— Я знал, что ты жив, — Тянь одарил орла тонкой, лишенной всякого веселья улыбкой. — Полагаю, Красное Копье и Раскалывающий Камень мертвы?

— Нет, им удалось сбежать, однако зализывать раны эти двое будут еще очень и очень долго, — ответила птица. — В этом кроется либо преимущество вас, чернокнижников, либо ваш главный недостаток.

— В каком смысле?

— Ваше преимущество в избытке времени. Наше же превосходство заключается в его нехватке. Для нас понятие «сейчас» обладает истинной ценностью. Вы теряете это сокровище в своей жадности до долголетия.

— Поверишь ли ты, если я назову это признаком никудышной духовной практики? — на этот раз юноша улыбнулся чуть более искренне. — Настоящий даос живет моментом, не заботясь о прошлом или будущем. «Сей миг» является единственным временем, которое вообще существует. Конечно, никто из нас не дотягивает до идеала. Мы всего лишь плохие даосы, изо всех сил пытающиеся стать хоть немного лучше.

— Не могу сказать, что мне доводилось прежде слышать подобные речи от заклинателей.

— Меня считают странным даже по меркам моей собственной секты. Как мне к тебе обращаться?

— Враг.

— В таком случае я буду звать тебя Маленькой Сучкой. А поскольку я, скорее всего, проживу больше тысячелетия, то непременно научу твоих потомков называть тебя именно так. Я разверну по всей Степи просветительскую кампанию о похождениях Маленькой Сучки и его любопытных отношениях с кобелями из родной стаи. Закажу иллюстрированные учебные буклеты, в красках показывающие, как именно ты заслужил такое прозвище. Тебе известно, что в королевстве превосходные печатные станки и дешевая бумага? У нас они есть. Я могу распространить эти брошюры по каждому племени в радиусе пяти тысяч миль меньше чем за год, а затем поддерживать тираж на протяжении столетий. И я обязательно это сделаю, ведь я невероятно мелочен, а смертные деньги для меня ничего не значат. Тебе лучше молиться, чтобы тебя похоронили со всеми возможными почестями, потому что твоя загробная жизнь скоро наполнится душами людей, знающими легенду о Маленькой Сучке и располагающими наглядными доказательствами. Я даже выпущу специальные издания из золота, чтобы их клали в курганы как погребальные дары. Таким образом каждый на Небесах сможет полюбоваться этими забавными картинками.

— Из какой ты секты? — последовала долгая пауза, прежде чем орел подал голос.

— Воздержусь от ответа. Хотя могу с уверенностью заявить, что мои наставники являются непревзойденными мастерами в своих областях.

— Это они научили тебя подобному?

— Один из них уж точно! — Даос Ловец Пустоты был неиссякаемым источником мудрых советов, а у Тяня всегда находилось вдоволь времени, чтобы внимать им, пока спадал паралич или изо рта шла пена.

— Уудам, Черный Шаман Конфедерации Великого Волка. Мое истинное обращение звучит как Тэб Тенгри, но было бы слишком наивно ожидать, что чернокнижник поймет такие вещи.

— Конфедерация? А я думал, вы обычное племя.

— Разве это похоже на название одного племени? — фыркнул орел. — Мы являемся объединением многих родов. И предвосхищая твой следующий вопрос, Борски стоят во главе этой конфедерации.

Что делало их союзом лишь на словах, поскольку племя Борски поглощало остальных соседей без всяких исключений, о которых когда-либо слышал Цзыхао.

— Хм. Есть ли хоть малейший шанс, что я смогу убедить Великих Шаманов держаться подальше от конфликтов с королевством? Я бы тоже остался в стороне, если бы вы согласились на это.

— Ни единого.

— Что ж, — Тянь пожал плечами. — Я так и думал, но все же надеялся.

— Тогда почему ты здесь, если не ради защиты этого города? — спросил Уудам после того, как они еще какое-то время пролетели сквозь небесную гладь в полном молчании.

— Наемная рабочая сила. И хотя мне не хотелось бы, чтобы с этим местом случилось что-то дурное, я нахожусь здесь не конкретно ради него. На самом деле, вторым вариантом, при котором мы с моей спутницей просто развернемся и уйдем, станет выдача нам еретиков, оказывающих вам поддержку.

