Тянь Цзыхао провел двенадцать часов, перемещаясь от одного полевого госпиталя к другому. Настоящие лечебницы были полностью укомплектованы лекарями из числа простых смертных, и целитель смирился с невозможностью разорваться на части ради спасения каждого. Эту раннюю истину жестоко вбила в него пустошь. Можно было выложиться до конца и все равно не спасти всех, а попытки сделать невозможное приводили лишь к еще большим потерям.

Раненые казались безмерно благодарными за любую оказанную им помощь. Юноша был далеко не единственным «святым человеком», обходящим страждущих. Некоторые из таких благодетелей могли использовать лишь магию смертных, сводящуюся к обычным молитвам. На взгляд Тяня, польза от них заключалась разве что в отвлечении внимания, хотя горожане явно придерживались иного мнения. Другие отличались куда более практичным складом ума, раздавая лекарства и оказывая первую помощь. Нашлась даже пара ушедших на покой врачей, готовых вновь размять свои старые кости ради благого дела. В городе не существовало единой системы помощи больным или раненым мирным жителям. Люди просто делали все от них зависящее, и сегодня, по крайней мере, помогали абсолютно все.

Спустя примерно четыре часа наставник отправил Ханя домой отдыхать. Судя по всему, выносливость мечника все еще оставляла желать лучшего, не позволяя ему держаться на ногах после тяжелого боя. Впрочем, это не имело особого значения. Именно для преодоления подобных слабостей и существовали тренировки.

Выполнив свой долг лекаря, Цзыхао направился к бывшему поместью Семьи Цзинь. Он сразу заметил произошедшие здесь разительные перемены. Улица теперь пестрела лавками торговцев защитными амулетами и статуэтками. Место «Благородной Жертвы» являлось слишком ценным для оставления его в руках купеческого рода, особенно с учетом причастности к ереси. С другой стороны, городская земля стоила слишком дорого для банальной экспроприации без какой-либо компенсации.

По крайней мере, когда дело касалось требующего возмещения Клана Лун, за спиной которого стояли Небесные бессмертные. Остальным бы пришлось несладко.

В качестве компромисса торговцы получили обширный участок в соседнем квартале, примыкающий к их прежней резиденции, который они оперативно превратили в небольшой склад, несколько магазинов и скромную усадьбу. Раньше там жили другие люди, но их оказалось куда проще переселить. К тому же оставшиеся на своих местах соседи пришли в полнейший восторг. Новое святилище и возросший поток покупателей совершенно иного толка воспринимались ими как манна небесная.

Тянь неспешно шел по улице, впитывая окружающую обстановку. На этот раз никто не разбегался в панике. Не хлопали закрывающиеся двери, собаки и лошади не шарахались по подворотням. Не раздавался гулкий стук древка метлы о каменные плиты, а эхо песнопений не отскакивало от стен, заполняя уши случайных прохожих. Целитель так и не узнал о влиянии своих мантр на разум слышавших их людей.

Новая резиденция совершенно не походила на прежнюю. Она выглядела значительно величественнее. Человек несведущий ни за что бы не догадался о какой-либо связи Клана Лун с семейством Цзинь.

Лижэнь встретила его у ворот. Барышня все еще была облачена в золотую мантию и сжимала в руке копье, хотя уже успела надеть шляпу с вуалью.

— Какие-то пронырливые личности смекнули о пустующем поместье и решили, что раз уж мы съедим все мясо, то наверняка оставим им немного супа.

— Я не каннибал, — непонимающе моргнул Тянь. — И готов поклясться, что ты тоже.

— Я просто цитирую чужие слова. Это выражение означает, что мы заберем самую большую и лучшую часть, но оставим крохи для остальных.

— Ох. Полагаю, это весьма бережливо.

— Стоит ли мне открыть склад для широкой публики?

— Ни за что! — выпалил Тянь Цзыхао, почти физически ощутив, как духи его наставника Ловца Пустоты и дедушки Цзюня нависли над ним, переполняясь праведным гневом от одной лишь мысли об отказе от полного разграбления, но затем сымитировал легкий кашель и поспешно поправился: — По крайней мере, не раньше, чем мы сами все здесь осмотрим и освободим пленников. Ты говорила, им требуется медицинская помощь, но их состояние стабильно?

— Да. Цзыхао, мы ошиблись. Очень сильно ошиблись. Их вовсе не готовили на продажу в рабство. Это тайник с оружием для того убитого нами еретика-богомола.

Склад был заставлен огромным количеством ящиков, бочек и мешков. Судя по запаху, в некоторых из них хранилось зерно. Быстрое сканирование духовным восприятием подсказало целителю о полном отсутствии здесь чего-либо интересного. Кругом лежали исключительно товары для простых смертных. Пожалуй, действительно стоило вскрыть запасы для горожан. Юноша попросит Ханя уладить этот вопрос с Городским Лордом. Пылающее Знамя и так испытывало нехватку риса, поэтому пополнение амбаров казалось весьма здравой идеей.

