— Похоже, пришло время Великому Махинатору спланировать преступление! — Тянь потер руки, однако его ладони внезапно замерли, а на лбу пролегла хмурая складка, после чего он спросил: — Как думаешь, почему даос Лянь в самом деле может оказаться еретиком? Этот человек почти наверняка далек от праведности, но даже я бы не зашел так далеко, утверждая, что работа на Клан Лун автоматически делает тебя отступником.

— А я бы зашла, — прорычала Лижэнь. — Определение ереси в секте достаточно расплывчато и способно охватить практически что угодно. Торговля людьми совершенно точно подпадает под эту категорию.

— Разве торговлю солью не прикрыли? — удивленно вскинул брови юноша.

— Вроде того. Идеальной изоляции не бывает, к тому же соль из Ущелья Черного Железа сильно подорожала. Этот промысел все еще существует, просто объемы стали скромнее. Но куда большее значение сейчас имеют невольники, ведь рабов можно обменять на любые другие товары, не говоря уже о золоте.

— И что с того?

— Цзыхао, мы не ввозим рабов. Мы, то есть королевство, больше не проворачиваем привычную аферу с посредничеством в продаже кочевников. Мы, то есть торговцы страны и Торговый Король Монастыря Древнего Журавля, этот проклятый клан Лун, обращаем в рабство жителей самого Королевства Широкого Неба. Несчастных отправляют в Ущелье Черного Железа, а затем перепродают по всем восьми странам.

Тянь отвел взгляд. Вся былая красота заката словно испарилась, обнажив болезненную изнанку мира, сотканную из предвестников смерти. Угасающее ян заходящего солнца неумолимо уступало место растущему инь.

— Гражданская война, чума, голод, вторжения на границах, — пробормотал заклинатель. — Множество крестьян внезапно лишились крова. Повсюду развелось полно бандитов и мятежников. Должно быть, не так уж трудно собирать по несколько сотен человек за раз.

— Я слышала разговоры солдат. Они сравняли с землей старые невольничьи форты в степях, перебили всех причастных, освободили невольников и устроили засаду на прибывших торговцев, отчитавшись о грандиозном успехе. Затем армия ушла. Не прошло и недели, Цзыхао, не прошло и недели, как форты начали отстраивать заново, а через два месяца они снова функционировали в полную силу. — Лижэнь потерла виски. — А почему бы и нет? Кто мог их остановить? Это предприятие больше не контролируется одним лишь королевством. В долю вошли некоторые степные племена.

— Племя Борски, — отозвался Тянь. — Творят свою заслуженную месть.

— И они в том числе, наряду с еретиками.

— Учитывая то, как они вырезали твой клан, не знаю, почему меня это удивляет. Вторая вещь, которая не должна была бы вызывать удивления, но все же вызывает, касается даоса Ляня. Работа наемником на протяжении пары десятилетий, вероятно, не кажется чем-то достойным упоминания для старых экспертов Сферы Небесного Человека. Какая разница, откуда берутся духовные кристаллы, если их доставляют вовремя.

Девушка кивнула, наблюдая, как пальцы практика мелькают на фоне красных и оранжевых оттенков заката. Его бледная кожа казалась румяной в лучах уходящего светила.

— Сострадание, бережливость, смирение. В подобных деяниях нет ни одного из Трех Сокровищ Дао. — Голос Тяня смягчился. Он вспомнил, как брат Вонг объяснял ему эти истины в лазарете среди пустоши. Каждый ортодоксальный даос пытался воплотить эти добродетели, осознавая собственное несовершенство на данном пути. Именно еретики полностью отвергали мораль. Отступники не видели в заповедях никакого смысла или же считали их чистым лицемерием, воспринимая праведность как привилегию тех, у кого и так уже есть все желаемое.

Порой Цзыхао ловил себя на мысли о правоте еретиков. Это была сомнительная правота, поскольку их ответом на ортодоксальное лицемерие становились невыразимые зверства, однако определенная логика в их суждениях присутствовала.

— Творим добрые дела и получаем за это плату, м? — Тянь едва заметно улыбнулся своей спутнице.

