— Собираешься убить его? И вообще, нам известно, каким образом шаманы используют этих птиц для слежки за людьми? — Лижэнь подняла взгляд на кружащего в небе орла.

— Нет. Я понятия не имею, наблюдает ли сейчас за нами этот дикарь напрямую, получает ли послания от пернатого или делает что-то еще. И убивать я его не собираюсь, поскольку хочу побеседовать с управляющим им заклинателем.

— Выслеживать орла в бескрайних небесах кажется довольно сложной задачей.

— Кто тут кого выслеживает? Это самая обычная птица. К тому же мне хочется проверить, умеет ли шаман говорить через нее, — Тянь Цзыхао широко улыбнулся.

— Откуда в тебе взялась эта озорная жилка? Ты ведь всегда был таким серьезным ребенком, — покачала головой послушница.

Юноша быстро решил об отсутствии хорошего ответа на подобный вопрос и выпустил свой летящий меч. Такой способ перемещения мог показаться самым глупым из всех возможных, однако он отлично подходил для стремительного бегства.

Практик принялся закладывать ленивые круги, поднимаясь навстречу хищнику. Птица парила выше, чем он обычно предпочитал летать. Без орлиного зрения детали ландшафта внизу начали размываться. Холмистые степи стали плоскими, выдавая свою истинную природу лишь игрой теней. Зрелище по-прежнему оставалось прекрасным, диким и необъятным. Просто среди этой бесконечной синевы всё ощущалось иначе. Горизонт отодвинулся невообразимо далеко. Заклинатель прекрасно понимал причину страхов Лижэнь. На такой высоте человеку было совершенно не за что зацепиться, не оставалось никаких ориентиров, кроме далекой земли. Казалось, будто здесь так легко сорваться и упасть прямо в небеса.

Орел оказался гораздо крупнее, чем ожидал юноша. Коричневое туловище переходило в черное оперение на самых кончиках крыльев и хвоста. Белоснежные перья заполняли среднюю часть крыльев и хвоста, а бурая голова казалась пронизанной золотистыми нитями. Это было не ослепительное сияние, но на солнце цвета играли яркими бликами. Свирепость создания не вызывала ни малейших сомнений. Птица действительно оказалась чертовски огромной. Повстречай практик такую на свалке в былые времена, она бы запросто унесла его в своих когтях.

Орел совершенно не желал находиться рядом с человеком. Тянь Цзыхао прекрасно его понимал. Но ему было всё равно. Заклинатель поднялся еще выше и поравнялся с птицей глаза в глаза, бесшумно скользя в разреженном воздухе. В этом крылась какая-то необъяснимая правильность происходящего. Словно он наконец-то стал небожителем, настоящим выдающимся даосским мастером. Будто он окончательно превзошел того жалкого мальчишку со свалки.

Юноша слегка улыбнулся, заметив свое отражение в глазу пернатого хищника. Внешне он определенно больше не имел ничего общего с ребенком с помойки. Однако прикосновение к груди подтвердило неизменность биения его сердца. Небеса по-прежнему были полны того же чуда, пусть теперь он и мог свободно странствовать в них. Обретенные в прежние времена храбрость и решимость никуда не делись. Как и безжалостность.

Двадцать три трупа. Одних он растворил в кислоте, другим разрушил мозги Громоподобными Ладонями, тщательно стараясь сохранить их тела максимально целыми. Воспоминания нахлынули бурной волной, полностью уничтожив хорошее настроение. Практик увидел в птичьем глазу исчезновение улыбки со своего лица и превращение собственного взгляда в нечто холодное и мертвое, под стать кирпичному полу в том злополучном складе.

— Если господин слышит меня, будьте любезны пошевелить крыльями птицы или заговорить со мной через нее. Полагаю, такой формат общения будет более комфортным для нас обоих. В противном случае мне придется отследить вашу ци и обсудить дела при личной встрече.

— Какого еще господина? — резкий женский голос с сильным акцентом донесся примерно со стороны клюва, хотя пасть орла оставалась плотно закрытой.

— Приношу свои извинения. Ваша птица тоже самка?

— Очевидно.

— Мое невежество привело к непреднамеренному оскорблению, — Тянь Цзыхао сложил ладони и изящно поклонился. Он отвесил предельно вежливый поклон, совершенно не обращая внимания на нависание над пустотой на высоте сотен футов и опору в виде единственного куска металла. За неделю с лишним путешествий на мече юноша успел привыкнуть к подобному экстриму. Духовная наездница орла разделяла его спокойствие в гораздо меньшей степени.

