У степей был свой особый запах. Аромат согретой солнцем травы и сухой земли смешивался с чем-то резким, почти сладким, с легкой пряной ноткой. Тянь Цзыхао с улыбкой вдыхал этот воздух. Зелень на холмистых просторах состояла из всевозможных трав и полыни. Юноша никогда в жизни не видел столько полыни. Небольшие серебристо-зеленые кустики усеивали луга, придавая фактурность бескрайнему изумрудному ковру, простирающемуся до самого горизонта. Поздней весной эти земли были поистине прекрасны. Живые, свежие и прекрасные.

Высоко в небе парили орлы. Практик направил на них свое восприятие, но не обнаружил ни малейшего следа ци. Самые обычные птицы. Вскоре ему предстоит осуществить свою давнюю мечту: взмыть ввысь и посмотреть в глаза орлу как равноправный обитатель бескрайних небес. А пока следовало заняться земными делами.

Он выровнял дыхание, стараясь с каждым выдохом отбросить все отвлекающие мысли. Искусство Небесного восприятия действовало, однако заклинатель применял его так же, как свою старую добрую технику земного восприятия «Встречный Прыгун», то есть пассивно. Юноша просто открылся степям, гуляющему между крошечными травинками ветру, солнечному жару и неиссякаемой мощи земли.

Небеса, земля, а между ними человечество. Тянь Цзыхао прекрасно понимал логику пришедших к подобному выводу древних мудрецов. Концепция казалась такой стройной и очевидно верной. Он расширил свое восприятие, стремясь не к дальности, а к полноте ощущений. Ловя потоки воздуха своей ци и чувствуя биение жизни в почве. Позволяя дыханию совершать свой цикл, вбирая в себя бескрайнее небо.

Заклинатель чувствовал движение солнца по небосводу, согревавшего сначала одну половину его лица, затем другую. Вдох и выдох служили мостом между землей и небесами, пока хаотичная мировая энергия втягивалась в легкие и тщательно сортировалась на полезную и неполезную. Не бесполезную, а просто не подходящую конкретно ему. Любая вещь в мире имела свое предназначение, хотя истинный смысл был ведом лишь Дао, а оно считалось сущностью, находящейся за пределами мыслей или памяти.

Порой этот мир представал поистине прекрасным. Стоило бы постараться не забывать об этом.

Чуть левее возникло слабое ощущение. Это была не мышь, не насекомое и не птица. Юноша никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным. Восприятие подсказывало ему наличие обычного куста полыни с колючими листьями и лекарственным запахом, но присутствовало в нем и нечто иное. Своеобразное гудение со вкусом запаха синего цвета.

Тянь Цзыхао охнул и завалился набок, с силой вонзив ладонь в грязь во избежание падения. Он ущипнул себя за переносицу и сгорбился, пытаясь унять головокружение. По какой-то причине окружающий мир слегка расплывался и отказывался стоять на месте. Практик выудил из сумки флягу с холодным зеленым чаем и сделал большой глоток. Напиток по-прежнему отдавал бобами, но стал слаще, утратив прежнюю горечь и затхлость. Даже посредственный зеленый чай можно спасти при правильном подходе. В этом крылся еще один урок.

Разве солнце всегда светило так ярко? Оно казалось невыносимо слепящим. Глаза нещадно резало, а мир продолжал слегка покачиваться.

«Существует множество способов, с помощью которых смертные и всевозможные чародеи устанавливают связь с нематериальным царством. Даосы много медитируют. Существует целый пятиступенчатый процесс, который ты по большей части пропускаешь благодаря наличию духовного корня. Начинается все с отказа от некоторых весьма распространенных продуктов питания, а дальше по нарастающей. Пост, медитация, избегание определенных вещей, людей и мыслей вплоть до полного опустошения себя ради преодоления рамок смертности. По крайней мере в духовном плане».

Тянь Цзыхао не стал кивать. Он слегка опасался упасть, вырвать, или же испытать и то и другое одновременно.

«Другие религиозные традиции имеют собственные методы. Некоторые танцуют до полного изнеможения. Ритмичная музыка в сочетании с наводняющими тело химическими веществами от безумного перенапряжения вызывает видения. Пение считается менее распространенным способом, но я видел людей, распевающих простые повторяющиеся гимны во славу своего бога. Они раскачивались из стороны в сторону, растворяясь в музыке и экстазе божественной любви. По-своему это весьма красиво, пусть и утомительно для наблюдателей. Иногда такие ритуалы длятся целыми днями».

Юноша не был певцом. Он не мог представить себе игру на флейте ночами напролет. Подобная перспектива звучала ужасно.

