— Я... мое имя было... полагаю, оно все еще звучит как Хоу Жун. Пишется иероглифом, обозначающим обезьяну, а не маркиза.

Тянь Цзыхао вряд ли когда-либо встречал человека, меньше похожего на примата, однако вслух свои наблюдения озвучивать не стал. Юноша был поглощен помешиванием содержимого чана и потому лишь молча кивнул.

— Когда мне исполнилось лет двенадцать, родители отправили меня на проверку таланта в Хижину Бамбуковой Медицины. Видите ли, наша земля принадлежала секте, поэтому подобное дозволялось. До врат школы нужно было идти всего несколько дней. Меня поместили в гигантское устройство из латуни и железа, а затем вонзили в тело невероятно острые иглы. Не уверен, что смогу правильно передать ощущения от того испытания.

В этом не было никакой необходимости. Целитель сам слишком живо помнил нечто подобное.

— В итоге наставники пришли к выводу, что я способен практиковать путь бессмертия, но не обладаю выдающимися талантами ни в одной из областей. Мелкие или средние склонности к большинству стихий и ничего по-настоящему примечательного. Посредственный потенциал по меркам Хижины Бамбуковой Медицины, — Хоу пожал плечами.

По меркам Монастыря Древнего Журавля подобный результат делал его совершенно бесполезным, однако озвучивать эту истину не требовалось. Тянь Цзыхао продолжал плавно водить длинной палкой, стараясь не расплескать жидкость в процессе перемешивания. Хоу неподвижно стоял на коленях, совершенно обнаженный на кирпичном полу склада, уперев кулаки в бедра и устремив пустой взгляд куда-то вдаль. Старшему мужчине потребовалось несколько минут на то, чтобы подобрать нужные слова для продолжения рассказа.

— Такова была моя жизнь. Абсолютно заурядная жизнь. Я входил в крошечную долю людей этой страны, способных взращивать бессмертие и стать запредельным существом, но при этом мое существование оставалось самым обыденным. Я ухаживал за садом, копался в залах медицины, мыл полы в лечебнице. Скорость моей духовной практики превышала показатели одних послушников и уступала результатам других. Обычно мне удавалось пробиться в двадцатку лучших на турнирах боевых искусств секты, однако дальше я никогда не продвигался. У меня было несколько возлюбленных, это приносило радость, наши отношения длились какое-то время, а потом мы расставались или отдалялись друг от друга. Посредственность.

Самому юноше подобное было неведомо. Ему оставалось лишь поверить Хоу на слово.

— Достигнув Девятой стадии, я еще пару лет прозябал в секте, а затем подал прошение на должность внешнего дьякона. В основном мне приходилось выполнять обязанности торгового агента. Покупать и продавать товары, проверять наших людей, следить за своевременной уплатой десятины. Случались и стычки, но довольно редко. К собственному удивлению я осознал, что никудышный боец. В конечном итоге мне всегда приходилось нанимать наемников.

Целитель сильно бы удивился обратному. Слово «бесполезность» в полной мере отражало его общую оценку боевых искусств Хижины Медицины, пусть даже юноша и считал их лекарей абсолютно лучшими во всем королевстве. Разумеется, так было до его встречи с Даосом Ловцом Пустоты.

— Вот и вся история. Сто двадцать лет бесцельного блуждания и выполнения любых поручений, никогда не отличавшихся особой важностью, но и не являвшихся бессмысленной суетой. Я был лишь крошечным винтиком в механизме, обеспечивающем жизнь секты.

Мир зиждился на плечах именно таких людей, и Тянь Цзыхао прекрасно это понимал. Едкие испарения заставляли его моргать, пока он продолжал помешивать варево. Запах не причинял боли, оставаясь просто неприятным. Процесс должен был вот-вот завершиться, но лекарь решил поработать палкой еще немного ради надежности.

— Я помню точный момент, когда пришло это осознание. Я как раз выпил чашечку превосходного «Вина Трех Ароматов» из винодельни близ Холодных Источников. Оно обладает приятным вкусом, продается по весьма разумной цене и согревает ровно настолько, чтобы расслабить тело без быстрого опьянения. Я смотрел на солнце, садящееся над рисовыми полями, наблюдал за плещущимися в воде утками и вдруг понял, что это предел. Ничего лучшего в моей жизни уже не произойдет. И все складывалось не так уж скверно. Никто бы не назвал такую судьбу плохой. Я бы прожил еще лет тридцать или сорок, тихо скончался во сне, был бы похоронен на скромных похоронах с горсткой скорбящих, а спустя несколько десятилетий мое имя стерлось бы из памяти мира.

Рано или поздно забвение постигало каждого. Тянь Цзыхао не мог назвать ни единого человека, жившего в эпоху предыдущей династии, хотя и там наверняка хватало своих героев и легенд. И все же мысль Хоу была ему предельно ясна.

