— Боюсь, мой рассказ нагонит на ваше превосходительство лишь скуку. Моя история совершенно заурядна, во всем Пылающем Знамени можно услышать тысячу точно таких же судеб.

— Мне почти ничего не известно о степях и населяющих их людях. Я бы с огромным удовольствием восполнил этот пробел. Прошу вас, даос Ма, продолжайте.

— Что ж, отвечая вашему превосходительству, первым делом стоит упомянуть нашу принадлежность к народу Бескрайнего Синего Неба. Существует великое множество племен, их число намного превосходит население тех степей, на которые претендует Королевство Широкого Неба. Среди кочевников даже бытует поверье, будто предок-основатель вашего королевства был выходцем из наших краев, отсюда и пошло название страны. Впрочем, это лишь слухи без малейших доказательств.

— Существует ли какое-то общее название для степных народов?

— Их несколько, в зависимости от языка. Как я уже говорил, нас очень много, и мы ведем кочевой образ жизни. Разнообразие языков всегда было весьма насущной проблемой. На всеобщем наречии Королевства Широкого Неба нас именуют Юу. В большинстве племен, с которыми вы можете столкнуться, обязательно найдется хотя бы пара человек, владеющих вашим языком, особенно среди торговцев и шаманов. Но о последних мы обязательно поговорим чуть позже.

— У меня накопилось немало вопросов на их счет.

— Они весьма коварный народ, даже по нашим меркам. А... как я уже упоминал, мы люди Бескрайнего Синего Неба. Оно является нашим божеством, и весьма трудно говорить о нем, не наделяя человеческими чертами, однако оно более... отстраненное, что ли? Сложно подобрать подходящие слова. Эта сущность действует скорее как некий свод непреложных законов. Она внимательно следит за поступками людей и скорее вознаградит добродетельного иноверца, нежели порочного фанатика.

— Пока мне все предельно ясно. К слову, принято ли подавать какие-нибудь закуски к этому... Караванному чаю?

— Обычно это полноценная трапеза. Возможно, вяленая баранина, вчерашняя лепешка или что-то в этом роде. В степях не принято перекусывать на ходу. Еда ценится на вес золота. Так вот, мы все считаемся детьми Неба и Матери-Земли. Существует семь слоев небес и семь слоев преисподней, а также... Дьявол? Владыка Подземного мира? В королевстве нет подходящего аналога. Он немного напоминает Царя Яня, но выступает не в роли государственного чиновника, следящего за исполнением чужих законов, а скорее правит как полноправный владыка. Весьма неприятная фигура. На каждом уровне небес и подземного мира властвуют свои собственные боги, а ниже рангом обитает бесчисленное множество духов.

— Хм.

— Звучит запутанно, но без понимания этих основ невозможно осознать произошедшее с моей семьей, постичь причину непрекращающегося кровопролития в степях и оценить истинную роль шаманов. Мириады духов обитают буквально повсюду. Одни гнездятся в деревьях, другие скрываются в траве или цветах, камнях, реках и озерах. В одном месте может ютиться целая толпа, где-то живет лишь один, а где-то их нет вовсе. Некоторые вселяются в животных или сами принимают облик духовных зверей, обретая практически любую мыслимую форму.

— Невероятно!

— Истинная правда. Большая часть религиозных обрядов, особенно связанных с поклонением богам, проводится вождями племен. Подобно тому, как император поддерживает свой собственный культ и совершает церемонии ради процветания государства, только у нас все члены племени являются частью этого культа. Образно говоря.

— Понял. Продолжайте, пожалуйста.

— Бескрайнее Синее Небо вездесуще и всевидяще, однако оно практически не вмешивается в повседневные дела. Для решения насущных проблем приходится обращаться к духам, и именно в этом заключается одна из четырех главных обязанностей шамана. Духи, прорицание, врачевание и, за неимением лучшего термина, все связанное с магией. Они также способны управлять погодой при помощи создаваемых ими магических камней, хотя эффективность подобных ритуалов весьма спорна. К этому прибегают довольно редко.

