К тому времени, как послушницы покинули Храм, Тянь уже лучше владел своими эмоциями. Юноша прямиком направился в свою уютную келью с непроницаемыми для крыс стенами, надежной от дождей крышей, кроватью с набитым хлопком матрасом и одеялом без единой дырки. Туда, где ничем не пахло гнилью или болезнью, где было безопасно, тепло и чисто. Туда, где он впервые встретил людей, которым был по-настоящему нужен. Тех, кто готов был свернуть ради него горы и пойти на жертвы.

На какое-то время заклинатель снова дал волю чувствам, но в конце концов уселся на кровати и посмотрел на дарованное старейшиной Жуем кольцо.

Пропустив жизненную энергию через руку, практик с удивлением осознал способность чувствовать содержимое артефакта. Он не то чтобы отчетливо видел предметы, но мог в общих чертах понять их назначение. Внутри обнаружилось несколько небольших флаконов, пара мешочков и изрядное количество аккуратно сложенной ткани. Походное снаряжение, догадался юноша. Однако самой большой ценностью оказались две тонкие книги.

Стоило ему напрячь волю, как фолианты возникли прямо в ладони, и это ощущалось столь же волшебно, как и выглядело со стороны. Обе рукописи оказались потрепанными и изношенными, бесконечно далекими от безупречных копий из храмовой библиотеки.

— «Легкое Тело, Тяжелые Руки». Не самое изящное название, — улыбнулся Тянь, чей голос показался ему немного приглушенным, видимо, ком в горле еще не до конца рассосался, а затем взглянул на обложку второго тома. — «Бьющий на опережение». Что бы это вообще значило?

Он сначала раскрыл вторую книгу, просто желая пробежаться глазами по предисловию.

В чем заключаются три главных ужаса духовной практики? Утратить развитие, застрять на пути и быть убитым по дороге к вершине. У меня нет особых методов борьбы с первыми двумя, зато я могу научить тебя, как справиться с последним. Сначала ты замечаешь неприятности. Вычисляешь того, кто пытается застать тебя врасплох, а затем сам наносишь упреждающий удар. Нет ничего смертоноснее засады на устроившего засаду, и нет ничего приятнее, чем поменять местами чарки с отравителем. Просто помни, что все твое тело покрыто невероятно чувствительными нервными окончаниями, и вдобавок ко всему ты обладаешь хотя бы каплей восприимчивости к ци. Пришло время пустить в ход все доступные средства.

Звучало многообещающе. В тексте не хватало того изысканного слога, к которому юноша привык в руководствах по культивации, и здесь было не так много сложных философских идей, но для Тяня это являлось скорее плюсом. Затем практик открыл второе руководство.

Чем быстрее ты двигаешься, тем сильнее бьешь. Чем ты легче, тем меньше усилий требуется для перемещения. Разумеется, это компромисс. Тебе придется двигаться по-настоящему быстро, чтобы сравниться по силе с жирным ублюдком, наносящим удар. Так в чем же выход? Научиться изменять свой вес, ну или вроде того. Ты жульничаешь с жизненной энергией, позволяя ей отчасти преодолевать гравитацию за тебя. Ты несешься вперед с немыслимой для врага скоростью, затем отменяешь технику и бьешь засранца. Потом снова активируешь искусство и уклоняешься от атак. Как только увидишь следующую брешь в защите, останавливаешься и вмазываешь им снова. Сделаешь все правильно, и ударить придется лишь один раз. Или пырнуть чем-нибудь острым. А если ублюдков окажется слишком много, просто беги. Эти мелкие говнюки все равно ни за что тебя не догонят.

— Ну, этому автору явно недостает сдержанности и манер, — пробормотал Тянь, пролистав обе книги. Старейшина ничего не говорил об их возврате, должно быть, он снял эти трофеи прямо на поле боя. Заклинатель не был до конца уверен в своем отношении к подобному происхождению техник, но в итоге лишь пожал плечами. Любой практик ниже Сферы Небесного Человека подобен муравью, и все они практикуют муравьиные искусства. Старейшина Жуй мог подобрать их с любого случайного трупа и просто сохранить до лучших времен, вероятно посчитав, что они отлично подойдут юному даосу. Тянь улыбнулся, ведь старейшина управлял Внешним двором на протяжении столетий и наверняка знал, что делает.

До ужина оставалось еще несколько часов, поэтому он принялся за заучивание книг. Именно над этим навыком они с дедушкой Цзюнем усердно работали еще во времена жизни на Свалке. Мнемоника, чертоги разума, привязка идей к истории, визуализация и всевозможные хитрости для быстрого запоминания. Постижение сути было совсем другим делом, требующим гораздо больше усилий, однако отпечатать что-то в памяти давалось ему относительно легко. Послушник внимательно вчитывался в каждое слово и изучал каждую схему. Снова и снова, надежно фиксируя в сознании каждый штрих и каждый иероглиф.

Он ни за что не подведет старшего брата Фу или старейшину Жуя. Как не подведет ни дедушку Цзюня, ни самого себя.

