или спутниками на пути Дао, они и вовсе могут делить один двор на двоих, — объяснил один из старших братьев.

— Спутники на пути Дао?

— Мгм. Считай это чем-то вроде брака, только вместо заботы о продолжении рода вы оба сосредоточены на совместном путешествии к бессмертию. Это двое людей, любящих друг друга настолько полно и безраздельно, что их путь в вечность становится неразделимым. Без своей половины бессмертие превратится лишь в проклятие.

— Я не совсем понимаю, — признался Тянь, которому казалось, что он вроде бы уловил суть, но лишь в той мере, в какой мог вообразить снег, о котором читал только в трактатах.

— Не забивай себе голову. Такое встречается нечасто и далеко не всегда приносит счастье. Хотя эти голубки наверняка скажут тебе обратное. Ублюдки просто обожают мозолить глаза нам, одиноким псам, — старший брат с особым остервенением потер каменную плиту щеткой.

— Старший брат? А что такое Южная Граница? — спросил Тянь немного погодя, кивнув и продолжая натирать камень.

— Тебе еще никто не объяснил? Хах. В этом весь старший брат Фу. Пока что он просто хочет, чтобы ты учился и закалял свой характер. Ну и осваивал боевые искусства вместе с прочими полезными навыками, поскольку мир за нашими стенами отнюдь не приветливое место.

Тяню не требовалось смотреть на свои покалеченные руки, чтобы вспомнить об этом.

— Южная Граница разделяет земли, подконтрольные Горе Древнего Журавля, и Пустоши Красного Камня. Эти Пустоши представляют собой некое подобие пустыни. Там встречаются клочки чахлой травы, но заниматься земледелием невозможно из-за нехватки воды. Существуют места, где магма вырывалась из-под земли и растекалась на сотни миль вокруг. Песок в тех краях совершенно черный. По Пустошам гуляют свирепые ветра, порой леденяще холодные, порой обжигающе знойные, и они всегда несут с собой пыль.

Взгляд старшего брата словно устремился куда-то вдаль.

— И это не просто пыль. Каменная крошка забивается в глаза и уши, медленно разрушая их. Она проникает даже в легкие, разрывая плоть изнутри. Там ядовита сама энергия ци. Чтобы находиться в тех местах долгое время, требуется специальное снаряжение.

— А как же люди? Я знаю, что для границы выдаются миссии по подавлению, задания на охоту и все в таком духе.

— Еретические практики.

— Неужели их там так много? — Тянь видел только Окровавленного Тесака Вана, и у него сложилось впечатление, что еретические практики были просто безумцами. Неорганизованными и недостаточно сильными, чтобы угрожать Монастырю. Очевидно, юноша ошибался.

— Да. Множество смертных, от императоров до простых крестьян, не желают мириться с предначертанной им судьбой. И они начинают действовать. Заключают договоры с демонами, привязывают духи к своим душам или используют измученных призраков своих жертв для подпитки собственного роста. Кровавое крещение тоже весьма популярный метод, пусть оно почти никогда и не срабатывает.

— И все они живут в Пустошах?

— Скорее их вытесняют из всех пригодных для жизни мест ортодоксальные секты, поэтому многие в итоге оседают в Пустошах Красного Камня. На бесплодных землях практически ничего нет. Еретикам приходится проявлять невероятную изобретательность, чтобы продолжать свою духовную практику. Однако в большинстве своем это невежественные головорезы и негодяи, случайно наткнувшиеся на наследие зла. Так что с изобретательностью у них туго.

Лицо собеседника слегка исказилось, словно от приступа тошноты.

— Призыв демонов, как внутренний, так и внешний. Некромантия. Телесные модификации самого грубого толка. Все это требует жертв. А они не стали бы еретическими практиками, если бы самопожертвование было в их природе.

— Они совершают набеги на наши территории.