Лицо Тянь Цзыхао приняло задумчивое выражение, и ему пришлось подавить желание почесать подбородок. Сочетание предсказаний и магии погоды представляло собой поистине грозную силу, по крайней мере, в стратегическом масштабе.

— Мы верим, что каждый человек обладает тремя душами. Первая отправляется в загробный мир. Там она отбывает наказание за все преступления, совершенные при жизни, после чего получает дозволение взойти на небеса. В некое подобие райской обители. А... в общих чертах это напоминает Небесный Двор, только открытый абсолютно для каждого.

— Разве в таком случае небеса не оказались бы переполнены до отказа? Если каждый рождается с тремя душами, и одна возносится наверх, а другая перерождается...

— Число и впрямь колоссальное, ваше превосходительство, но ведь это владения Бескрайнего Синего Неба. Разве бесконечность может переполниться? Позвольте добавить еще две детали, и перед вами сложится полная картина. Во-первых, все члены племени ведут свой род от общего предка. Мужчины наследуют имущество, а женщины выходят замуж в другие рода и забирают с собой щедрое приданое в качестве личной собственности. Крупные племена со временем дробятся на новые, более мелкие образования, а их новоиспеченные вожди становятся новыми прародителями. Иерархия крайне запутана, но обычно положение человека определяется близостью к этому самому предку-основателю по порядку рождения. И последнее: племена испокон веков практиковали рабство. Мы не переняли эту привычку из-за торговли солью, такой порядок существовал всегда. Главным источником невольников служат другие племена, потерпевшие поражение и захваченные в битвах. Набеги на деревни и прочие поселения случаются гораздо реже, чем вы могли бы подумать, хотя и такое бывает.

— Погодите. Ваш статус при жизни сохраняется и после смерти? — Тянь Цзыхао нахмурился.

— Именно так, ваше превосходительство. Все именно так, как вы подумали. Это правило распространяется и на рабов. Невольник в этой жизни останется невольником в посмертии. Простолюдин останется простолюдином. Знать, короли и великие правители сохранят свое величие. И все сокровища, с которыми человека предают земле, также переходят вместе с ним в загробный мир.

— А как же жены и наложницы?

— Их не хоронят вместе с мужьями, если вы об этом. Женщины могут принадлежать к любому сословию, и хотя их сыновья обладают правом наследования, статус ребенка определяется положением матери, а не отца. Если же вас интересует, остаются ли они женами и наложницами в посмертии, то ответ будет утвердительным. Изменить свое положение и возвыситься от простолюдина до дворянина возможно лишь с помощью политических интриг и изрядной доли пролитой крови. Подобное случается крайне редко.

— Получается, ваша культура щедро поощряет накопление богатств и рабов, равно как и любые амбиции, — Тянь Цзыхао почувствовал, как разрозненные детали головоломки начинают складываться в единую картину. — Это неизбежно порождает бесконечные набеги, войны и реки крови, пролитые в степях. Выходит, ваши земли буквально кишат обозленными духами, и больше всего их скапливается там, где люди обычно разбивают лагеря. Возле воды, хороших пастбищ или в иных благоприятных местах.

— Ваше превосходительство зрит в самый корень. И тут мы возвращаемся к значимости шаманов. Даже те из них, кто не накопил силы, сопоставимой с могуществом практиков, способны общаться с духами и пытаться вести с ними переговоры. Я бы не назвал их методы надежными, но они умеют это делать. Иногда. Однако королям, а именно так лучше всего перевести титулы вождей племен, они приходятся не по нраву. Шаманы делают для племени очень многое, но главное то, что они способны на вещи, недоступные остальным. Король может метко стрелять из лука, скакать на лошади, вести людей в бой и разрешать споры, но он не в силах заключить мир с духами или подчинить их могущество нуждам племени. А шаманам это под силу, благодаря чему они обладают колоссальным влиянием на свой народ.

— И шаманы злоупотребляют этим фактом, по крайней мере, некоторые из них. Вы сын шамана? — Тянь Цзыхао понимающе кивнул.