— Пресная жизнь. Очень в духе Дао. На самом деле, меня следовало бы похвалить, — Хоу невесело усмехнулся, глядя на свои побелевшие костяшки пальцев. — Но я не мог с этим смириться. Я был даосом, практикующим бессмертие. Мастером внутренней алхимии. Идущим по пути за пределы смертности. И при этом оставался совершенно заурядным! Влачил блеклое, посредственное существование. Даже в глазах разбойников горело пламя амбиций. Их судьбы могли быть ужасны, но они к чему-то стремились. Искрились жизнью. Творили жуткие вещи, сияя во тьме. Что уж говорить об истинных героях и странствующих практиках, уничтожавших бандитов и спасавших целые деревни.

— А затем вас схватили еретики, и прежняя обычная жизнь внезапно обрела невероятную привлекательность.

— Простите меня, ваше превосходительство, но этого не произошло. Мои страдания были мучительны. Меня сковывал леденящий ужас. Душило отвращение. Временами рассудок покидал меня. Но вокруг что-то происходило. Я оказался втянут во что-то грандиозное. У меня появился шанс стать героем собственной истории, прожить необыкновенную жизнь. Я мог сбежать, поглотить насекомых, пожиравших мою плоть, сделать хоть что-нибудь.

Без помощи Тянь Цзыхао мужчина никогда бы с этим не справился.

— Поэтому, услышав ваше предложение, я с радостью согласился. Понимаете, я не смирился со своей судьбой. Я по-прежнему не желал возвращаться к заурядной жизни. Только не после всех перенесенных мучений и тех блеклых десятилетий, что предшествовали плену. Я отчаянно жаждал этого перерождения.

— И теперь вы его получили, — Тянь Цзыхао извлек из чана комплект грубых льняных одеяний. Ткань оказалась полностью испорчена. Былой тускло-синий цвет вымылся, оставив материю почти белоснежной. Отбеливание прошло немного неравномерно, кое-где сохранились уцелевшие полосы и пятна, из-за чего наряд выглядел скорее результатом некоего несчастного случая, нежели творением искусного мастера.

Траурный белый цвет, идеально подходящий для бродяги. Просто превосходно. Юноша прополоскал одежду, высушил ее с помощью заклинания прачечной и надел на себя.

— Теперь оно у меня есть. Я чувствую эти изменения. Мое тело перестало быть обыденным. Мой талант больше не зауряден. Мое будущее вырвалось из оков повседневности. Кем же мне суждено стать? И кому я отныне служу?

— Кем вы станете? Я не знаю. Надеюсь, что героем. Что касается того, кому вам предстоит служить, вы встречали их прежде, и не раз. Я лишь заново представлю вас друг другу. Мне вы не служите. Этот некомпетентный юноша известен под именем Тянь Цзыхао и является Ключевым учеником Монастыря Древнего Журавля, если это вообще имеет значение, — лекарь выпрямился, попутно убедившись в полном порядке на рабочем месте. Едкий раствор был не слишком концентрированным, но все равно мог вызвать сильную сыпь при попадании на кожу.

Убедившись в идеальной чистоте, он вытащил деревянную заколку в форме дракона, удерживавшую его волосы. На вид она казалась совершенно непримечательной, однако несла в себе глубочайший смысл. Это украшение являлось частью мужской формы секты и символизировало принадлежность к монастырю, статус дракона среди людей. Такому человеку было предначертано парить в небесах, даже если сейчас он скитался по рекам и озерам.

Тянь Цзыхао безжалостно сломал деревянную драконью заколку. Он растирал обломки между ладонями до тех пор, пока они не превратились в дымящуюся пыль, а затем стряхнул труху с рук. Единственный взмах рукава развеял древесную пыль, бесследно растворив ее в воздухе склада.

Его длинные белые волосы рассыпались по плечам и спине, ярко сияя на фоне грубой отбеленной ткани. Даже пыль складского помещения не смогла бы надолго омрачить их чистоту.

— Нужны лишь пепел и вода, — пробормотал юноша, разглядывая ткань. — Всего лишь пепел и вода, и ты получаешь перерождение. Вытащи заколку, и произойдет трансформация. Благородный муж становится отбросом из-за одной только шпильки для волос. А что изменится, если я обрежу волосы? Все? Или же ничего?

— Двадцать два, Непокорный Хоу, — целитель повернулся к стоявшему на коленях мужчине, впившись в него измученным взглядом. — Там было еще двадцать два даоса, точно таких же, как вы. Связанных тем же шелком, истерзанных теми же насекомыми. Вы единственный, кому удалось выжить. Остальных я убил. Невозможность вашего выживания нисколько не сглаживает горечь их ожидаемой гибели. Вот ваша одежда. Идемте. Позвольте представить вам город, которому, как я надеюсь, вы станете служить, и людей, которых вы, возможно, сумеете спасти. Пусть эта жизнь окажется короткой, но она уж точно не будет заурядной.

— О, Цзыхао... — Тянь Цзыхао распахнул двери склада, впуская внутрь лучи полуденного солнца, и навсегда запечатлел в памяти выражение лица Хун Лижэнь, когда девушка бросилась к нему и заключила в крепкие объятия.

