Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь сидели на складе, скрупулезно составляя опись добычи. Обычно подобное занятие приносило радость. Однако сейчас юноша и девушка искали лишь то, что могло помочь в управлении гу, а также любые лечебные травы или готовые снадобья. Вещей оказалось немало, но все же меньше ожидаемого. Даос Лянь в конечном счете был лишь охранником склада и торговцем по совместительству. Ему доверяли сбор товаров и их дальнейшую отправку, а не накопление богатств. Судя по содержимому его пространственного кольца и находкам на летающей барже, этот человек отличался исключительной надежностью.

— Меня только что посетила жуткая мысль. «Летний Поток». Огромная небесная баржа, служившая передвижным ремесленным центром и нашим главным торговым судном для сделок с другими странами, — мысленно произнес Тянь Цзыхао, используя навык телепатии. Малыш Хань в это время сидел неподалеку и отрешенно смотрел на закутанную в шелк женщину. Целитель не желал прерывать размышления юноши. Он хотел, чтобы этот миг врезался в память молодого человека так надолго, как только возможно для смертного.

— Да, я тоже на ней присутствовала, — мысленно отозвалась Лижэнь.

— Что, если она попала в руки Клана Лун?

— Слишком лакомый кусок, — Лижэнь на мгновение задумалась и покачала головой. — По эту сторону барьера оказались заперты и другие представители Внутреннего двора, включая старейшину и нескольких Ключевых учеников. А это весьма весомая сила. Я допускаю, что семья Лун может иметь там свою долю, но они точно не контролируют судно полностью.

Тянь Цзыхао кивнул.

— Цзыхао...

— Я никому не позволю принимать решения за меня. Я сам выбрал этот путь. И теперь не имею права ныть из-за того, что он усыпан острыми камнями.

— Остальных это почему-то не останавливает.

— А я рад отличаться от остальных, — произнес Тянь Цзыхао, позволяя тишине вновь заполнить помещение. Лижэнь время от времени перекладывала предметы из одного кольца в другое или выставляла их на стол для опознания. Банки со снадобьями были благоразумно подписаны, однако не имели никаких инструкций по применению. Травы в нефритовых шкатулках, завернутые в бумагу и бережно уложенные в старые бамбуковые футляры благовония и все прочее, что хотя бы отдаленно относилось к медицине. Сотни игл для акупунктуры. Юноша тут же забрал себе самые качественные и немедленно вернулся к сортировке. Лучшие из этих инструментов ничем не превосходили его собственные навыки. Менее отчаявшийся человек непременно сказал бы, что в руках такого лекаря они попросту пропадут зря.

— Плохо ли то, что я испытываю хотя бы каплю сочувствия к племенам? — мысленно спросил лекарь. — Да, в этой ситуации их нельзя назвать невинными овечками, но они все равно остаются жертвами. Зажатые между двумя могущественными силами и эксплуатируемые обеими сторонами. Теперь кочевники желают вернуть себе хотя бы часть степей. А возможно, и все свои земли. Быть может, они наивно верят, что смогут завоевать королевство, я не знаю.

— Они практикуют рабство.

— Лижэнь... по большому счету, мы делаем то же самое. Они совершают зверства. Чудесно. И мы тоже. Они агрессивны и склонны к вторжениям. У нас так много общего. Пылающее Знамя возвели здесь далеко не просто так. Это пограничная цитадель и центральный узел для всех оборонительных сооружений южных земель. Крепостей, чья единственная цель заключается в подавлении племен и предотвращении любых попыток восстания.

— А также в защите от вторжений из Пустошей Красного Камня.

— И в этом тоже, но... давай смотреть правде в глаза.

Лижэнь тяжело вздохнула.

— Я не пытаюсь оправдать их вторжение или закрыть глаза на происходящее. Я лишь хочу сказать, что понимаю их мотивы. Как бы лицемерно это ни звучало и с их, и с моей стороны, я все понимаю. Что именно Королевство Широкого Неба сделало лично для меня? Я знаю, чем пожертвовали мои братья и какую пользу принесли системы, созданные Даосским Мастером Звездное Сито, но что дало мне само королевство? И лучший ответ, который приходит на ум, звучит так: они построили весьма неплохую страну, по которой мне было приятно путешествовать вместе с тобой. Весьма неплохую, во всяком случае, если ты бессмертный практик.

