— Нам стоит прибрать поле боя, — Лижэнь со вздохом бросила бумажный талисман на голову мертвой еретички, пока двое небожителей стояли над телом Ведьмы Туманной Ночи и смотрели в звездную высь, погруженные в собственные раздумья.

— Да. О чем ты сейчас думала? — Тянь стряхнул с себя оцепенение и кивнул.

— О том, что для некоторых жизнь превращается в бесконечное терпение, и это чертова трагедия.

— Да. Чистая правда, — мягко улыбнулся юноша.

— А ты?

— О том, что Дао бесчеловечно. В самом прямом смысле этого слова. Но оно все же породило людей.

— И что с того?

— Значит, нашей человечности должно найтись применение. Великий Путь безразличен, а мы нет. Дао бесчеловечно, а мы нет. Или, по крайней мере, стараемся такими не быть. Возможно, именно для этого мы и существуем. Ради этой проклятой борьбы. Важна не победа, а само сражение.

Практики принялись обходить тела по кругу, уничтожая трупы и бережно собирая любые сокровища или пространственные кольца. Еретики вечно таскали с собой всякий хлам. Никогда не знаешь, в какой момент наткнешься на нечто действительно ценное.

— Дух Лошади. Как думаешь, тот красный конь неподалеку от Алой Птицы может оказаться лошадиным духом? — поинтересовалась девушка.

— Без понятия, однако стоит взглянуть еще раз. Это даст сектантам время собраться и подготовиться, а значит, у нас появится больше целей для уничтожения.

— И как долго ты планируешь преследовать этот сброд?

— Пару дней как минимум. Снаряжение у нас есть, но теперь требуется время. Пока Хань в безопасности, спешить некуда.

— М-м-м. Тогда есть смысл ненадолго вернуться в Пылающее Знамя, раз уж они могут решить, что настал идеальный момент для удара, — Лижэнь пожала плечами. — Лететь всего пару часов, ничего сложного.

— Справедливо. Выдвигаемся.

Силуэты заклинателей пронеслись над залитыми лунным светом степями. На расстоянии нескольких дней пути для смертных беглецам ничего не угрожало. Этого было вполне достаточно. Достигнув города, спутники не стали сразу опускаться во двор. Вместо этого они зависли высоко над крышами, наблюдая за обстановкой внизу.

— Даоска Сладкая Голубка вернулась, — улыбнулась послушница. — Она сможет закончить работу над мантиями.

— Отлично, — кивнул Цзыхао. — Похоже, внизу идет нешуточная битва. И все так тихо. Эти смертные великие мастера, судя по всему, начинают действовать.

— Кажется, это охранники караванов и кочевники Юу. Понятия не имею, где они набрались храбрости.

— Ну, кочевники по крайней мере умеют держать удар и бить в ответ. Ох, как жестоко, ты только посмотри на этот захват, — наблюдаемый ими степняк оказался мускулистым юношей, который отказался от обмена ударами, почти упал на колени и бросился в ноги великому мастеру. В процессе он пропустил резкий пинок, но сумел частично заблокировать его рукой. Добравшись до старого мастера боевых искусств, боец обхватил его за колени и молниеносно повалил на спину. Затем он навалился сверху, карабкаясь по телу старца и перехватывая его правую руку. Казалось, еще мгновение, и конечность будет вывихнута, если не оторвана целиком.

Именно в этот момент мастер продемонстрировал, за что получил свой титул. Он изогнул тело под невероятным углом и нанес удар ногой в затылок юноши. Пинок вышел не слишком сильным, но достаточным для секундного замешательства противника. Высвободив левую руку, старец с размаху ударил раскрытой ладонью.

— А, промазал. Попал по уху, а не по... Ого! — Тянь указал пальцем вниз. — Я ошибся. Он и не пытался сотрясти ему мозг, он целился в барабанную перепонку. Братья рассказывали мне о таком. Это один из тех так называемых простых приемов самообороны, которые чаще проваливаются, чем срабатывают.

— Посмотри, как этот борец завывает! Я бы сказала, что все получилось, — хихикнула Лижэнь. Кочевник попытался нанести ответный удар кулаком, однако великий мастер с поразительной грацией отпрыгнул от земли и немедленно ответил градом собственных ударов.

— Хм. Мои симпатии на стороне старого мастера, — Тянь погладил подбородок, спрятав вторую руку за спину. Юноша рассудил, что это была лучшая поза мудрого старца из всех возможных. Исполнять подобное, стоя на парящем мече, выглядело на редкость властно.

— Согласна. Его внутренняя энергия куда стабильнее, и... да, вот оно. Правая рука повреждена, зато левая работает безупречно, как и ноги. Нижний удар, еще один, и еще один, ноги борца уже наполовину отнялись. Бой окончен. Где Хань? — Лижэнь бросила на спутника быстрый взгляд и усмехнулась.