— Почти постоянно. Мы отправляемся туда и подавляем их, но откуда-то вечно прибывают новые. Земли, контролируемые нашим Монастырем Древнего Журавля, могут показаться тебе огромными, однако Пустоши превосходят их размером в десять раз. У нас нет ни единого шанса захватить эти территории и эффективно ими управлять, не говоря уже о том, как на это отреагируют другие секты.

Тянь молча оттирал камни, размышляя над словами старшего брата. Трактаты, которые он читал, в основном были сосредоточены на борьбе смертных или поведении ортодоксальных практиков. О демонах юноша не знал ровным счетом ничего.

— Я знаю, что еретики сильны из-за того, что проводят больше времени в смертельных схватках, но, кажется, я все еще не понимаю, почему все выглядят такими мрачными?

— Призыватели демонов, некроманты, связыватели призраков, заводчики гу, мастера ядов, боги чумы. Неужели эти направления духовной практики ни на что тебе не намекают?

— А... да, — все начало вставать на свои места.

— Мгм. Храм не будет таким переполненным, когда мы вернемся. Он не заполнится вновь еще долгие десятилетия. Возможно, какое-то время он и вовсе простоит пустым. Такое уже случалось прежде, — старик тяжело вздохнул.

— Я знаю, что ты усердно тренировался, малыш Тянь, но раз уж завтра за вами будет наблюдать Старейшина, тебе лучше выложиться на полную. Не убивай эту девчонку Хун, но, не доводя дело до смертельного исхода, покажи абсолютно каждое крупицу своего мастерства. Если он останется доволен увиденным, то может даровать тебе награду. И эта награда вполне способна спасти твою жизнь.

— Слушаюсь, старший брат. Я сделаю все в точности так, как ты говоришь.

Тем же вечером, после ужина, Тянь отрабатывал боевые искусства на тренировочной площадке. Его Техника Громовой Ладони плавно рассекала воздух, бесшумно скользя перед молниеносным ударом, чтобы мягко опуститься на цель и полностью уничтожить нутро, не повредив внешнюю оболочку. Высоко, низко, наступление и отступление. Постоянное движение в абсолютном спокойствии. Это было искусство, объединяющее противоречия. В нем таилось столько глубины, что хватило бы на целую жизнь изучения.

— Этой ладонью я убью еретика, — юноша нанес резкий удар.

— На этот раз я встану между братом Ваном и ястребом, — он провел руками вниз и по кругу, блокируя воображаемые копья врага и нанося ответный удар.

— Я защищу старшего брата Кана, который всегда кладет в мою миску жирный кусок мяса. И брата Су, который постоянно находит время все объяснить, даже если очень спешит, — его движения ускорились, начав вплетать игру локтей, коленей и пальцев ног в удары ладонями, а сам Тянь перемещался вокруг тренировочных манекенов все быстрее и быстрее.

— Я убью демонов, угрожающих брату Бо, который хоть и ворчит, жалуется и дразнится, но каждый день охраняет арсенал с библиотекой и рассказывает мне самые разные истории.

Тянь не имел ни малейшего понятия о том, как на самом деле выглядит демон. В его воображении рисовалась некая ужасающая смесь человека, тигра и ястреба. Практик выкладывался на пределе своих возможностей. Искусство Вечной Весны бурлило внутри, позволяя бесконечно сжигать духовную энергию. Он напрягал все силы, чтобы бить быстрее, жестче и незаметнее. Чтобы проникающая мощь пронзала еще глубже, вибрировала сильнее и становилась еще более смертоносной.

— Я защищу брата Фу, — вообразив, как чудовище тянется к его наставнику, Тянь на мгновение обезумел, а когда кровавая пелена перед глазами рассеялась, каждый деревянный столб на площадке оказался стерт в пыль. Юноша опустился на колени прямо на землю и крепко обхватил себя руками, пока ночь становилась все темнее. Затем он взял метлу и принялся мести двор. Он устроил разгром после того, как все так усердно трудились над уборкой. Нужно было все исправить до отхода ко сну.