— И как ты только не падаешь?

— А как вы говорите через орла? Моя обыденность кажется вам магией, равно как ваша обыденность предстает волшебством для меня, — пожал плечами заклинатель.

— Ха. Сплошная игра слов.

— Вовсе нет, я говорю совершенно буквально и прямо. Это даосское искусство, использующее пять стихий и особые методы ремесла для создания инструмента, способного нести практика по воздуху. При условии достаточной силы заклинателя, разумеется. И я действительно понятия не имею о способе вашей беседы со мной через эту птицу, помимо очевидной связи процесса с духами.

— Зато ты без труда меня обнаружил.

— Да, без малейшего труда, — Тянь Цзыхао не стал упоминать о медленном, но верном обнаружении следа ци, тянущегося от орла к далекой точке на горизонте. Нить была слабой и не всегда улавливалась его восприятием, однако он всё увереннее нащупывал этот путь.

— Так чего же ты хочешь, колдун?

— Я хочу найти людей, заставляющих племена сниматься с насиженных мест.

Он был почти уверен в испуге орла, хотя наверняка сказать не мог. Юноша знал этих хищников далеко не так хорошо, как некоторых других пернатых. Разумеется, теперь у него появится масса возможностей изучить их повадки.

— Ты имеешь в виду вождей? Нет, такому колдуну наверняка нужны Великие Шаманы.

— Они тоже, но не только. Произошли некие перемены, и дело тут не ограничивается одной лишь кажущейся уязвимостью Королевства Широкого Неба. Я хочу найти тех, кто стоит за этими переменами.

Практик всё больше убеждался в проявлении искреннего удивления. Орлы, безусловно, общались языком тела, и управляющая им женщина не совершала никаких резких движений, однако Тянь Цзыхао был абсолютно уверен в своих наблюдениях.

— Ты правда так считаешь?

— Да, — кивнул заклинатель. — Есть идеи, откуда мне начать поиски?

— Из ада.

— Или я могу начать с вашего лагеря. Ммм. Посмотрим, оказался ли я прав, — юноша незаметно подал знак Лижэнь, и девушка молниеносно устремилась за горизонт.

— К слову, на вашем месте я бы стиснул зубы. При условии моей правоты, разумеется, — практик по-дружески кивнул хищнице.

— Какого дьявола ты...

Ах, как же он ошибался ранее. Вот как на самом деле выглядело удивление у орла. Эти перья топорщились просто безумно. Юноша почувствовал внезапное ослабление связи с птицей, которая, однако, не исчезла полностью. Весьма любопытно. Тянь Цзыхао лениво протянул руку и схватил хищницу. Орел не оценил подобного обращения, но его мнения никто не спрашивал. Заклинатель лишил птицу чувств мягким импульсом ци, после чего привязал ее к своему поясу куском веревки.

Ситуация мгновенно стала неловкой. Раньше у него было смутное представление о схожести этого процесса с привязыванием к поясу мертвого голубя, фазана или дикой курицы. Проклятая птица свисала почти до самых лодыжек, а размах ее крыльев достигал восьми футов. Пришлось использовать еще немного бечевки для связывания пернатого в аккуратный сверток. Передвигаться по-прежнему было неудобно, но теперь с этим можно было смириться. Для такого гигантского создания с чудовищными когтями хищница оказалась на удивление легкой.

— Почему-то подобное никогда не обсуждалось в Храме. И наставник тоже не затрагивал эту тему. Не могу поверить в собственную уникальность перед лицом такой проблемы. Этого просто не может быть, — пробормотал Тянь Цзыхао. — По крайней мере я смогу заткнуть любого недовольного моим собирательством всякого хлама. Насколько неловкой оказалась бы ситуация в случае отсутствия у меня подходящего куска веревки для связывания этой твари, а?

Юноша прекрасно понимал причину своей болтливости, он прятался от воспоминаний о складе. Практик чувствовал давление жутких образов на воздвигаемые разумом барьеры отвлечения и отстраненности. Метод работал, однако соскользнуть в депрессию оставалось мучительно легко. Нет, он уже погрузился в нее. Он проходил через это достаточно часто. Просто не замечал.