— Добрые дела звучит слишком громко. Скорее благостные последствия наших злодейских поступков.

— О, ну тогда все в порядке. — Юноша покачал головой и снова повернулся к закату. Они обязательно это сделают. Однако сперва ему предстояло разобраться с более важными делами.

— Хочешь помочь мне в воспитании младшего? Я получаю от процесса огромное удовольствие, да и твои наставления пойдут ему на пользу. Хотя, если этот мальчишка посмеет строить тебе глазки, он на своей шкуре познает тяжесть моей ладони, и плевать я хотел на авторитет его смертоносного дедушки.

Хань выглядел необъяснимо неохотным, пробираясь во внутренний двор. Возможно, послушник съел что-то не то за ужином. Тянь не мог даже представить причину, ведь пищеварение парня должно было отчаянно требовать еды. Юнцу предстоял период взрывного развития мышц, хотя он и не наберет большой массы. Вскоре ему предстояло усвоить истину о том, что физическая сила зависит далеко не только от объемов тела.

Вполне вероятно, смущение ученика объяснялось присутствием Тяня и Лижэнь, сидевших за небольшим столиком с двумя чашами. Юноша видел опасливое отношение Ханя к вину бессмертных.

— Луна взошла, — произнес Тянь. — Самое подходящее время для человека рек и озер постигать искусство уклонения. Не думаю, что тебя представили моей спутнице на пути Дао, Хун Лижэнь. Как и я, она достигла Сферы Небесного Человека. В отличие от меня, она является ученицей твоего предка. И, прямо как ты, эта госпожа способна чувствовать ложь.

Глаза Ханя расширились от изумления. Наставник усмехнулся и продолжил.

— Сначала я продемонстрирую истинное искусство уклонения бессмертных, просто чтобы ты понимал подлинный смысл этих слов. Затем мы перейдем к изучению урезанной версии, которую я адаптировал специально для тебя. Она отдаленно основана на той жестокой шутке... на том несомненно полезном методе, который ты использовал до сих пор, но превосходит его по эффективности в сотни раз.

Во взгляде Ханя мелькнула легкая обида, однако он быстро принял вид человека, полного решимости стойко переносить любые тяготы. Мечник сложил руки лодочкой и благодарно поклонился. Тянь едва заметно кивнул, а затем поднял ладонь, выпуская поток влаги. Вода все прибывала и прибывала, заполняя внутренний двор. Ранее мастер специально спустился к протекающей за пределами города мелководной реке и наполнил свое пространственное кольцо целой повозкой жидкости.

Молодой начинающий мечник наблюдал за происходящим с таким трепетом, словно стал свидетелем настоящего чуда. Мир выглядел совершенно иначе в зависимости от того, на какой ступени ты стоял и какой жизненный опыт успел накопить. Тянь не останавливал поток до тех пор, пока двор не превратился в промокшее насквозь месиво с огромными лужами повсюду.

— Видишь луну на воде, ученик Хань? — дождавшись кивка юноши, Тянь продолжил: — Видишь, как ее отражение рябит на волнах, а стоит тебе сдвинуться с места, как она перемещается в другую лужу? Обнажи свой клинок, ученик Хань. Посмотрим, сможешь ли ты меня зарубить.

Тянь позволил своей ци инь мягко заполнить двор, сливаясь с лунным светом и мерцающей водой. Хань сглотнул и повиновался приказу. Он вытащил свой меч из превосходной стали, отдал боевое приветствие и бросился на наставника. Цзыхао даже бровью не повел, наблюдая за приближающимся к его груди лезвием. Спустя несколько секунд Хань остановился. Его клинок подбирался все ближе и ближе, но никак не мог достать до цели из-за вечно сохраняющейся дистанции. Отражение луны всегда оставалось вне досягаемости даже при полной иллюзии нахождения в руках.

— Продолжай.