— Совершенно верно. Его обвинили в том, что он вместе с моей матерью, ее родным племенем и их шаманом устроил заговор против нашего короля. Они якобы намеревались свергнуть его в пользу младшего брата, который приходился мне кем-то вроде дяди, с целью окончательного слияния наших племен. Это бы значительно повысило статус всех участников сговора и принесло бы нам немалую выгоду.

— История была куда запутаннее, — старший мужчина неловко рассмеялся и потер затылок, — но если вкратце, мы сбежали оттуда со всей возможной поспешностью. И очень скоро выяснили, что король из племени моей матери пришел к схожим умозаключениям относительно моего дяди. Таким образом, шаманы обоих племен и моя родня по обеим линиям оказались заклеймены как предатели собственного народа. Нас объявили колдунами, а наказание за это одно: закатать в ковер и забить насмерть. Точнее, растоптать ногами, но суть от этого не меняется...

— Понимаю. Ковер нужен для того, чтобы не пролить вашу кровь на степную землю?

— Именно. Бегство в Королевство Широкого Неба было весьма скверным выбором, но оно даровало нам шанс выжить.

— Я полагаю, ваш отец был простым смертным? Как, наверное, и ваша мать.

— Да, в нашей семье отродясь не водилось практиков. Должен сказать, что хотя даосизм известен в степях и вполне дозволен, внутренней алхимии там практически не существует. Никто не проверяет молодежь на наличие талантов, да и считается, что это не пристало истинному Юу. К тому же подобный путь считается бессмысленным, ведь становление шаманом, способным удерживать внутри себя духов, вполне соответствует нашим традициям и ничем не уступает пути практика.

— Удивительно, что они готовы так долго ждать возможности попасть на небеса, — усмехнулся Тянь Цзыхао.

— Вы о шаманах? Срок их жизни ничем не отличается от века простого смертного. Идти по пути бессмертия считается откровенно антисоциальным поступком, ведь в таком случае твое имущество и твоя юрта никогда не перейдут наследникам. Ты просто продолжаешь накапливать и накапливать блага, притесняя остальных. В этом нет никакой гармонии ни с природой, ни с обществом.

— То есть вырезать семью жены и обратить выживших в рабство на веки вечные считается приемлемым, а вот не передать по наследству юрту это уже преступление? — Тянь Цзыхао удивленно моргнул.

— Юрта несет в себе колоссальный символический смысл и обычно переходит вместе с немалым богатством, — покачал головой старший мужчина. — Если вы никогда не видели гер, смею заверить, они куда просторнее, чем можно вообразить. Размером с добротный дом, сооруженный из деревянных жердей и войлока. И при этом весьма легко собирается. А что касается резни в семье жены, то это расценивается как вероломство и вызывает куда большее осуждение. У нас огромные семьи, мы постоянно кочуем, а племена распадаются на новые ветви спустя несколько поколений. Для набегов всегда можно найти кого-нибудь, с кем ты не связан кровными узами. Существует и более практичная причина: духи, оставляемые после смерти колдунами Юу, как у нас называют практиков, отличаются невероятным могуществом, упрямством и яростной мстительностью. Поэтому короли их на дух не переносят, а шаманы и вовсе ненавидят всем сердцем из-за перспективы быть разорванными пополам изнутри.

— Такое случается?

— По крайней мере, так гласят легенды. Так что быть даосом вполне приемлемо, а вот практиком отнюдь.

— Не могу себе представить смертного правителя, который бы просто не желал обрести бессмертие, — Тянь Цзыхао кивнул, а затем недоверчиво покачал головой.

— О, они еще как желают. Мне известно как минимум шестеро вождей, скончавшихся от поедания всевозможных «пилюль бессмертия». Проблема в том, что если кому-то действительно удастся начать накапливать духовную энергию, шаманы немедленно об этом прознают, а вслед за ними и все остальные. Достаточная толпа вооруженных смертных с подходящим снаряжением способна убить любого эксперта Сферы Земного Человека.

Тянь Цзыхао в корне не был с этим согласен, однако полагал, что для такого вольного практика, как Ма, это вполне соответствовало действительности.