На ужин юноша шел в странном настроении, словно паря над землей. Он поместил дротик на веревке в пространственное кольцо, а затем попытался метнуть его прямо оттуда, но оружие просто выпало ему на ладонь. Тянь также заметил, что дротик может находиться либо внутри, либо снаружи, но невозможно оставить снаряд торчать из кольца, пока веревка тянется следом. Либо все, либо ничего. Один из старших братьев, заметив его эксперименты, легонько толкнул младшего локтем.

— Пытаешься сделать свое скрытое оружие еще более незаметным?

— Так точно, старший брат.

— У всех возникает одна и та же идея при получении первого пространственного кольца. Парни, предпочитающие метательные ножи, превращаются в сущую занозу в заднице благодаря этой особенности. Клинки просто падают им в руки, позволяя метать целую дюжину невероятно быстро. С лучниками та же история. Для всех остальных это просто удобство. Одной вещью меньше тащить на себе, понимаешь? Гораздо меньшим числом вещей.

— Но я заметил, что большинство старших братьев предпочитают носить оружие при себе, а не в кольцах.

— Верно, я поступаю так же за пределами Храма. Это просто так работает. Ты вырос в джунглях, неужели сам планируешь держать дротик в кольце? Технически так было бы безопаснее, куда меньше шансов потерять его или стать жертвой кражи.

Тьяну потребовалась всего доля секунды на раздумья, прежде чем он принялся яростно мотать головой.

— Вот тебе и ответ. Мы просто не чувствуем себя в безопасности, если не ощущаем вес меча или сабли на поясе в любую секунду. Для большинства из нас оружие стало практически еще одной конечностью. Проклятье, многие пользуются саблями куда чаще, чем своими...

— Мозгами, младший брат Мэн? — словно призрак в сумерках возник старший брат Фу.

— Ими в том числе, старший брат, — без тени раскаяния усмехнулся боец. — Увидимся за ужином.

— Если его ужин сегодня окажется чем-то большим, чем пророщенные бобы с рисом без капли острого соуса, я сочту свою жизнь прожитой зря, — проворчал наставник.

— Я знаю, что он собирался сказать, старший брат.

— Я знаю, что ты знаешь. Благопристойность, Тянь. Правила приличия и манеры имеют значение. Они позволяют людям ладить друг с другом без необходимости прибегать к насилию, и это вовсе не означает, что нужно всегда вести себя как напыщенный ханжа. В лагере нищих есть свой этикет, точно так же как у воинов у костра или рыбаков на берегу во время дележа улова. Умей правильно говорить и действовать, и перед тобой откроются любые дороги, куда бы ты ни отправился. Оставайся невеждой, и будешь жить в мире, сплошь состоящем из глухих стен.

Они неспешно зашагали бок о бок.

— Разве сейчас подходящее время для беспокойства о манерах, старший брат?

— Именно так. У военных есть свой собственный этикет, и хотя технически ты не станешь частью регулярной армии, разница имеет куда меньшее значение, чем кажется. Недостаток манер приравнивается к недостатку дисциплины, что влечет за собой поистине ужасающие последствия. От обычной порки до поднятого тобой мятежа, в результате которого каждый житель Королевства Широкого Неба будет обречен на жизнь в невыразимом ужасе и унижениях, прежде чем их всех вырежут, а души ввергнут в бесконечные муки.

Тянь остановился и с сомнением посмотрел на старшего брата Фу.

— Крайний исход, однако далеко не беспрецедентный. Перечитай на досуге историю генерала Лу в «Записях Трех Императоров».

— Брат Фу? Все выглядели напряженными, когда старейшина Жуй сказал об авангарде. В книгах генерал авангарда всегда описывается как благородный и героический человек. Так почему все испугались?

— Потому что, Тянь, генерал всегда является героем своей собственной истории. Он отважно бросается вперед в лучших доспехах, которые только можно купить за деньги, размахивая лучшим оружием, верхом на лучшем коне и в окружении лучших телохранителей.

— И что с того? — спросил Тянь, не до конца представляя описанную наставником картину.

— В большинстве случаев генерал выбирается живым, даже находясь в самом пекле сражения, однако его рядовых солдат вырезают подчистую. И мы с тобой, Тянь, именно эти рядовые солдаты. Те, кого выталкивают вперед, чтобы принимать на себя вражеские стрелы, обезвреживать ловушки, выявлять засады, биться со скаутами, патрулировать границы, обеспечивать безопасность линий связи и снабжения, устраивать диверсии и в целом выполнять самую грязную и смертоносную работу.

— В таком случае нам не следует туда идти, — твердо произнес юноша.

— Мы обязаны туда пойти. Как бы несправедливо это ни звучало, таково единственно верное решение. Абсолютно правильное. На самом деле это самый безопасный путь как для нас, так и для всех остальных, даже если оставить в стороне все вопросы морали, чего я, к слову, делать совершенно не намерен.