Хань рубил и колол, топая ногами и поднимая в воздух брызги воды, искрящиеся в ярком лунном свете. Вскоре его меч покрылся ослепительными драгоценными каплями, обувь промокла насквозь, а штаны покрылись грязью. Влага пятнала одежды юноши, оставляя узоры из темных точек, казавшихся черными под бледным небесным сиянием.

— Руби и коли, наноси удары и рассекай пустоту. Цель всегда прямо перед тобой, всегда в пределах досягаемости, но ты никогда не сможешь до нее дотянуться. Отражение всегда быстрее тебя, даже при кажущейся неподвижности. Я не двигаюсь стремительно. Я ничуть не быстрее простого смертного. И все же ты не способен меня достать. Я мог бы позволить тебе махать мечом до самого восхода солнца, и ты бы все равно потерпел неудачу. И тем не менее...

— Даже без меча я могу до тебя добраться, — Тянь протянул изящную руку и легко постучал Ханя по груди. — Ты не властен над расстоянием до ночного светила. Это лунный свет достигает тебя, а не наоборот.

— Присядь, — Тянь улыбнулся и жестом отослал Ханя в сторону. — Можешь считать это демонстрацией для смертных. Мы с Лижэнь будем двигаться медленно, чтобы ты смог хоть краем глаза увидеть битву бессмертных. Возможно, это зрелище подарит тебе вдохновение. Например, в обращении с копьем. Твоя маленькая палка оказалась просто недостаточно длинной для выполнения задачи.

Лижэнь фыркнула, спрыгнула со стола и тут же бросилась в бой. Девушка не стала снимать свою широкую шляпу с вуалью, придававшую ей флер таинственности. Она казалась сотканной из теней сущностью, атакующей с яростью пламени и пытающейся пронзить дрейфующую по воде луну. Практик не стеснялась демонстрировать свое Искусство копья Девы-Феи, пусть оно и было совершенно бесполезно для Ханя. Суть заключалась исключительно в поиске вдохновения и передаче глубинных ощущений Дао.

Тянь слегка нахмурился. Ощущения были не совсем правильными. Лунный свет на воде являл собой воплощение абсолютной свободы и отсутствия оков. Как вода, так и луна служили символами этой истины, равно как и символами непревзойденной чистоты. По крайней мере, так юноша читал в трактатах, и у него не было причин сомневаться в написанном. Он вознесся в Сферу Небесного Человека с короной лотоса над головой. Лотосы укоренялись в грязи, но преодолевали свое низменное происхождение и не позволяли даже воде запятнать свои лепестки во время неумолимого стремления ввысь.

Искусство копья Лижэнь тоже казалось в корне ошибочным. В нем присутствовала свирепость, но вместе с тем сквозило нечто слишком зловещее. Дева-фея спустилась с огненной звезды, и каждое ее движение должно было источать смелость, открытость и гордость. Сейчас же ее ян скрывалось под непристойной пеленой тени. Так дело совершенно не пойдет. Ему придется подать правильный пример.

Тянь поднял руку, останавливая спарринг. Он улыбнулся Лижэнь, блеснув озорным огоньком в глазах. Без лишних слов юноша вытащил заколку в виде дракона, позволив длинным белым волосам рассыпаться по спине. Затем он скинул с себя одежды и обувь, оставшись лишь в штанах. Практик сиял в лунном свете, а его кожа казалась столь же безупречной, как нефрит цвета бараньего сала. Сейчас он походил на сошедшего с небесного светила духа, чьи стопы оставались совершенно чистыми, несмотря на лужи под ногами.

«Отбрось свою шляпу и перчатки и атакуй. Сделай это как подобает. Позволь деве-фее спуститься с огненной звезды и пронести свое боевое знамя по бескрайним степям». Тянь передал эту мысль посредством телепатии.

Лижэнь нахмурилась. Тяню даже не требовалось слушать ее возражения, поскольку он и так прекрасно знал каждое из них.

«Просто отпусти ситуацию. Позволь солнцу вспыхнуть на ночном небе. Ты Хун Лижэнь, не боящаяся бросить вызов небесам, земле и всему сущему между ними». Тянь позволил своей улыбке стать еще шире и вытянул руки в приглашающем жесте, продолжив мысленную передачу: «Давай, Лижэнь. Покажи мне, что твое сердце пылает для меня так же, как мое пылает для тебя».