Практики осмотрели город и в конце концов обнаружили Малыша Ханя. Юноша сидел на крыше закрытой лавки портного. Вывеска по-прежнему гордо возвышалась над тяжелыми деревянными ставнями, заколоченными наглухо. На ступеньках скопилась городская пыль, которую некому было смести. Хань взглянул на звезды, а затем достал флейту, подаренную Тянем. Осторожно вдыхая ночной воздух, он принялся дуть в отверстие инструмента.

Мелодия выходила ужасной. Несомненно, она была отвратительной. Однако, к величайшему раздражению Цзыхао, звуки оказались не такими уж невыносимыми, как можно было бы ожидать от человека, практикующегося всего пару дней.

— Разве это не бамбук с Горы Древнего Журавля? — спросила девушка. — Строго говоря, он не является духовным растением Сферы Земного Человека, но весьма близок к этому уровню.

— Мне понадобился бамбук, и этот кусок подошел лучше всего. Как думаешь, ему требуются тренировки по уклонению? Полагаю, ему не повредят уроки маневрирования, за которыми последуют испытания на выносливость и несколько раундов кулачного боя. Заодно посмотрим, как он покажет себя в захватах. Кочевники, судя по всему, предпочитают борьбу. Нам следует подготовить его к подобному.

— Он не взял с собой копье. Это определенно заслуживает парочки упражнений со скрытым оружием, а также тренировочных боев меча против копья, — глаза Лижэнь сощурились, превратившись в хитрые полумесяцы.

— Именно, именно. Пропал на два дня, — голова Тяня закивала с усердием плотника, пытающегося закончить работу до ужина.

— Около недели...

— Какой-то совершенно незначительный отрезок времени, а он уже пренебрегает нашими наставлениями. Никакой сыновней почтительности. Заслуживает смерти от тысячи летящих мешков с рисовой мукой.

— Что я говорила тебе о развлечениях на крыше? Ты хоть знаешь, который сейчас час? — на улицу вышла молодая девушка и принялась отчитывать Ханя. — А ну немедленно спускайся сюда!

Хань спрятал флейту в складках мантии и быстро спустился. Он даже не стал утруждать себя лазанием по стене. Юноша просто шагнул с крыши, поймал край козырька пролетающей мимо рукой, повис на вытянутых пальцах на кратчайший миг, отпустил карниз, легко приземлился на вывеску над дверью. Старая доска едва не рухнула, но все же выдержала вес. После этого оруженосец спрыгнул прямо на улицу. В общей сложности он пролетел три этажа и даже не согнул колени при приземлении. Каждое его движение выглядело непринужденным, почти бессознательным.

Пусть он и забыл свое копье, но даже Тянь вынужден был признать выдающиеся успехи ученика в изучении искусства легкого тела.

— И это ты называешь подражанием неуловимой Луне в Винной Чаше? Он рухнул как мешок с ячменем и едва не снес вывеску. Тренировки. Интенсивные тренировки.

Тянь обязательно признает, что Хань не бездельничал во время изучения техник легкого тела. Не сегодня и, вероятно, не завтра, но в конечном итоге признает.

— Чуть до сердечного приступа меня не довел! У вас там, откуда ты родом, лестниц не водится?

Хань вздохнул, сложил руки в извиняющемся жесте и виновато поклонился.

— Хмф! Такая темень, а ты поднимаешь шум. Повезло еще, что пришла я, а не стража. Тебе нельзя здесь оставаться. Идем. Я знаю местечко, где ты сможешь попрактиковаться, — девушка почему-то избегала смотреть на Ханя, но все равно властно махнула ему рукой.

— Далека я от того, чтобы критиковать сестру за желание попытать счастья, но она вообще давно в зеркало смотрелась? — фыркнула Хун Лижэнь.

Хань виновато покачал головой и жестами показал, что ему нужно идти. Тянь внезапно осознал невозможность для ученика использовать карточки со словами или писать на грифельной доске в такой темноте. Эта мысль поражала. В ночное время суток для обычных смертных Малыш Хань становился по-настоящему немым.

— Вонючий мужлан. Ладно. Уходи. Посмотрим, захочу ли я делиться с тобой своим тайным местом в следующий раз.

— Нет, сестрица, сдается мне, именно поэтому он и уходит. Я знаю, что не имею никакого права кого-либо критиковать, но эта фраза... знаешь что? Нет. Не буду ничего говорить.

— Что говорить? — широко распахнув глаза и моргая, спросил Тянь.

— Ничего. Не в этот раз. В любом случае, ты и сам все видишь.

— Что вижу? Я не шучу, я правда ничего не понимаю, — юноша наблюдал, как Хань поспешно отступает из переулка, на ходу применяя свое искусство маневрирования.

— Тянь, эта девушка выглядит совершенно заурядно даже по меркам смертных. А Хань нет. Помимо высокого роста и приятной внешности, в нем чувствуется уверенность. Пусть он и не богат, но обеспечен куда лучше многих. Он отлично сложен, прекрасно воспитан, мыслит как истинный ученый и двигается как опытный воин. Вежлив там, где следует, решителен, когда это необходимо, и за его спиной стоит могущественная поддержка. А у нее... просто хороший характер.

