Беглые смертные продержались четыре дня, прежде чем еретики настигли их. Судя по всему, преследователям потребовалось немало времени на организацию погони. Тянь Цзыхао совершенно не разбирался в логистике работорговли и не горел желанием вникать в подобные тонкости. Зато он точно знал, что врагов было около дюжины, мужчин и женщин, бравших лагерь беглецов в широкое кольцо. Бывшие невольники плохо видели в темноте и почти не имели топлива для костров, поэтому готовили скудную пищу на высушенном конском навозе. Такое пламя не давало сильного жара, но обладало неоспоримым преимуществом доступности, что юноша прекрасно понимал. Ночи превращались для этих людей в часы непрекращающегося ужаса, когда они вглядывались в кромешную тьму под сетью мерцающих звезд и молились, чтобы свет лунного серпа позволил им вовремя заметить бывших хозяев, отразившись от случайного куска металла или выдав любое другое движение, способное подарить хотя бы жалкие мгновения для спасения.

Тянь прекрасно понимал это чувство. Еретики понимали его ничуть не хуже. Именно поэтому они двигались абсолютно бесшумно, а их серые и коричневые одеяния буквально растворялись в ночном мраке. Короткие свободные штаны и туники скрадывали очертания фигур, позволяя убийцам сливаться с тенями. Преследователи действовали с предельной осторожностью, постоянно останавливаясь, чтобы прислушаться и всмотреться в ту самую тьму, что служила им укрытием. Они бросали взгляды в небо, озирались по сторонам, припадали носами к земле, чутко улавливая малейшее дуновение чужеродной ци. Они искали любой намек на присутствие бессмертных поблизости. Засада ортодоксальных практиков не сулила им ничего хорошего, впрочем, как и нападение других еретиков.

При всем этом они не медлили и не колебались. Ублюдки явно пребывали в полной уверенности, что таинственные спасители рабов давно покинули эти земли. В самом деле, с какой стати мастерам Сферы Небесного Человека околачиваться здесь? В этом не было ни малейшей выгоды.

Тянь и Лижэнь парили на своих мечах в паре сотен футов над землей. На кончике клинка юноши покоилась причудливая курильница, испускавшая тонкую струйку серого дыма без малейшего запаха. Эту вещицу они подобрали среди трофеев еретика с повадками богомола, и на разгадку ее предназначения ушло удручающе много времени. Отряд преследователей подкрался к лагерю на расстояние четверти мили. Двое заклинателей Небесной стадии обменялись многозначительными взглядами. Подкреплений не предвиделось. Все затаившиеся игроки вышли на сцену.

Девушка подняла руку и беззвучно призвала в нее копье. Оно не отличалось особым качеством, как и все остальное оружие с разграбленного склада Ляня, но зато оказалось под рукой, что делало его самым лучшим из доступных вариантов. Тянь Цзыхао высвободил своих Небесных Императорских Ласточек, представлявших собой смертоносную смесь очищенных волосков чудовищной гусеницы, выкованных в его акупунктурных точках, закаленных кровью осколков рога и десятков игл для акупунктуры. Воистину, не существовало более привлекательного свойства для оружия, чем его наличие здесь и сейчас.

Слова были излишни. Лижэнь беззвучно указала юноше на одного из еретиков, после чего начала метать свое оружие. Тянь также отправил ласточек в бесшумное пике. Чем чаще он использовал свои дротики, тем больше они оправдывали свое изящное название. Снаряды двигались подобно птичьей стае, стремительно ныряя и выписывая виражи, скрывая в кажущемся хаосе глубокую внутреннюю структуру. Заклинателю всегда нравилось наблюдать за пернатыми, и теперь более тщательное изучение повадок настоящих ласточек совершенно не казалось ему обузой. Иглы прошивали насквозь головы и позвоночники врагов, не оставляя им ни единого шанса на реакцию. Некоторых мерзавцев пришлось пронзить десятки раз, просто чтобы гарантированно уничтожить таящихся внутри них паразитов и чудовищных гу.