«Однако неизменным чемпионом среди методов познания непознаваемого и лицезрения незримого остается употребление дурманящих веществ. Священные снадобья, наркотики, божественные травы или волшебные грибы, называй как хочешь. Алкоголь, кстати, тоже считается. О нем часто забывают, но он пользуется огромной популярностью. Разница между праздным потребителем и священным практиком заключается не только в намерениях. Огромную роль играет подготовка».

Заклинатель почувствовал, как старая рука медленно выводит круги на его спине. Успокаивая его. Он бережно хранил это чувство с шестилетнего возраста.

«Помни, действие в условиях нехватки информации и с иными предположениями совершенно не делает людей глупцами. Они прекрасно понимают разницу между поеданием странной дряни ради галлюцинаций и истинным откровением скрытых миров. Здесь требуется обучение. Тебе необходимы ментальные инструменты для понимания видения и навигации внутри него. Порой для этого требуются особые ритуалы, заклинания или определенное время года. Иногда нужны буквальные пароли и талисманы для обхода различных божественных стражей. Все зависит от конкретной традиции. Думаю, ты понимаешь, к чему я клоню».

Тянь Цзыхао понимал. Он не принимал никаких снадобий и не обучался созерцанию невидимого и непознаваемого. По крайней мере, не выходя за рамки своих обычных практик. У дедушки Цзюня был поразительный дар заставлять его смотреть на обыденные вещи и замечать их исключительность.

— Я медитирую ради понимания тех вещей, которым меня учили. Попытки заставить себя осознать нечто выходящее за эти рамки кажутся полнейшей бессмыслицей и к тому же вызывают у меня тошноту. Хотя я готов поклясться в особенности вон того куста полыни, только понятия не имею, в чем именно она заключается, — головокружение не смогло сдержать тихий сдавленный смешок Тянь Цзыхао.

Он заставил себя открыть глаза, напрягая крошечные мышцы вплоть до успешной фокусировки взгляда на растении. С учетом его нынешнего обширного опыта сбора трав куст выглядел совершенно обычно. Количество содержащейся в нем ци могло быть немного выше по сравнению с окружающими собратьями, но все равно оставалось в пределах нормы для смертной флоры. Юноша не удостоил бы его даже Земного ранга.

Шаман наверняка нашел бы там духа полыни. Обычное в одном смысле, но особенное в другом. Скорее всего он сделал бы подношение, а затем собрал бы растение и приберег для серьезного лекарства. Мир шаманов невероятно живой. Обыденные вещи могут оказаться священными, опасными или просто наделенными огромной силой.

Именно по этой причине племенные вожди мирились с их присутствием. Шаманы являлись специалистами, обученными ведению дел призрачного мира. Тянь Цзыхао осторожно и медленно покачал головой. Слово призрачный совершенно не подходило. Оно подразумевало мертвую природу вещей. Шаманов же готовили к взаимодействию с тем слоем мироздания, который был нарисован на листе бумаги прямо над или под привычной для всех остальных реальностью.

— Вот почему даос Ма говорил о случаях разрывания шаманов разгневанными духами. Им приходится переносить сущностей из одного слоя мира в другой, и для этого они впускают их в собственное тело. Разъяренные создания пользуются таким шансом для мести.

«Раздался призрачный смешок. Никто не обещал добрых или безопасных духов. Кочевники Юу сохранили свою собственную культуру и традиции несмотря на тысячелетия контактов с более оседлыми королевствами. И дело тут не в банальном упрямстве. Ими двигали сугубо практические соображения. Их методы работают. Этим людям не нужны секты, монастыри или особые земли с высокой плотностью ци. А некоторые из их духов поистине невероятно сильны».

— Весь мир служит им угодьями для духовной практики. Все вокруг становится их лекарствами, оружием и броней, — Тянь Цзыхао медленно выдохнул эти слова, поражаясь странности происходящего. — Ну, не абсолютно все, но суть ясна. Что за мир. Какой поразительный мир. Подобное сработало бы и в Королевстве Широкого Неба. Ограничение лишь степями лишено всякого смысла. Мы не практикуем подобное из-за наличия пути бессмертия, а император попросту не потерпел бы сосредоточения такой огромной власти в руках простолюдинов.

«Верно. Отличный ход мыслей. Хотя тебе не помешало бы изучить сферу деятельности всех имперских министерств. Сделанные открытия могут тебя весьма удивить. Серьезно. Обязательно проверь».

— Судя по голосу, ты в чем-то разобрался. Есть зацепки насчет Красного коня? — Лижэнь спустилась с небес, а ее синие одежды исполнили грациозный танец на ветру.