— И кстати, придержи-ка свою ауру жажды крови, пока не спровоцировал панику на весь город, — пожала плечами спутница.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Я просто предельно сосредоточен на наблюдении за нашим учеником. Крайне сосредоточен. Я бы никогда не убил студента. Мне просто нужно перекинуться с ним парой слов.

— Дурак. Пойдем, подберем его и вернем во двор. Нельзя позволять ему думать, будто мы о нем забыли, — Лижэнь схватила его за воротник и крепко поцеловала.

Тяню всегда легко давалась многозадачность. Это напоминало глубокую медитацию. Достаточно было поручить одной части разума выполнение рутинной задачи, пока вторая занималась активной мыслительной деятельностью. При должной организованности все шло своим чередом без малейших усилий.

— Если ты сейчас рухнешь, это время вычтут из твоего перерыва. Еще десять кругов, и ты свободен, — наставлял Тянь, стоя на плечах Ханя, пока юноша изо всех сил карабкался по внутренней стороне городской стены. С завязанными глазами. И под градом жалящих мешочков с рисовой мукой, которые Лижэнь запускала снизу всякий раз, когда он оказывался недостаточно быстрым или изворотливым. Подъем, перекат через стену, спуск на другую сторону и возвращение обратно считались за один круг. Поразительно эффективная тренировка для всего тела, которая заодно давала Цзыхао время на изучение манускриптов, собранных ими за последние несколько дней.

В них скрывалось...

— Опа, чуть не сорвался! Лучше шевелиться побыстрее, сестренка Лижэнь приготовила новое ведро со снарядами и разминает руку. Ума не приложу зачем, я же видел, как она разрывает человека на куски совершенно без разогрева.

Содержание манускриптов оказалось весьма любопытным. Все они описывали техники Сферы Земного Человека и по большей части содержали знания, которые совершенно не интересовали юношу или которые он наотрез отказывался изучать. Тем не менее, в текстах таились крошечные подсказки и крупицы вдохновения. К примеру, руководство, которое он читал в данный момент, носило громкое название «Искусство Семи Печатей Ядовитого Пальца». Утверждалось, что каждая печать раскрывает все больше силы так называемого ядовитого пальца, нанося врагу все более сокрушительный урон. На деле же это оказалось банальным руководством по воздействию на акупунктурные точки. Подобный подход мог сработать, особенно при значительной разнице в силах между противниками. Ранее Цзыхао никогда не утруждал себя изучением подобных искусств. Во-первых, правильное применение акупунктуры требовало огромного мастерства, а во-вторых, как любили поговаривать его братья, если ты подобрался достаточно близко для удара по болевой точке, значит, ты можешь просто врезать врагу по лицу. Так зачем страдать ерундой и тыкать в людей пальцами?

Однако все это касалось исключительно поединков в Сфере Земного Человека. Сейчас он уже использовал акупунктурные иглы как часть искусства Небесных Императорских Ласточек. Возможно, ему стоило внедрить их в свою боевую стратегию более прямолинейно. Или, что звучало куда более захватывающе, почему бы не объединить их с техниками владения посохом? Дистанционная атака духовной энергией, позволяющая поразить акупунктурную точку с пробивной мощью копья, открывала поистине невероятные перспективы.

— Оп-па. Попался! — Тянь схватил Ханя за воротник, когда руки ученика предательски ослабли в нескольких футах от вершины стены. Наставник более-менее аккуратно спустил его на землю, позволив изможденному телу рухнуть на камни, жадно глотая воздух. — Похоже, тебе нужно попить, а может, и немного перекусить. Вдобавок я устрою тебе массаж. Разве это не прекрасно? — улыбнулся юноша, мысленно клянясь нанести на начинающего мечника особо толстый слой целебной мази Ловца Пустоты.

— Разумеется, счетчик кругов придется обнулить, поскольку он сорвался, но заставлять его повторять одно и то же будет пустой тратой времени. После перерыва он начнет карабкаться с копьем за спиной. Жизненно важный навык, между прочим, — улыбнулась Лижэнь, но тут же нахмурилась. — У нас гости.

— О? Где?

— Орел. Очень, очень высоко.

— Хочешь поздороваться, или мне слетать? — Цзыхао прикрыл глаза ладонью от света и прищурился.

— Лети ты, а я пока займусь созданием новых учебных пособий. Думаю, при правильном подборе ингредиентов я смогу покрасить рисовую муку, сохранив ее пышность и легкость. Если немного повезет, наш Малыш Хань станет похож на ходячую радугу.

— Отличная мысль. Запомни эту идею, — Тянь взмыл в бескрайнюю синеву, предвкушая возможность заглянуть в глаза уже второму орлу в своей жизни.

— Доброе утро. Желаешь поговорить через свою птицу?

— Нет, я просто вел разведку. Я уж было решил, что ты сбежишь после нашей последней встречи. Маленький Кролик.