Практик бросил взгляд на лежавшую перед ним охапку трав. По меркам Низин все эти растения считались драгоценнейшими лекарствами. Его чувство ценности было безвозвратно искажено после того, как он вдоволь наелся сорняков в саду Даоса Ловца Пустоты. Некоторые из его названых братьев пошли бы на убийство ради обладания подобными сокровищами. Эти травы обладали невероятной силой, но ее не хватило бы для отращивания новых органов и исцеления поврежденных гу меридианов и даньтяней. Для достижения такого результата требовалась полная реконструкция плоти.

Окружающие смотрели на него как на безумца всякий раз, когда он настаивал на возможности полного восстановления тела. Справедливости ради, подобная реакция объяснялась тем фактом, что люди имели свойство умирать, если накачать их змеиным ядом или растворить в демонической кислоте. Юноша прекрасно все понимал. Просто сам он проделывал подобное дважды. Это действительно было возможно. Загвоздка заключалась лишь в том, что далеко не каждый мог выдержать такое испытание.

Он побарабанил пальцами по столу, тихонько любуясь ими. Эти пальцы были на редкость изящными.

— О чем ты думаешь? — мысли Лижэнь звучали мягко.

— О том, что убить их станет актом милосердия и одновременно самым настоящим убийством. Я знаю, что самоубийство принято считать ужасным грехом и предательством по отношению к родителям, но я никогда не разделял подобных взглядов. Нет ничего дурного в желании проверить, окажется ли следующая жизнь хоть немного счастливее, если нынешняя уже подошла к концу. Однако это должен быть осознанный выбор. Если же я лишу жизни людей, находящихся без сознания, то даже из соображений милосердия это останется убийством. Я изучал медицину вовсе не для того, чтобы стать более гуманным палачом.

— Ты мог бы разбудить их и спросить.

— Верно. И я пойду на этот риск, но...

— Но? — Лижэнь пристально наблюдала за лекарем, и он буквально кожей ощущал ее тяжелый взгляд.

— Я хочу предложить им шанс. Настоящий шанс на нормальную жизнь. Возможно, это станет самым ужасным способом свести счеты с жизнью, и ни один известный мне трактат по этике не одобрит подобных методов, но это единственная возможность, которую я способен им подарить. Полное разрушение тела с последующей реконструкцией. У нас более чем достаточно ингредиентов для целебных ванн. Я могу использовать акупунктуру, чтобы максимально притупить боль. Сами насекомые после растворения обеспечат колоссальный приток жизненной энергии и питательных веществ.

— А если они выйдут из купели, превратившись в некое подобие чудовищ?

— Чудовищ мы убиваем, — Тянь Цзыхао прямо посмотрел в глаза девушке. — Это всего лишь шанс, и я не дам гу ни малейшей возможности выжить.

— Мы могли бы покинуть город. Спешно доставить их в Хижину Бамбуковой Медицины и постучать в защитный массив. У нас более чем достаточно духовных камней. Там бы им обязательно помогли. Местные лекари вполне могли бы предложить лучшее решение. По крайней мере, ты бы знал, что их осмотрели более опытные специалисты.

— Ты слышала, что я сказал Ханю. Я понимаю мотивы племени Борски. Но я просто не позволю им творить в городе все, что заблагорассудится. Как минимум любые эксперты Сферы Небесного Человека должны держаться от этого подальше, да и если говорить откровенно, практикам любого ранга следует вести свои сражения вдали от простых смертных.

— Нашел ли ты для себя какие-то ответы? — лекарь перевел взгляд на Малыша Ханя.

Хань медленно покачал головой.

— Злишься? Больно? Разочарован? Чувствуешь, что тебя лишили заслуженного триумфа?

На этот раз последовал твердый кивок.

— Хорошо. Запомни это чувство. Сражение никогда не заканчивается просто так. Оно продолжается снова и снова, даже если ты этого не замечаешь. А теперь... — Тянь Цзыхао поднялся на ноги и потянулся, разминая спину. Когда-нибудь она непременно издаст приятный хруст. Сегодня был явно не тот день, однако целитель, обдумывающий план, при котором пациенты погибнут в девяноста девяти случаях из ста, должен был сохранять хотя бы толику подобного оптимизма.