Тянь Цзыхао ощущал, как тяжесть ложится на плечи, сжимает сердце и накрывает голову болезненно тяжелой шляпой. Ему казалось, будто он уже перерос то время, когда костлявая рука памяти могла сомкнуться на его горле. Достижение сферы Небесного Человека определенно должно было сделать его недосягаемым для такой хватки. И всё же это происходило снова. Кошмарные видения и серая комната уныния вернулись в точности как раньше. Судя по всему, избавление от подобных вещей требовало роста не менее шести футов и одного дюйма.

Он полетел вслед за Лижэнь, не спеша, но и не мешкая. Каким-то образом синева небес исчезла из его восприятия вместе с зеленой травой и серебристой полынью. Они никуда не делись, просто всё вокруг окрасилось в серый цвет. Мир лишился всякого смысла. Это место не приносило боли, оно дышало пустотой. И приятным его тоже нельзя было назвать, но в этом и заключалась суть депрессии. Это напоминало растворение в ванне с тепловатой кислотой. Ты понимаешь неизбежность гибели и не чувствуешь комфорта, но снаружи настолько чертовски холодно, что невыносимо даже думать о попытке выбраться.

— Я полностью перековывал свое тело три раза подряд. Мои руки исцелены, сковывавшие меня цепи разбиты вдребезги, но я всё равно остаюсь человеком с аспектом инь до мозга костей. Я правда думал... впрочем, я часто ошибаюсь во многих вещах. Это стало лишь очередным заблуждением.

Лагерь представлял собой россыпь широких круглых шатров. Слово шатер не вполне подходило для их описания, поскольку они превосходили размерами некоторые виденные им крестьянские дома и легко могли вместить на ночлег большую семью. Постройки состояли из неокрашенного войлока с редкими вкраплениями шкур животных, хотя последние присутствовали далеко не на каждом жилище. Большинство шатров имели отверстие в центре крыши. Над некоторыми из них поднимался дымок.

Кроме того, здесь паслось невиданное им ранее количество лошадей для мирного времени. Овцы тоже присутствовали, но огромные отары уже не вызывали удивления. А вот жеребцы исчислялись десятками. Для относительно небольшого племени они обладали табуном, способным заполнить целый провинциальный лошадиный рынок. Просто невероятно.

Юноша заметил невысоких пони и лохматую шерсть породы скакуна Великого Шамана. Однако среди них не нашлось ни одного зеленого создания, и никто не обладал значительным количеством духовной энергии. Разумеется, теперь заклинатель понимал обманчивость подобных показателей. Например, целящийся из лука в Лижэнь мужчина имел ци на уровне обычного смертного, но в его стреле скрывалось нечто отталкивающее. Ощущение не казалось достаточно сильным для нанесения вреда девушке, однако... раньше практик уже совершал ошибки.

Тянь Цзыхао направил меч в пике, которым мог бы гордиться даже орел. Во время падения он призвал Небесных Ласточек, позволив им роиться вокруг себя. Лижэнь держала за шею худую невысокую женщину. Ее одежды светились ярким желтым цветом, а на груди болтались зеленые веревки, напоминающие порванные ожерелья. Голову пленницы венчала надвинутая на лоб шапка с торчащим прямо вверх пучком длинных перьев. Юноша разглядел на синем фоне головного убора нарисованный белой краской глаз. Он бросил дротики вперед, устремляясь прямо на лук и лучника.

Практик увидел, как пальцы воина отпускают тетиву. Он наблюдал за срывом увенчанной гусиным оперением стрелы, закручивающейся в воздухе подобно ядовитой змее, желающей ужалить Лижэнь прямо между бровей. Небесные Ласточки устремились вниз так быстро, как только могли, но заклинатель находился слишком далеко. Всё происходило словно в замедленной съемке, смертоносный снаряд вращался в полете, приближаясь к лицу девушки, а юноша физически не успевал прийти на помощь!

Лижэнь небрежно наклонила голову вбок. Стрела проскользнула мимо, едва колыхнув ее вуаль, и вонзилась в землю. Движение послушницы напоминало обычную разминку шеи или проявление любопытства к чьим-то словам. В ней не чувствовалось ни капли страха. Но Тянь Цзыхао был не в состоянии мыслить столь сложными категориями. Лижэнь всё еще жива. У него есть время на ее спасение. Нужно лишь убить лучника.

Лижэнь подняла лицо и проследила за пикирующим с ясного голубого неба Тянь Цзыхао. Его взгляд был намертво прикован к стрелку. Юноша не заметил выражения неподдельного ужаса на ее лице.