Практик вновь прошелся своими чувствами по складу и снова ничего не обнаружил.

— Уже нашел? — поинтересовалась Лижэнь.

— Нет. По правде говоря... — Тянь медленно просканировал пространство в третий раз, позволяя восприятию задержаться в каждом уголке. Он пытался уловить фактуру или привкус ци и стихий в помещении. И снова пусто. Губы девушки растянулись в подобии ухмылки.

— Я позаимствовала у тебя один трюк, — воительница напитала роговое копье ци ян и с силой ударила древком о кирпичный пол. Духовная энергия разошлась волной, заполняя комнату и неуловимо меняясь при прохождении сквозь мешки и ящики. Внимание Цзыхао мгновенно устремилось к потолочным балкам. Визуально там по-прежнему ничего не наблюдалось, однако течение ци в том пространстве оказалось явно искажено.

— Рог сечжи, презирающий иллюзии. Вполне подходяще, я бы сказала, — Лижэнь не улыбалась. Под самой крышей висели двадцать три непонятных свертка.

— Еще вчера я чувствовал дыхание их жизненной энергии, — пробормотал юноша. — А теперь? Пустота.

— Я осмотрела их чуть раньше из простого любопытства. Стоит подобраться достаточно близко, и морок исчезает. Я не стала их трогать. Сам поймешь почему, когда поднимешься наверх.

Целитель призвал летающий меч и взмыл под потолок. Балки оказались невероятно пыльными. Их совершенно точно никогда не протирали. Какое безобразие. Его собратья во Внешнем дворе Западного Города постоянно занимались уборкой стропил. Тянь вечно заставал их там за работой, обычно в те моменты, когда приходил с расспросами.

Иллюзия рассеялась на расстоянии вытянутой руки. Ему пришлось приложить усилия ради сдерживания непроизвольного содрогания. Зрелище напоминало кладовую гигантского паука или, возможно, вялящиеся в сарае окорока. Двадцать три человеческих тела, плотно спеленатые белой шелковой нитью, свисали с потолка. Путы опутывали длинные бумажные талисманы, покрывающие большую часть каждой мумии. Руны на них были начертаны незнакомым Тяню шрифтом в виде вытянутых извилистых символов, словно стекающих по желтой бумаге. К верхней части каждого кокона в районе лба были пришиты небольшие таблички из слоновой кости. Вырезанные на них иероглифы гласили «Питающий Покой».

Рука юноши замерла на долю секунды, а затем потянулась вперед и зависла над связанными фигурами. Какими бы дополнительными свойствами ни обладали эти печати, они надежно блокировали сканирующую ци. Практику пришлось сосредоточиться и с силой протолкнуть свое восприятие сквозь барьеры ради изучения содержимого.

Выбранный им сверток скрывал женщину на пятой или шестой стадии Сферы Земного Человека. Ее внешность, выдающая средний возраст, свидетельствовала о весьма заурядном искусстве культивации и таком же посредственном потенциале. Она все еще продолжала накапливать жизненную энергию. Пленница вдыхала ее. Циркуляция ее техники не работала должным образом, однако целитель видел микроскопический прирост сил с каждым медленным вдохом. Затем собранная жизненная сила рассеивалась, оставляя пустоту для следующей порции. Он проследил за этим рассеиванием вглубь тела, проникая нитями тонкой ци в мышцы и внутренние органы. Ему хотелось узнать скрываемое внутри. Вскоре он пожалел о своем любопытстве.

— Рискну предположить, что ты не пыталась... — медленно произнес он, словно пробуя слова на вкус.

— Я не стала копать глубже талисманов. Инкубатор колдуна гу я узнаю и без этого.

— И к лучшему, очень даже к лучшему, — слабо кивнул Цзыхао. — Я позову сюда Малыша Ханя. Он должен это увидеть.

Он отправил мысленное послание, наказав ученику не принимать пищу перед приходом. Затем целитель срезал путы и уложил женщину на доску поверх груды ящиков.

— Нам стоит спустить остальных? — спросила Лижэнь.

— Пока оставь их. Горькие, бесконечно горькие слова перекосили его рот.

Юноша принялся за изучение талисманов. Письмена оказались ему незнакомы, хотя и имели некоторое сходство с печатями Королевства Широкого Неба. Сходство заключалось в основном в качестве бумаги и чернил, хотя некоторые иероглифы и символы тоже казались смутно знакомыми. Воительница догадалась первой.

— Калиграфия, но явно не нашей эпохи. Хотя я без понятия о ее значении.

— Хань, зрелище будет не из приятных, но я хочу показать тебе это в рамках твоего обучения, — обратился к прибывшему ученику наставник, отрываясь от совместного с Лижэнь анализа талисманов и планирования операции. — Вероятно, ты слышал от своих учителей весьма неправдоподобные байки о нашем пребывании в Пустошах Красного Камня. Возможно, ты даже задавался вопросом о наших способностях каким-то образом одурачить твою родословную. Мы говорили исключительно правду. Позволь мне продемонстрировать тебе одну из многих, многих причин, по которым я желаю смерти каждому еретику в любом уголке этого мира.