— Готов ли ты спуститься вместе со мной в мир неподдельного ужаса? Я... нет. Нет. Забудь, что я спросил, — юноша решительно покачал головой. — Возвращайся домой и отдохни. Поешь чего-нибудь, сделай растяжку, помедитируй, а затем ложись спать. Тебе не стоит на это смотреть. По крайней мере, ради самих пациентов. Они бы точно не захотели, чтобы их видели в таком состоянии.

— Ты собираешься их убить? — Хань поднял свою грифельную доску. Его обычно аккуратный почерк теперь казался размашистым и неровным, а линии потеряли былую четкость.

— Большинство умрет от моих рук. Возможно, даже все. Но я дам им шанс погибнуть в борьбе.

Тянь Цзыхао провел все необходимые приготовления, насколько это было возможно, после чего отправил Лижэнь наружу охранять склад. Если у этих людей оставалась хоть малейшая надежда на спасение, лекарь должен был уделить каждому пациенту абсолютно все свое внимание.

— Дедушка, есть какие-нибудь советы?

«Они — не ты. У них нет твоей удачи. Будь готов потерять каждого из них. В остальном... их воля. Это единственное, что может склонить чашу весов в сторону успеха. Скажи им представить свою идеальную версию. Не такими, какими они были раньше, а такими, какими они хотят стать. Это поможет, хотя бы для того, чтобы отвлечь их от мрачных мыслей. Внук, это ужасная авантюра, и независимо от того, победишь ты или проиграешь, она принесет тебе лишь боль».

— Больно будет всегда, что бы ни случилось. По крайней мере, в этом случае боль будет исходить от осознания того, что я попытался и потерпел неудачу, а не от того, что я вообще ничего не предпринял, — смелые слова. Юноша изо всех сил пытался поверить, что их окажется достаточно.

Тянь Цзыхао решил начать с женщины, лежавшей на столе. Он не стал распутывать сковывавший ее шелк, опасаясь, что любые непредвиденные обстоятельства могут лишь усугубить ситуацию. С величайшей осторожностью юноша ввел иглы для акупунктуры, парализовав тело пациентки ниже шеи. Лекарь отчаянно надеялся, что она не почувствует абсолютно никакой боли. Затем он снял усыпляющий талисман с ее лба.

— Молчите, госпожа, — мысленно обратился к ней Тянь Цзыхао. — Я должен обрисовать ваше текущее положение, объяснить, кто я такой и что могу вам предложить. Но прежде чем я начну, вам следует уяснить две вещи. Во-первых, мое имя Тянь Цзыхао, и оно записывается иероглифами, которые можно перевести как "Небо" и "Гордость" или "Фаворит". Во-вторых, если до этого дойдет, пожалуйста, передайте Царю Яню, что я во всем признаюсь, когда лично предстану перед ним. Только убедитесь, что правильно записали мое имя. У меня и так хватает собственных грехов, чтобы еще и подставлять незнакомца.

Ее звали Дэ Хуа, и она принадлежала к секте под названием Сердце Явленной Горы, о которой юноша никогда прежде не слышал. Она чувствовала, как гу растет внутри, питаясь ее плотью. Еретики шептали ей на ухо мерзкие слова о том, что она станет прекрасной мамочкой, прямо перед тем, как связать ее шелковыми нитями и парализовать. Даже сейчас, и особенно в этот самый миг, от одной лишь мысли об этом ее переполняли первобытный ужас и отвращение. Женщина не просто желала смерти паразиту, она молила о собственной гибели, отчаянно стремясь выпить суп матушки Мэн и навсегда стереть эти воспоминания. Тянь Цзыхао убил ее и гу в одно мгновение. Ее смерть была мгновенной и безболезненной. Чего нельзя было сказать о тварях.