Атаки Лижэнь отличались жестокой прямолинейностью. Копья летели вниз, пробивали плоть и буквально аннигилировали все, во что вонзались. Тянь видел, что его спутница уже начала экспериментировать со стилем боя. Если его собственная техника направлялась исключительно духовной энергией, то девушка бросала свое оружие с чудовищной физической силой, делая древки еще более жесткими и пробивными за счет вливания ци. Крошечная нить энергии направляла снаряды прямо в цель, хотя в этом не было особой нужды. Даоска обладала превосходным глазомером, а ни один из противников даже не успел осознать происходящее.

Это не было битвой. Подобное зрелище с трудом можно было назвать даже казнью. Единственным подходящим словом была «зачистка». Уничтожение бешеных зверей до того, как они успеют покусать здоровых людей.

Двое практиков плавно спустились с небес на землю, бесшумно приземлившись на траву рядом с еретичкой, которую изначально выбрала Лижэнь. Женщина лежала на земле, судорожно хватая ртом воздух. От нее исходил смрад мочи и первобытного, абсолютного ужаса.

— Что ты с ней сделал? — спросила Лижэнь.

— Дистанционная акупунктура. Вынужден с сожалением признать, что мой прицел оказался недостаточно точным. Впрочем, иглы, пробившие ее позвоночник, проскользнули ровно между нужными позвонками, так что в этом есть толика успеха, — ответил юноша. — Она испытывает дискомфорт, но не боль, поскольку практически ничего не чувствует ниже подбородка. Без должного медицинского вмешательства ее дыхание будет становиться все более затрудненным, и в итоге она просто задохнется.

На этот раз они не стали утруждать себя телепатическим общением.

— Зачем... вы... оставляете меня в живых? — голос женщины срывался на прерывистые хрипы, поэтому было трудно сказать, как она звучала в обычном состоянии.

— Потому что от тебя не несет гу или демонической скверной, так что мне не жаль подарить тебе короткую отсрочку, — Лижэнь присела рядом с ней на корточки. Еретичка носила грубую, но отнюдь не рваную одежду. Тянь Цзыхао заметил аккуратно подшитые края и ровные заплатки. Ее оружием служил изогнутый нож, больше похожий на сельскохозяйственный инструмент, чем на боевой клинок, однако исходившая от него ци проклятия была настолько плотной, что ее можно было ощутить, просто стоя рядом.

— Колдунья? — уточнил Тянь.

— Меня называли и так. И гораздо хуже.

— Хорошо. Как твое имя?

— Что? — колдунья растерянно моргнула.

— Твое имя. Как тебя зовут?

— Ведьма Туманной Ночи.

— Что ж, даосские имена бывали и такими, — Тянь на мгновение закрыл глаза, вздохнул, а затем вновь посмотрел на пленницу. — Хорошо. Вот что тебе нужно знать. У меня есть вопросы. У тебя, смею надеяться, найдутся на них хоть какие-то ответы. Ты не обязана со мной разговаривать. Я не собираюсь пытать тебя, сводить с ума ментальными техниками или делать нечто подобное. Не стану даже тешить иллюзией надежды. Ты не переживешь конец этого разговора, как бы он ни сложился. Чем дольше продлится беседа, тем дольше я позволю тебе дышать. Я не стану лгать тебе, а ты не будешь лгать мне. Если солжешь, моя спутница на пути Дао это почувствует, и тогда и наш разговор, и твоя жизнь стремительно оборвутся.

— Одно из лучших предложений, что я когда-либо получала, — колдунья издала сиплый звук, который мог сойти за смешок. — Что ты хочешь узнать?

— Вы получили наводку или вас прислали сюда целенаправленно?

— И то, и другое. Некий работорговец пустил слух и донес его до Горбуна, прозрачно намекнув, что здесь можно поживиться уймой денег и сокровищ, и мы даже сможем оставить часть добычи себе, если доставим ему товар достаточно быстро.