— А вот это уже просто нечестно, — Лижэнь не стала утруждать себя телепатией и произнесла слова вслух. — Смотри внимательно, ученик Хань. Позволь нам, двум горным даосам, показать тебе разницу между простым исполнением стоек и истинным воплощением концепций Дао.

Девушка стянула рукавицы, позволив им с небрежным всплеском упасть в лужу у ее ног. Затем она развязала ремешок шляпы и подбросила ее высоко в воздух. Вуаль затрепетала подобно живому существу, дрейфуя сквозь ночное небо. Лунный свет озарил фигуру воительницы, придавая ей неземной, древний и исполненный могущества вид в тот самый момент, когда она выхватила свое длинное роговое копье.

Дева-фея спустилась с огненной звезды и нанесла удар. Она не использовала всю свою ци и не двигалась на пределе доступной скорости, но это не имело никакого значения. Лижэнь и была той самой девой-феей. Это читалось в каждом движении богини, сошедшей с небес, возмущенной грехами смертного мира и яростно сражающейся с ними. Ее стремительные шаги обрушивались на землю подобно ударам кузнечного молота, и все же она держалась с легкостью летнего бриза. Каждый выпад ее копья таил в себе прямолинейность и взрывную мощь, жесткость и пронзающую силу. Сплошное ян, ян, ян, но при этом абсолютно женственное. Абсолютно свойственное ее истинной природе.

В ее действиях не крылось ни капли фальши или попыток примерить чужую маску. Лижэнь двигалась в полном соответствии со своей сутью, и потому каждое ее движение казалось воплощением естественного закона мироздания. Блестящая линия огня, пронзающая тьму. И все же она била в пустоту.

Если Лижэнь уподоблялась солнечному лучу, то Тянь выступал в роли ночного неба. Там, где она полыхала, он приносил прохладу. Там, где девушка атаковала в лоб, юноша отвечал невозмутимым спокойствием. Шаг в сторону, изящный поворот корпуса. Никогда не вступая в прямое противостояние, мастер просто позволял взрывному ян своей возлюбленной раствориться в бездонной пустоте инь. Лунный свет дрейфовал по воде, озаряя ее поверхность, но никогда не касаясь освещаемых объектов и не позволяя им коснуться себя в ответ. Попытки воительницы напоминали безнадежное стремление расколоть саму ночь острием копья.

Глаза Ханя распахнулись от шока, когда Лижэнь внезапно оступилась, едва не рухнув на землю. Она резко выпрямилась и направила палец прямо в нос Тяня.

— Ты, ты... ты! Ты не можешь просто так разбрасываться подобными словами!

— Какими словами? — Тянь недоуменно моргнул и склонил голову набок. Хань сделал почти то же самое. Младший ученик был абсолютно уверен, что до этого момента ни один из наставников не проронил ни звука.

— Я знаю, что ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю!

— Конечно понимаю. Я ведь сам это сказал. Ц-ц-ц, похоже, твои старые проблемы снова дают о себе знать, — Цзыхао цокнул языком. — Не волнуйся, у меня ушли годы на разработку знаменитого метода лечения под названием «Удар ногой по голове». Ты исцелишься в мгновение ока. Смотри внимательно, ученик Хань. Сейчас мы продемонстрируем Восемнадцать Ладоней, Покоряющих Дракона, а также одно весьма специфическое медицинское искусство, применимое в мире смертных.

На рассвете Тянь отправил Ханя домой в тачке. Молодой человек снова выглядел пьяным. Он опьянел от зрелища двух бродячих бессмертных, демонстрирующих глубинную истину боевых искусств под покровом звезд, пока те играли и заигрывали друг с другом словно влюбленные глупцы. Лежа в повозке, мечник беззвучно смеялся, наблюдая за восходом солнца над крышами домов. Даже если бы он мог говорить, ему бы ни за что не удалось выразить словами всю ту мудрость, которую он постиг в свете луны.