— Вы случайно не знаете, каким образом шаманы используют духов для сотворения заклинаний?

— Прошу простить мою неосведомленность. Мой отец так и не смог овладеть этим искусством, и он скончался от ран незадолго до того, как мы добрались до крепости. Мать тоже никогда не владела подобными секретами. Шаманы передают свои знания исключительно из уст в уста.

— Наставник и ученик, — Тянь Цзыхао безрадостно улыбнулся.

— Точно. Никто не желает, чтобы подобных людей расплодилось слишком много, пусть они и жизненно необходимы. К тому же из их крови получаются невероятно сильные духи.

— Получаются? — уши Тянь Цзыхао настороженно дрогнули, а Ма печально улыбнулся, и в уголках его глаз залегла боль.

— Все именно так, как вы подумали, но подобное случается крайне, крайне редко. Можете считать таких людей степным аналогом еретиков. Иногда для подобных целей используют военнопленных, но повторюсь, это огромная редкость. Остальные шаманы безжалостно выслеживают таких отступников, а мы, Юу, невероятно искусные охотники.

— Наши судьбы... жизнь народа Юу в степях может показаться суровой или даже жестокой, — Ма опустил взгляд на свою пустую пиалу. — Но мне всегда казалось, что королевство поступает ничуть не милосерднее. Сколько крестьян гибнет из-за пустяковых ошибок своих «благодетельных» надсмотрщиков? Ошибок, по странному стечению обстоятельств приносящих этим самым надсмотрщикам баснословные барыши? Мы любим свои семьи, почитаем старших, заботимся о детях. Мы доверяем нашим женщинам куда больше власти и богатства, чем это принято в королевстве. И пусть наше понимание гармонии отличается от того, чему меня учили здесь, мы все же искренне к ней стремимся. Пренебрежение нуждами племени или законами природы ради собственной наживы считается у нас несмываемым позором. Не думаю, что здесь дела обстоят так же. На самом деле нет. Просто здешняя жестокость рядится в более изящные одежды и прячет свою суть за красивыми словами.

Тянь Цзыхао вскипятил свежий чайник воды и принялся заваривать Караванный чай. Он наливал кипяток по задней стенке сосуда, заставляя маленький кусочек брикета кувыркаться на дне. Мягко применяемая ци огня поддерживала нужную температуру, ускоряя процесс экстракции. Наблюдая за танцем чаинок, юноша размышлял о том, что для него значило Бескрайнее Синее Небо. Он определенно думал об этом достаточно часто. Лазурный дракон востока, парящий в его бесконечности. Но синева была лишь иллюзией. Свое истинное лицо небо показывало лишь с приходом ночи. Бескрайняя пустота, бережно укрывающая крошечные искры жизни.

Он разлил дымный черный чай по пиалам, а затем добавил молоко. Лекарь тоже не раз сравнивал себя с луной, дарующей прохладу, исцеление и покой всем созданиям в этом мире. Помогающей накопить силы, необходимые для продолжения пути. Его губы тронула легкая улыбка, когда он добавлял в напиток мед. Он бы ни за что не назвал себя приторным человеком, однако в нем таилась доброта, и он изо всех сил старался быть милосердным. В этом также крылось его Дао, вода и дерево, мед, питающий рост всех этих жужжащих пчел, которые, в свою очередь, даруют жизнь плодам и цветам.

Пиала, до краев наполненная его Дао. Чай, впитавший в себя его эмоции и глубинное понимание стихий. Говорящий голосом, который гость наконец-то смог услышать. Широко улыбаясь, Тянь Цзыхао протянул напиток даосу Ма. Он приготовил лучший Караванный чай, на который только был способен, демонстрируя свое гостеприимство, уважение к собеседнику и чувство собственного достоинства. Его церемония чтила наставления отца, но больше не ограничивалась их рамками. Совсем скоро ему предстояло погрузиться в пучину смертельной опасности на степных просторах. Но сейчас, в этом безмятежном саду, сердце Внешнего двора Западного Города билось ровно и сильно.