— Скорее пришло более глубокое понимание действий шаманов и причин, по которым я в ближайшее время не стану брать с них пример. Ни единого намека на жеребца. А у тебя?

— Пусто. Но с чего бы тебе вообще подражать этим дикарям? Ты же известный своим непробиваемым упрямством даос.

— Ты забыла, как Великий Шаман буквально выбивал из нас дух? Прямо посреди битвы с нами на него напали еще двое практиков сферы Небесного Человека, он получил ранение, но все равно умудрился сбежать. С тех пор этих двоих преследователей никто не видел, — Тянь Цзыхао повернул голову с широко распахнутыми глазами, жутковато напоминая сову.

— Такое трудно забыть, но и что с того? Могущественные практики сферы Небесного Человека тоже не редкость.

— Госпожа Хун... Могу я называть тебя Лижэнь? Малышка Лижэнь, перед нами стоял вовсе не древний старец с веками духовной практики за плечами. Это был шестидесятилетний дедуля, смертный до мозга костей, — Тянь Цзыхао использовал свой самый добрый и изысканно вежливый тон. — Степной дедушка верхом на коне, словно искупавшемся в чане с зеленой краской, вооруженный чересчур изогнутым луком и горстью зубов, применил шаманскую магию и как минимум выжил в схватке один против четверых.

— Не смотрела на ситуацию под таким углом, но ты прав. Однако это порождает другой вопрос, — девушка слегка отшатнулась.

— Если этот путь настолько полезен, почему по нему не следуют абсолютно все? И я нашел ответ. Изучить и применять подобные методы можно гораздо быстрее внутренней алхимии, но сам процесс ничуть не легче. У меня есть смутное подозрение, что на самом деле это делает жизнь невыносимо тяжелой, в то время как бытие нас, даосов, становится значительно проще. Готов спорить на сладкую булочку: шаманы пользуются репутацией слегка сумасшедших людей, совершенно бесполезных во всем, что не касается духов, — кивнул юноша.

— Откровенно говоря, обо мне можно сказать то же самое. Помимо работы в правоохранительных органах у меня нет никаких навыков вне духовной практики. Наверное, живопись? В отличие от ремесленника, лекаря или... не знаю, алхимика, — губы Лижэнь скривились, и она потерла заднюю часть шеи.

— Ты бесконечно лучше любого алхимика. И если уж говорить о лекарском деле, то в акушерстве. А еще в лечении болезней младенцев и глубоких стариков... вроде того, — слова вырвались у заклинателя рефлекторно, но прозвучали абсолютно искренне.

— Прости, что?

— Я практически ничего не знаю об уходе за беременными женщинами, кроме того, чем их нельзя кормить. Ни за что не стал бы принимать роды без компетентного надзора. Я также не умею лечить младенцев или стариков. Такие пациенты просто не встречаются среди практиков. Или... встречаются, но недостаточно часто для моего обучения работе с ними.

— Какая же мы полезная парочка! — рассмеявшись, Лижэнь опустилась на землю рядом с ним.

— Не забывай о нашем главном предназначении: сидеть без дела и следить за тем, чтобы никто не проявлял активности.

— Подобное слишком сложно для таких маленьких даосов вроде нас. Лишь могущественные эксперты в Священных Землях обладают необходимой подготовкой и опытом для профессионального безделья, — девушка излучала властную сдержанность.

— Совершенно верно. Моя ошибка.

Они погрузились в комфортную тишину. Спустя несколько минут Лижэнь протянула руку. Тянь Цзыхао взял ее, ощущая приятное тепло.

— Цзыхао, не зря ли мы теряем здесь время? Мы ищем Красного коня, чтобы выйти на людей, которые ищут Красного коня, чтобы найти тех, кто мотивирует этих людей искать Красного коня, в надежде на то, что эти самые люди окажутся злодеями, которых мы хотим убить, а не какими-то другими, более нейтральными личностями. Я не могу придумать лучшего способа для выполнения нашей миссии, но наверняка он должен существовать.

Юноша завалился набок и приземлился головой прямо на колени Лижэнь. Девушка фыркнула, но не стала возмущаться. Спустя пару мгновений она принялась нежно гладить его. Ее пальцы касались кожи легко, словно перышки, скользя в волосах и разливая приятное тепло по макушке. Практик удовлетворенно вздохнул.

— Вечно найдется кто-нибудь, желающий испортить момент, не так ли? — пробормотал он.

— Правда? Мы же находимся в абсолютной глуши.

— Лишнее доказательство того, на какие крайности готовы пойти любопытные особы. Видишь? Поблизости скрывается шаман. Он шпионит за нами через орла. Мог бы проявить толику такта и оставить нас наедине.