На следующее утро Тянь облачился в новую одежду и свежую пару туфель. У него возникло сильное искушение сначала вываляться в грязи, прежде чем натягивать чистое, но все братья первым делом с самого утра отправились в купальни, а он тоже был братом. Поэтому юный послушник вымылся с мылом, тщательно ополоснулся чистой водой и надел не смятое одеяние.

Его собратья шутили, что он так приятно пахнет, дабы хоть как-то компенсировать свое лицо. Это звучало жестоко, но когда один из старших, чье лицо, руки и грудь были сплошь покрыты жуткими шрамами, пообещал ему, что однажды тот вырастет «почти таким же красавцем, как я», юноша понял истинный смысл их слов.

Это были его братья. Они готовили его к битве с теми, кто бросает камни за пределами Храма.

Когда все оделись, он помог одному из старших тщательно заплести и уложить официальный пучок волос, осторожно вставив в конце деревянную заколку в виде дракона. За прошедший год Тянь неплохо этому научился. Когда же он сам сел и позволил брату Вану уложить свои волосы, к горлу подступил комок. Сегодня он выложится без остатка.

Брат Фу выстроил их в линию для встречи послушниц, которые прошествовали в Храм с той же помпой и церемонностью, с какой сами братья когда-то посещали Обитель. Сестры тоже выглядели безупречно чистыми, облаченными в одеяния без единой пылинки, с аккуратно уложенными прическами. Выбритые узоры и рисунки на головах были идеально четкими, а ослепительно белая кожа скальпа контрастировала с чернильно-черными волосами.

Тянь осознал, что они действительно выглядят прекрасно. И весьма грозно. К тому же они были его сестрами. Теперь он понимал это совершенно иначе, нежели в прошлом году. Пусть у Хун Лижэнь и поврежден рассудок, она все равно оставалась его сестрой. Они сразятся друг с другом, но совсем скоро им обоим предстоит плечом к плечу выступить против еретиков и демонов. Юноша нашел ее взглядом в строю. Она одарила его взором, обещающим скорую смерть. Он не слишком хорошо разбирался в людях, но ему показалось, что в этом взгляде кроется нечто большее. Какая-то затаенная боль.

Интересно, что же видела она, когда смотрела на него?

— Сестра Бай, с возвращением.

— Брат Фу, приятно вернуться, — два старых чудовища обменялись поклонами с такой легкостью, какой Тянь раньше не замечал. Казалось, у старшего брата Фу никогда не находилось доброго слова для старшей сестры Бай, но истина скрывалась в их поклонах.

— Я даже не стану предлагать, чтобы мы сошлись в поединке до того, как дети закончат свой бой, — сестра Бай покачала головой.

— Верно. К тому же нам следует дождаться моего Мастера.

— В этом нет нужды. Я уже здесь, — старейшина Жуй Яньцзы, истинный ученик Внутреннего двора, спустился с небес на летающем мече. Его роскошные одеяния переливались в лучах солнца, придавая еще больше элегантности непоколебимому, благородному лицу. Тянь узнал его по статуе в зале приемов. Старейшина ни на день не постарел с тех пор, как изваяние было вырезано много веков назад.

— Мы приветствуем достопочтенного старейшину! — братья и сестры поклонились как один, громко провозгласив свое почтение.

— Поднимитесь. Я инспектирую весь Внешний двор перед развертыванием сил. Ожидаю, что каждый из вас покажет мне все, на что способен. Ученик Фу, после этого мы с тобой проверим бухгалтерские книги. Младшая Бай, полагаю, ты тоже принесла свои отчеты?

— Да, старейшина.

— Хорошо. Тогда ты присоединишься к нам. После спаррингов. Я смотрю, в этом году у нас появилось двое совсем юных младших учеников. Хорошо. Очень хорошо! К тому же оба на Пятой стадии. Вы отлично их тренировали.

— Благодарим вас за добрые слова, старейшина! — брат Фу и сестра Бай поклонились в унисон.

— Если они достойно проявят себя в поединках, я щедро награжу их. Довольно формальностей. Начинайте!