Он провел рукой над мумифицированной женщиной. — В животе и груди этой несчастной находится сорок насекомых. Твари сожрали или сместили значительную часть ее внутренних органов. Она поддерживается в живых лишь благодаря комбинации покрывающих ее талисманов и некой слизи из выделений жуков, работающей как заменитель жизненной силы. Эта женщина должна была умереть много недель назад. Вместо этого она стала живым инкубатором для паразитов. Полагаю, печати нужны исключительно для сохранения ее жизни и удержания гу в спячке. А шелковые путы предотвращают любые случайности и не дают конечностям попросту отвалиться.

Ладонь лекаря резко опустилась вниз, указывая на каждую деталь с такой силой, словно он разрубал их саблей.

— А теперь слушай, Юный Герой Хань. Убить насекомых не составит особого труда. Они все еще пребывают в Сфере Земного Человека, примерно на уровне Третьей стадии. Я могу легко уничтожить их своей ци, однако в ходе длительной операции духовную и жизненную энергию необходимо экономить. Мой порошок против гу отлично справится с задачей и, надеюсь, нейтрализует любые яды в случае их выброса перед смертью тварей. К слову, они именно так и поступают. Паразиты часто пытаются убить носителя при малейшей угрозе извлечения или уничтожения. Но все это лишь догадки и сухая теория. Я не знаю наверняка. Мне никогда не приходилось проводить подобных операций и не доводилось видеть старших за точно такой же работой. Я наблюдал нечто похожее, но не идентичное. К тому же тогда я был немного отвлечен. Мне приходилось таскать тела моих убитых братьев и сестер на сожжение ради спасения остальных от проклятий в их трупах.

— Я могу убить гу, — произнес Тянь Цзыхао, сцепив пальцы в замок и изогнув губы в пугающей улыбке. — Возможно, при доле везения, мне даже удастся спасти ей жизнь. Вот только это будет существование с отсутствующими и искалеченными органами. Жизнь, полная страданий, а с учетом количества попросту исчезнувших кишок, еще и глубокого унижения и бесконечной слабости. Более того, я даже не могу узнать о ее собственных желаниях или воле ее семьи без риска пробуждения самой пленницы и спящих внутри нее тварей. Так как же мне поступить? Держи в уме тот факт, что эти сорок паразитов эквивалентны сорока низкоуровневым практикам, внезапно появившимся в городе под контролем человека, презирающего такие добродетели как сострадание, бережливость и смирение. Мы убили кукловода, но еретиков всегда хватает. Если оставить ее в покое, она превратится в бомбу замедленного действия для Пылающего Знамени.

Он направил дротики вверх, разрушая маскирующий массив. Мечник пошатнулся, широко распахнув глаза при виде свисающих коконов. Его ладонь сжала копье до хруста древесины и побеления костяшек.

— А как быть с остальными, Юный Герой Хань? Куда приведет меня путь лекаря? Где кроется праведный выход из этой дилеммы? В чем заключается доброта, в чем жестокость, что есть милосердие, сострадание или благодать? Что значит спасти жизнь, отнять ее или просто взять на себя ответственность за принятое решение? Что будет справедливым?

— Что будет честно, Юный Герой Хань? — Тянь подался вперед, в его глазах горел лихорадочный блеск. — Честно по отношению к ней, ко мне, к тебе и к десяткам тысяч простых смертных в этом городе? В чем состоит моя ответственность? И перед кем? Я не давал никаких клятв защищать эти стены или их жителей. Все мои действия здесь были исключительно моим собственным выбором. И это тоже станет моим выбором.

— Пока что она стабильна, — произнес целитель, когда энергия покинула его тело и образовавшуюся пустоту мгновенно заполнил пронизывающий холод. — Мне не нужно принимать решение прямо в эту секунду. Однако бездействие это тоже выбор. Выбор с совершенно непредсказуемыми последствиями. В город могут нагрянуть другие колдуны. Возможно, шаманы кочевников тоже найдут применение подобным паразитам. Я не знаю. Лучшие из известных мне лекарей находятся более чем в неделе пути, и это если лететь по воздуху. Мы с Лижэнь не станем разделяться. Должны ли мы бросить этот город без защиты Небесных практиков как минимум на две недели прямо в тот момент, когда вокруг собирается армия вторжения?

— Когда я говорю, что не позволю еретикам жить, я имею в виду именно это, — произнес он, и хотя тьма на самом деле не окутывала Цзыхао, Хань и Лижэнь явственно ощутили ее присутствие из-за иллюзии, вызванной концентрацией его ци, убийственным намерением и черными глубинами океана. — Мало того, что отступники творят зло, они еще и лишают меня возможности быть добрым.