Двое странствующих бессмертных, один в рваных белых одеяниях, а другая в ярко-синих, ворча, отправились в путь через степи.

— Я всё равно считаю, что ты могла бы взять складную лодку на буксир за летящим мечом. Или привязать мечи по обе стороны суденышка и переносить его таким образом.

— Конечно. Только скажи мне, как заставить лодку летать или как управлять двумя клинками одновременно, и я тут же этим займусь, — Хун Лижэнь даже не удосужилась закатить глаза. — Тебя всё устраивало, когда мы ютились на одном мече, но стоило нам обзавестись раздельными, как полеты на них снова стали плохими.

— Они всегда были ужасными. Просто в этом крылись свои преимущества. Тянь Цзыхао понимал невозможность выйти победителем из этого спора, поэтому отвернулся с властной сдержанностью и принялся осматривать луга, заложив руки за спину.

— Подобное позерство никого не убедит в твоей правоте.

— А может и убедит!

Практики мчались над колышущейся травой. Зеленое море катилось бесконечно. На юге лежали Пустоши Красного Камня, настоящий ад хаотичной ци и ядовитой пыли, кишащий гигантскими чудовищами. На севере раскинулось Королевство Широкого Неба, утопающее в богатых землях и бескрайних реках. А между этими крайностями пролегали степи. Полоса лугов простиралась за пределы страны и уходила в соседние государства. Никто из тех, с кем довелось беседовать юноше, не знал ее истинных границ. Для самого Королевства это было место, ограниченное лишь севером и югом, без конца и края на востоке и западе. У государств имелись четкие пределы. Однако степь существовала здесь с незапамятных времен, и каждый понимал неизбежность ее сохранения даже после падения всех империй. Человеческие границы просто не имели никакого значения.

— До сих пор поверить не могу, что ты так напугал Ханя. Это было совсем некрасиво с твоей стороны.

— Разве я солгал или сказал нечто сбивающее с толку? — юноша продолжал держать руки за спиной, позволяя белоснежным волосам развеваться на ветру. — Я не разбираюсь в политической ситуации смертных, но чем хуже обстоят дела на границах и чем больше вспыхивает восстаний, тем охотнее император пойдет на компромисс. Что значат несколько жизней, если это не его собственная? Особенно когда эти самые жизни могут представлять для него опасность. Цензор Хэньшэнь способен продержаться дольше, чем я предполагаю. В зависимости от развития событий правитель может ограничить ущерб, нанесенный семье, друзьям и ученикам цензора. Но я бы не стал на это ставить. Владыка не славится твердостью характера и наверняка попытается купить мир.

Неупомянутым остался тот факт, что высокий, статный и начитанный мечник раздражал заклинателя по причинам, которые тот изо всех сил пытался определить. Он прекрасно осознавал иррациональность своего гнева и понимал порядочность Ханя. Но ничего поделать с собой не мог. Со временем юноша обязательно во всем разберется. А пока он постарается проявить себя с лучшей стороны в качестве наставника и в полной мере насладится собственной мелочностью.

— Наверняка существовал более деликатный способ сообщить ему всё это.

Раздражение Тянь Цзыхао слегка возросло, но он не позволил ему просочиться в голос. — Возможно.

Его взгляд был устремлен на горизонт, поэтому он не заметил задумчивого взора Хун Лижэнь и ее легкой улыбки.

Они летели на запад целый час, упиваясь необъятностью просторов. В этом крылось нечто гипнотическое. Масштабы привычного мира внезапно изменились, превратившись из тесных городских улиц и дворов в открытые пространства, от которых захватывало дух. Земля и небо казались двумя невероятно огромными ладонями, бережно баюкающими путников между собой. Внизу расстилалась мягкая зеленая трава, а сверху нависал пронзительно-синий свод, по которому плыли вереницы белых облаков, отбрасывая на землю скользящие тени.

В этих небесах можно было раствориться без остатка. Юноша улыбнулся, затем нахмурился и посмотрел на Лижэнь. Ее голова была опущена, а шляпа полностью закрывала обзор горизонта. Практик направил свой меч ближе к ней и протянул руку. Девушка ответила на жест. Они не проронили ни слова. В этом не было никакой необходимости.

Вскоре после этого на их пути показался форт. Он был занят королевскими войсками, но заклинатели не могли с уверенностью сказать, Крепость Алой Птицы перед ними или нет. Тянь Цзыхао немедленно принялся планировать проникновение, вычисляя зоны внимания смертных дозорных и способы незаметно проскользнуть мимо них. Лижэнь одарила спутника весьма красноречивым презрительным взглядом и устремилась прямо к дороге.