— Сколько времени прошло?

— Сколько ты пробыл на складе? Три дня.

Три дня. Изнурительная работа без еды и отдыха, проведенная рядом со страдальцами в выслушивании их историй и познании того, как именно они желали встретить свой конец. Ни один из несчастных не захотел рисковать с хирургическим вмешательством и влачить существование калеки. Смерть или слава, и он, некомпетентный врач и еще более никудышный даос, позволил им сделать этот выбор. Подобно уличным мошенникам, предлагающим выбрать любой из трех наперстков. Шарика там все равно не окажется. Жертве остается лишь лелеять призрачную надежду на победу.

— Когда будешь готов дать волю слезам, просто поплачь. Я буду рядом до этого мига и после него. С тобой до самого конца пути, — прошептала она, и ее дыхание щекотало волосы на макушке юноши, заставив его лишь молча кивнуть, не находя слов для ответа.

Практик вывел своих спутников на улицу, отказавшись от техники сокрытия шагов и не пытаясь прятаться. Прохожие бросали на них странные взгляды. Отнюдь не потому, что принимали их за заблудившихся бессмертных, ведь за исключением Хун Лижэнь компания выглядела как угодно, только не так. Они казались просто чудаковатыми и, возможно, бездомными. Далеко не самое желанное зрелище в городе, только что пережившем вражеское нападение.

— Город Пылающее Знамя. Он вам знаком?

— Немного. Я бывал здесь однажды. В основном мне приходилось работать на севере.

— Позвольте мне провести небольшую экскурсию, — Тянь Цзыхао начал описывать городские кварталы, примеченные им торговые лавки, солдат с красными плюмажами и недавно прибывших кавалеристов с белыми перьями на шлемах. Он рассказал о святилище Почтенного Мученика и других культовых сооружениях города. О чайных, ювелирных мастерских, гончарных лавках и всех тех местах, что имели для него значение. Лекарь поведал о жителях Пылающего Знамени, чьи семьи перебрались сюда из центральных областей королевства, и о беженцах, спасавшихся из степей. Сухими, отстраненными словами он обрисовал тактические и стратегические реалии нынешней ситуации. Не забыл юноша упомянуть и о владельцах склада, где все это время находился Хоу, а также о последствиях для города и самого бывшего дьякона в случае раскрытия истинной ценности спасенного.

— Вы желали необыкновенной жизни. Мне неведомо, почему ваша судьба и ваши устремления перевесили жизни и желания двадцати двух других людей. Но вот она перед вами. Выдающаяся жизнь, и она всецело принадлежит вам. Несомненно полная опасностей, к которым вы совершенно не готовы. Я видел так называемых лучших бойцов Хижины Бамбуковой Медицины, и это полнейший мусор. У меня нет времени на ваше обучение. Я вооружу вас, выдам снаряжение, обеспечу лекарствами и руководствами, но оттачивать боевые навыки вам придется вместе с остальными защитниками города. Либо вы можете сбежать. Я не стану вас останавливать. Выбирайте любой крупный тракт и бегите без оглядки, благо ворот здесь много и они широко открыты. Лично я бы направился на север, но выбор остается за вами.

— Я скорее собственную голову отсеку, — голос Хоу звучал тверже стали. — Я буду защищать это место ценой своей жизни.

— Как пожелаете. Я искренне рад, — выражение лица Тянь Цзыхао оставалось совершенно бесстрастным, хотя под его глазами залегли темные круги, немыслимые для бессмертного практика. Он держался расслабленно, двигался небрежно и позволял распущенным волосам свободно развеваться на ветру. — Обязательно попробуйте шашлычки из баранины, особенно хороши те, что с луком-пореем. С чаем здесь дела обстоят просто ужасно, но, полагаю, вы это переживете.

— А как насчет вина, ваше превосходительство? — с легкой улыбкой поинтересовался Хоу.

— Понятия не имею. Спросите Малыша Ханя, — Тянь Цзыхао остановился посреди улицы, слегка покачиваясь на ногах. — Я иду спать. Кстати о Малыше Хане, пожалуйста, попросите его составить приглашения для всех практиков Сферы Земного Человека, находящихся в городе. И для смертных великих мастеров тоже. Они славно сражались и заслуживают награды. Только распределите время их визитов.

— Индивидуальная чайная церемония, — улыбнулась Лижэнь, провожая юношу широко распахнутыми глазами.

— Да. И доля добычи со склада. Мы оставим себе духовные кристаллы и все, что предназначено для практиков Сферы Небесного Человека, но там наверняка найдется немало ценностей и для них. Аванс за готовность биться до конца. Осознание того, что протягивающая плату рука может сжаться в тяжелый кулак, отлично помогает сосредоточиться на работе. Ведь вскоре нам предстоит отправиться в степи на охоту за новыми экспертами Сферы Небесного Человека, а мы не можем взять Малыша Ханя с собой.