Из двадцати трех жертв пятнадцать выбрали смерть. Тянь Цзыхао бережно сохранил тело каждого умершего для последующей кремации. Он записал названия их сект, чтобы в будущем вернуть прах родным. Юноше была до боли знакома подобная работа. Он словно вновь оказался в пустошах, в очередной раз сражаясь с еретиками. Даже в Сфере Небесного Человека от них не было спасения.

Восемь человек решили рискнуть. Они предпочли умереть в бою. Кто-то в ярости, кто-то в страхе, а один исключительно из чувства глубокого негодования. Первым оказался крепко сложенный мужчина. Тянь Цзыхао аккуратно уничтожил гу и использовал выделенный паразитами яд в сочетании с раствором в целебной ванне, чтобы разрушить плоть пациента. В процессе тело мужчины растворилось настолько, что обезболивающие иглы попросту выпали. Его нервные окончания при этом еще не были уничтожены. Сильный воин попытался забиться в конвульсиях. Его последние минуты превратились в слабое барахтанье, пока всепоглощающая боль и непроглядная тьма окончательно не поглотили его разум. От него не осталось даже костей.

После этого юноша на некоторое время свернулся калачиком. Обхватив колени руками, он немигающим взглядом уставился в дальнюю стену, не видя абсолютно ничего перед собой. Целитель не знал, как долго пролежал в таком положении и с какой силой сжимал собственные ноги. Он помнил лишь то, что в конце концов снова поднялся и подошел к следующему пациенту, на этот раз к женщине. Лекарь не жалел ингредиентов для предыдущей целебной ванны, но сейчас он использовал еще больше духовных растений. Драгоценные травы, среди которых были клевер звездного пульса, лепестки рассветного тумана, вращающиеся огненные орхидеи и хризантемы гордой души, отправились прямиком в купель. Сокровища, способные спровоцировать кровавую бойню и заставить брата пойти войной на брата, оказались брошены в воду без малейшей оглядки на их стоимость ради единственной цели достижения результата. Практик применил абсолютно все знания, полученные при работе с первой жертвой. Он выложился без остатка.

Женщина погибла точно так же. Как и третья, четвертая, пятая, шестая и седьмая жертвы. Тянь Цзыхао запомнил их имена, лица, звучание голосов и то, как они встретили свои последние мгновения. Он навсегда запечатлел в памяти охватившее его чувство оцепенения и отчаяния. Целый склад сокровищ, и всего этого великолепия оказалось недостаточно для спасения хотя бы одной души. Ни единой жизни.

Последним оставался тот самый негодующий мужчина. Тянь Цзыхао тщательно записал его имя и происхождение, с затаенной грустью отметив, что этот человек являлся внешним дьяконом Хижины Бамбуковой Медицины. Когда-то его духовная практика находилась на Девятой стадии. Но уровень совершенствования неумолимо падал, пожираемый червями в животе и груди. Больше всего мужчину расстраивали отнюдь не паразиты, не утрата сил и даже не угроза для семьи и друзей. Его угнетало само осознание того, что он умирает именно сейчас. Пациент оказался совершенно не готов к такому финалу. У лекаря попросту не хватило духу сказать, что он был готов к смерти не меньше любого другого смертного.

На мгновение Тянь Цзыхао почудилось, будто он видит Черное и Белое Непостоянства, неподвижно стоящих возле купели в ожидании своей законной добычи. Их пронзительные взгляды обжигали юношу могильным холодом.

Прохладные бледные руки погрузили непокорного мужчину в целебную ванну. Тянь Цзыхао вложил в этот процесс все свои безграничные ресурсы, как поступал и со всеми предыдущими жертвами. Каждая крупица усвоенных знаний, малейшие догадки, все до единого навыки и теоретические выкладки были направлены на спасение этой жизни. Целитель направлял жизненную энергию по меридианам пациента в безупречном ритме, распределял соответствующую стихийную ци по нужным органам, уравновешивал все возможные потоки и делал абсолютно все, что было в его силах.

В точности так же, как он делал это для всех остальных жертв.

Иглы выпали из ослабевшей плоти. Мужчина начал отчаянно биться в агонии. Тянь Цзыхао закричал во весь голос, умоляя его держаться и продолжать борьбу изо всех сил. В точности так же, как он делал это для всех остальных.

Но на этот раз пациент выжил.