— Эй, солдат. Это Крепость Алой Птицы?

— А-а-а! Бессмертная! Да. То есть нет, Крепость Алой Птицы находится в двух милях дальше по дороге, — стражники принялись успокаивать своих лошадей, которые совершенно не обрадовались внезапному появлению с небес хлопающего одеждами необъяснимого существа. — Прикажете доложить командиру о вашем прибытии?

— Нет нужды, мы здесь не задержимся. Где вы в последний раз видели кочевников Юу?

Солдаты переглянулись. — Докладываю Бессмертной: племя Дутоа разбило свои юрты примерно в пятнадцати милях к западу от форта и уже выгнало стада на пастбища.

— Вы не кажетесь слишком обеспокоенными этим фактом.

— Мы хорошо знаем Дутоа, о Бессмертная. В это время года они всегда используют те земли под пастбища. Они довольно мирные. Лижэнь тихо фыркнула, но кивнула. Воин из Армии Красного Плюмажа слегка расслабился. В отличие от скакунов. Ветер трепал одеяния и вуаль девушки, что совершенно не способствовало обретению животными душевного равновесия.

— Последний вопрос. Вы не замечали здесь красного коня, о котором ходили слухи?

Дозорные обменялись множеством долгих косых взглядов. Солдат, которого допрашивала Лижэнь, неловко переступил с ноги на ногу и указал на юго-запад. — Его нельзя увидеть напрямую. Скорее замечаешь некое движение краем глаза, и какая-то часть разума подсказывает образ красного жеребца. Мы все кавалеристы, о Бессмертная. Мы способны узнать коня, даже если он мелькнет на долю секунды на самом краю поля зрения.

Послушница кивнула. На лице солдата отразилось явное облегчение. А лошади с облегчением выдохнули, когда пугающая фигура взмыла обратно в бесконечную синеву. Стражники переглянулись и постарались больше не поднимать глаз к небу.

— Я прямо кожей чувствую, как мои собратья неодобрительно хмурятся. Мы должны перемещаться по сельской местности незамеченными. Подобное поведение сильно умаляет наш властный облик, — недовольно фыркнул Тянь Цзыхао. Лижэнь лишь покачала головой, полностью проигнорировав его комментарий.

— На юго-запад. Дальше миролюбивого племени Дутоа.

— Угу. Двинули туда. Может, нам улыбнется удача и мы поймаем какого-нибудь заблудшего шамана.

— Обязательно. Мы зависнем над ними на летящих мечах, наши одеяния будут величественно развеваться на ветру, а властные слова польются из-под скрывающих лица вуалей. Ну, из-под моей вуали. Тебе же придется просто излучать утонченность. Вдруг именно это и пугает шаманов.

— Утонченность?! Я тебе покажу утонченность! — парочка медленно продвигалась на юго-запад, непрерывно пререкаясь и прочесывая землю своим духовным восприятием.

— Я не наблюдаю абсолютно никаких призраков или духов. А ты? — поинтересовался Тянь.

— Если ты их не видишь, с чего бы мне их замечать?

— Ты вечно хвастаешься своим идеальным зрением. Может, твои глаза способны различать бесплотные сущности.

— Да это ты постоянно твердишь о моих глазах! И если я не могла разглядеть их в Королевстве, почему вдруг должна увидеть здесь? На самом деле, судя по всему, большинство кочевников Юу тоже их не замечают. Только шаманы. Обычно я бы приняла их за простых мошенников, но они явно таковыми не являются.

Юноша живо вспомнил, как Великий Шаман Племени Великого Волка целился в него из лука. В его движениях не было ни небрежности, ни высокомерия, лишь непоколебимая уверенность, рожденная долгим опытом. Тогда практик предположил, что этому человеку не одна сотня лет. Забавно осознавать, что на самом деле тот оказался смертным, стремительно приближающимся к закату своих дней.

— Помню, как почувствовал касание нити ци, когда он пускал в меня стрелы. Я решил, что это часть его метода духовного совершенствования или какое-то заклинание. А что, если это были духи?

— Те волкоподобные твари, возникшие из разбросанных им зубов, были достаточно материальными для нанесения ран, но в то же время достаточно призрачными, чтобы игнорировать любые атаки без применения ци, — Лижэнь размяла плечи. — Наверное, мы слишком усложняем. Духовная энергия питает всю вселенную. Нет ничего удивительного в том, что духи сотканы из того же самого материала.