— Какой именно работорговец?

— Золотая Истина. Форт Аскарманд находится на его привычном маршруте, а всем прекрасно известно, что за ним стоит Лорд Мертвое Сердце, так что в каком-то смысле это поручение исходило от самого Хозяина Крепости.

— Полагаю, старый ублюдок решил проверить нас на прочность, — покачал головой Тянь. — Готов поспорить, при нашей следующей встрече он прикроется заложниками, станет угрожать убийством младенцев или выкинет нечто в этом роде.

— Вне всяких сомнений, — хором произнесли Лижэнь и Ведьма Туманной Ночи.

— Ха-ах. Зачем они... вот, — Тянь вытащил одну иглу, и дыхание ведьмы на мгновение стало чуть менее натужным. — Почему племена пришли в движение? Дело вовсе не в одном человеке, который вдруг стал «любимцем духов». Источником всего этого является некий еретик или целая группа. Кто это и как они это делают?

— А разве не может быть и то, и другое? Я думала, ортодоксальные практики помешаны на балансе и том, что две вещи могут быть истинными одновременно, — вновь раздался этот сиплый звук, возможно, слабое хихиканье. — Да, Уусан действительно стал любимцем духов. Волк и Лошадь, в большей степени Волк, разумеется, но как только эти двое одарили его своим благословением, за ними последовали многие, очень многие другие. А любимцем духов он стал потому, что заключил сделку.

— Ах вот оно что. Шанс изменить свою судьбу.

— Я не знаю всех подробностей, но все было именно так. Нечто разорвало нити его первоначальной судьбы и даровало новую. Жизнь, полную странствий, завоеваний и безграничной славы. Грабежи, насилие, бесконечное множество детей от жен, наложниц и невольниц. Обожание воинов, восхищение духов и благословение небес и земли. Те, кто склоняют перед ним колени, теряют все, кроме собственных жизней, но взамен получают право служить ему. И как только они это делают, им достается частица его невероятной удачи. Племена, которые подчинились ему, больше не существуют. А люди, из которых состояли эти племена? Процветают. Воистину процветают. По крайней мере, большинство из них.

— Кто за этим стоит? И каким образом?

— Думаешь, такая мелкая сошка вроде меня знает, чем занимаются великие мира сего? Я просто пытаюсь жить в достатке и даже не мечтаю стать существом вашего уровня. Знаешь, почему я оказалась здесь? Потому что в противном случае я бы поплатилась жизнью, а еще потому, что я создаю куклу из волос девятисот девяноста девяти разных женщин и ногтей с ног четырехсот сорока четырех мертвецов. Когда она будет закончена, я проведу ритуал, который заставит ее принимать на себя любые насланные на меня проклятия, а также обманывать поисковые заклинания предсказателей. На этом задании я могла собрать немало редких материалов. Разве охота за мертвыми ногтями звучит как занятие для того, кто лелеет амбиции по свержению целых королевств?

Ее голос становился все более натужным. Тянь Цзыхао вытащил еще несколько игл и мягко влил в ее тело толику ци. Совсем немного.

— Да уж, на амбиции сокрушителя империй это явно не тянет. Ты действительно не имеешь ни малейшего понятия, кто за всем этим стоит?

— Я не знаю наверняка, но это кто-то из тех, кто борется за власть над Ущельем Черного Железа. Один из этих великих монстров. С Пустошами Красного Камня граничат восемь государств. Королевство Широкого Неба — одно из самых слабых. Неудивительно, что какое-то старое чудовище решило одолжить чужой нож, чтобы перерезать ему глотку. Ходят слухи, что им помогают некоторые из этих бездомных птиц.

— Прошу прощения? Люди из Монастыря Древнего Журавля? — нахмурился Тянь.