Послушник покачал головой, просто отказываясь это понимать, отчего старший брат Фу тяжело вздохнул, и остаток пути до столовой они проделали в молчании.

В тот вечер ужин прошел гораздо тише обычного. Тем не менее, несмотря на отчаянные попытки заполучить сначала курятину, затем соевый творог, а под конец хотя бы огурец, трапеза брата Мэна состояла исключительно из холодного риса, пророщенных бобов и ни единой капли острого соуса.

_________________________________________________________________________

— Дедушка?

«Да, Тянь?»

— Так вот каково это — иметь отца?

«Только если тебе невероятно повезло. Ложись спать, впереди потребуется много сил».

__________________________________________________________________________

— Я не могу выдать тебе целебные травы, поскольку за них нужно расплачиваться очками заслуг, однако, по совершенно случайному совпадению, в ближайшие несколько дней мы будем собирать довольно много дикорастущих растений, и в качестве выполненной нормы тебе придется сдавать лишь по три стебля каждого вида, — говорил брат Ван, вбивая в голову Тяня каждую крупицу медицинских знаний, ведь теория давалась даром, тогда как с припасами приходилось хитрить, и в оставшиеся дни послушникам не оставалось ничего иного, кроме как учиться, тренироваться и есть.

— Это твое новое искусство легкого тела? Я с ним не знаком, но оно немного похоже на мои «Шаги Большой Медведицы», позволь дать тебе пару советов, — произнес на тренировочном поле Святой Поэзии Чжу, плавно спустившись с дерева и мягко приземлившись на землю, после чего Тьяну неизменно чудилось, будто старший брат пишет свои стихи прямо на ветвях, порхая с места на место и демонстрируя на практике свою технику.

— А, практикуешь техники восприятия? Легче всего начинать с одного или двух чувств, и хотя большинство посоветует глаза или уши, послушай старого охотника за бандитами и выбери чувствительность кожи к вибрациям, ведь ты даже не поверишь, сколько информации твое тело игнорирует прямо сейчас, так что давай, младший, подойди сюда, я в этом деле собаку съел, — бормотал старый брат Хван Три Ночи, утаскивая юношу к пруду, чтобы наглядно продемонстрировать, как именно он поймал Резчика Цветов Чжэна там, где потерпели неудачу три армии смертных.

— О, младший брат Тянь, я как раз тебя искал! Ты позволил этой девчонке Хун растоптать твою веревку, так что позволь мне показать, как обращаться с такими мелкими... А, нет, старший брат, я собирался помочь ему с Телом Лозы Змеиной Головы, мне не нужен спарринг, честное слово! — причитал один из Клинков Зеленой Долины, героически широкоплечий в своей униформе секты, которого брат Фу оттаскивал за ухо на воспитательную беседу, после чего наставник кивнул более благоразумному Клинку, поручив обучение ему.

Старшие братья искренне помогали ему. Эти живые легенды рек и озер открывали перед послушником свои сокровищницы опыта, призывая черпать из них с жадностью. Они ничего не утаивали, и Тянь напрягал все известные ему приемы запоминания, пытаясь удержать этот поток знаний в голове.

Он получал советы о том, что следует брать с собой, а именно все, и что нужно оставить позади, желательно наследников, а в их отсутствие хотя бы письмо с завещанием. Пространственное кольцо стало настоящим спасением для подобного подхода, хотя изначально юноше было особо нечем его заполнять.

Свои немногочисленные духовные кристаллы заклинатель потратил на еду, воду, два крепких походных ножа, запасной дротик на веревке, обошедшийся ему мучительно дорого, а также на дополнительную веревку, запасную теплую одежду, целебные мази, дрова, способные гореть часами в любых условиях, иглы с нитками и, по всеобщему настоянию старших братьев, огромную стопку книг. Вдобавок его буквально заставили купить целую гору сладостей и крепкого алкоголя.

— Тебе придется заводить друзей, для чего отлично подойдут еда и напитки, но крепкая выпивка работает лучше всего, и я бы всучил тебе игральные кости с колодой карт, вот только ты не умеешь играть ни в то, ни в другое, а если я возьмусь тебя обучать, брат Фу загонит меня своими беседами прямо в могилу, — объяснял один из особенно покрытых шрамами и свирепых на вид послушников.

Снова, снова и снова его заставляли заучивать, что нужно говорить и делать в самых разных ситуациях. Практик не блистал умением придумывать ответы на ходу, поэтому зазубривал поговорки и устойчивые выражения. Он усвоил правило причины и следствия. Узнал, когда следует отдавать, а когда принимать дары. Тянь совершенно не понимал скрытой сути этих правил, ведь все они являлись братьями и сестрами, так к чему эти игры? Однако наставники редко ошибались и казались до отчаяния серьезными в своих наставлениях, так что юноша прилежно учился.

Но самым драгоценным даром стал чайный сервиз, врученный старшим братом Фу. Несмотря на бесконечную вереницу дел, наставник всегда выделял полчаса после обеда, чтобы обучать Тяня чайной церемонии.