Юноша согласно хмыкнул. — Логично.

— Дедушка, дашь какой-нибудь совет?

«Вы двое мыслите в верном направлении. Посмотрим. Первое: они делают ровно то же самое, что и даосы. Пытаются описать нечто настолько нечеловечески огромное и совершенно выходящее за рамки опыта смертных, что им приходится полагаться на приближения и аналогии для объяснения увиденного. Так что да, духи действительно существуют, но это вовсе не означает абсолютную верность космологии кочевников Юу во всех ее аспектах».

— Ну, полагаю, это обнадеживает. Значит, нам следует использовать наше восприятие для поиска возмущений в потоках энергии, чтобы выследить прячущихся духов или шаманов?

«Забудьте о поиске духов, пока они не проявят активность, отличить их от фоновой ци попросту невозможно. Даже шаманам приходится использовать особые методы для их пробуждения. Или призыва, если выражаться техническим языком. Самостоятельно пробуждающиеся сущности ближе к призракам. А что касается этого красного коня... Мне нужно взглянуть на него лично, чтобы дать больше информации. И это обойдется недешево».

— Не думаю, что заклинание восприятия можно улучшить для обнаружения бесплотных созданий?

«Не напрямую. Хм».

У Тянь Цзыхао возникло стойкое ощущение поглаживающего бороду старца.

«Духи... у вас нет подходящего языка для этого, так что просто постарайся понять меня. По сути они слиты с окружающим миром. Представь себе два тонких листа рисовой бумаги с рисунком тушью. Скажем, изображение дерева на фоне горы. Положи их друг на друга и посмотри на свет, получится одна картина. Раздели листы, и их станет два. Именно этим и занимаются шаманы. Человеческие духи, о которых они беспокоятся, немного отличаются, это словно рисунок зелеными чернилами, где кто-то свирепо пялится на тебя и тянется с бумаги, желая схватить. Так что нет, подходящего способа обнаружить их с помощью твоего текущего заклинания не существует. С другой стороны, ты гораздо острее большинства чувствуешь потоки стихий и энергии, и мы можем сыграть на этом».

Юноша почувствовал руку старого призрака на своем плече. «Здесь не нужно осваивать новые потоки энергии, требуется лишь иначе взглянуть на уже видимое тобой. Даже с моими улучшениями это довольно дрянное заклинание, поэтому мы просто выжмем максимум из имеющегося».

Тянь широко улыбнулся. — Всё как всегда. Дедушка, а ты видишь духов? Ты находишься на том же листе бумаги?

Дедушка Цзюнь рассмеялся. «Оно не стоит затраченных усилий. В данный момент я созерцаю мир на таком уровне, который этим мелким духам даже не снился. Тебе не следует слишком мистифицировать этих таинственных сущностей. Дух камня, как правило, остается всего лишь камнем. Участок травы предстает травой, а птица остается птицей, притом совершенно неинтересной. Обычная пичуга, занятая своими птичьими делами. Может оказаться полезной, но вряд ли. Знаешь что? Ты сам всё увидишь».

Практик опустился на луг. Трава оказалась короче, чем он ожидал. Возможно, ее недавно общипали стада, или же она просто не вырастала высокой. Стебли едва скрывали лодыжки, а листья поражали своей жесткостью и плотностью. Юноша провел по ним пальцами, удивляясь подобной упругости. В степях редко шли дожди, но растительность оставалась пышной и зеленой. Он направил свое восприятие вглубь земли и обнаружил переплетения корней, уходящие на глубину, превышающую его собственный рост.

Крошечные побеги с глубоко проникающими в почву корнями. Процветающие там, где другие истощались и погибали. Поодиночке они могли не представлять из себя ничего особенного, но они росли не одни. Здесь их насчитывались миллионы.

Подобное зрелище слегка вдохновляло. Во время взращивания своей жизненной энергии Тянь Цзыхао всегда обращался к образу Космического Древа, однако этот вариант тоже отлично подходил. Перед ним предстало иное проявление стихии Дерева, укорененной в земле. Не стремящейся ввысь, а широко расстилающейся по поверхности. Огромная жизненная сила, не имеющая внешнего выражения. Все по-настоящему интересные процессы протекали внутри и скрывались под поверхностью.

Как это в духе даосизма.

Заклинатель рассмеялся и широко раскинул свое восприятие, открываясь степям и всему, чему они могли его научить.