— А почему бы и нет? Почему бы и нет? Установив контроль над каждым этапом работорговли, можно держать в узде сразу три великие силы. Ах, как же тяжело жить в этом мире, как тяжело...

— Из-за тебя жить стало тяжелее многим другим людям.

— Да, это так, равно как и они усложнили жизнь мне. Я — та самая ведьма, что бродит по холмам с фонарем в туманные ночи, уводя мужчин на верную смерть, а детей — в свой бурлящий котел, или что там сейчас рассказывают в этих байках. Потому что только так можно обрести силу. Стать тем, кому больше не смогут причинять боль все кому не лень. А когда я сама нуждалась в помощи, когда я кричала, умоляла, захлебывалась слезами и, в сотый раз опустив руки, просто лежала в грязи, где они все были? Они? Те самые люди, о судьбе которых ты так печешься. Где они были? Помогли ли они мне? Протянули ли руку? Сказали ли хоть одно доброе слово? Одарили ли хотя бы мимолетным сочувственным взглядом?

— Нет, они этого не сделали, — Тянь медленно прикрыл глаза. — Они отводили взгляды, думая, что это, конечно, печально, но втайне радуясь, что на твоем месте оказались не они. Они придумывали оправдания, почему с тобой все это происходит. Причины, по которым ты сама это заслужила.

— Да, да, именно так. Родная мать ударила меня по лицу и назвала шлюхой. Она назвала меня шлюхой! Собственная мать отказалась утешить меня. Так что либо я — воплощение зла, либо весь этот проклятый мир, и я с уверенностью заявляю, что дело в мире. Я не настолько особенная. Все дело в этом мире. Боги существуют, а мы существуем лишь ради их извращенной забавы. В этой жизни нет справедливости, как не будет ее и в следующей. Небеса сошли с ума, земля содрогается в конвульсиях, а люди учат демонов грешить, а дьяволов — страдать. Поэтому я приняла объятия ночи. Нашла утешение в тумане. Я обрела могущество. Я сделала все необходимое, чтобы заполучить его, и я ни о чем не сожалею. Я не жалею о людях, которых убила. Не жалею о том, что украла. Я не жалею ни о единой чертовой вещи!

— И когда ты видела, как людям причиняют такую же боль, какую причинили тебе?

— Они это заслужили. Лучше уж они, чем я. Верно? Ха. Ха. Ха. Грязный лицемер. В белом халате. Ты... будешь оплакивать меня? — Ведьма Туманной Ночи с трудом боролась за каждый вздох, хрипя после каждого произнесенного слова.

— Нет. Но я запомню тебя, — юноша покачал головой и коснулся лба ведьмы. Резкий импульс ци разрушил ее мозг, отправив душу прямиком на суд к Царю Яню.

— Она ни разу не солгала. Каждое слово было правдой. Возможно, она заблуждалась в своих выводах, но она не лгала, — произнесла Лижэнь, на которую посмотрел Тянь; девушка казалась необычайно бледной в лунном свете.

— Я так и думал, — кивнул Тянь.

— Какая жалость, — Лижэнь закрыла глаза.

По короткой траве и колышущемуся мирту гулял холодный степной ветер. В зарослях шуршали и стрекотали насекомые, а где-то вдалеке издавала немыслимые звуки лисица. Давным-давно брат Вонг сказал, что ни один лекарь в их лазарете не смог бы проявить сострадание к еретику, и уже одного этого факта было достаточно, чтобы назвать их всех плохими даосами. И... даже после всего сказанного ведьмой, даже видя, как она без единой жалобы встретила свою смерть, даже осознавая всю глубину перенесенных ею страданий, юноша по-прежнему не испытывал к ней ни капли жалости или сострадания.

— Да. Жаль, — произнес юноша, подняв взгляд на напоминающий рыболовный крючок лунный серп и не найдя в нем особого утешения, осознавая, что он действительно был плохим даосом, который просто оказался немного лучше еретиков и, судя по всему, огромного множества ортодоксальных заклинателей.