— Ты имеешь в виду невольничьи форты? — после более продолжительной паузы уточнила птица.

— Я имею в виду людей, стоящих за этими фортами.

— Их не так-то просто сдвинуть с места, — ответил орел после еще более затяжного молчания.

— О? А я был абсолютно уверен, что ты станешь все отрицать.

— С чего бы мне это делать? — юноше показалось, что орел пожал плечами, хотя это наверняка было лишь игрой его воображения, а Уудам тем временем продолжил свою мысль. — Что постыдного в том, чтобы стравить одного врага с другим и извлечь выгоду из обоих?

— Хм. Полагаю, еретики рассуждали точно так же. Интересно, кто из вас в итоге останется в большем выигрыше, — Тянь покачал головой и посмотрел вниз на колышущиеся луга. — Останутся ли племена Юу прежними после всего этого? Победите вы или проиграете, вам все равно придется кое-что утратить.

— Каким образом?

— Ты когда-нибудь бывал в Королевстве? Я имею в виду по-настоящему глубоко, в настоящих сельскохозяйственных угодьях и поймах великих рек, — практик очертил в воздухе воображаемые линии. — Бесконечная еда с вашей точки зрения. Огромное, почти непостижимое количество пищи для людей. Однако там не так много пастбищ. У нас, разумеется, есть кавалерия, но большинство смертных передвигаются пешком или на лодках. Мы строим деревни и города рядом с возделываемыми полями по той же самой причине, по которой вы следуете за стадами на луга. Туда, где есть пропитание.

— Вы перестанете быть кочевниками, Шаман, — юноша присел на корточки прямо на летящем клинке, оказавшись лицом к лицу с заколдованным орлом. — Вы перестанете быть детьми бескрайнего синего неба, перестанете быть народом Волка и Лошади. Твои внуки станут земледельцами, а правнуки превратятся в ученых чиновников, горько жалующихся на то, что их заставляют пить вино из кобыльего молока на официальных дворцовых приемах и что седло натирает им ноги. И все это они будут делать, поднимая серебряные кубки мягкими руками, никогда не знавшими мозолей от рукояти сабли или тетивы лука.

— Вы будете процветать какое-то время, но больше никогда не назоветесь истинными Юу, — Тянь выпрямился, одергивая полы своих одеяний. — Вы просто станете частью нас. Мы побеждаем, проигрывая, и завоевываем, оставаясь на месте. Очень даосская стратегия.

Повисло еще более затяжное молчание. Они вдвоем летели сквозь небеса, погруженные каждый в свои мысли. Ни один из них не обращал внимания ни на величие небес и земли, ни на чудо пограничного Пылающего Знамени, умудряющегося процветать на самых задворках королевства.

— Ты когда-нибудь голодал, чернокнижник? Я сильно в этом сомневаюсь, учитывая твою жизнь в окружении того огромного количества еды, о котором ты говорил.

— Голодал, и весьма часто. Я выживал, питаясь жуками, выковырянными из грязи и гнилой древесины. Ел то, что большинство не сочло бы пригодным для употребления. Я дрался с дикими зверями за право сожрать кусок падали и спасался бегством, когда понимал, что получу больше ран, чем стоит эта жалкая добыча.

— Тогда ты должен понимать, почему мы нанесем удар, невзирая ни на какую опасность или возможную цену. Мы обязаны это сделать. По самым разным причинам, но прежде всего ради того, чтобы наши животы больше никогда не пустовали. Ты рассуждаешь о смене поколений так, будто это сущий пустяк, однако само их наличие означает, что у нас эти поколения будут. Это значит, что наши семьи будут процветать и выживать в единственный момент, имеющий истинное значение. Сейчас.

— Не желаешь извлечь выгоду, стравив одного врага с другим? — со вздохом произнес Тянь, понимая, что хотя бы попытался. Он не питал особых иллюзий, но было бы приятно ошибиться.

— С превеликим удовольствием. Я прикажу одному из торговцев доставить пакет со всем, что мне удастся разузнать о Разрезающем Нити.

— Того еретика зовут Разрезающий Нити?

— Да.

— Ты слышал о том, что мы устроили неподалеку от форта Аскарманд? — кивнул юноша.

— Нет, — после секундной паузы отозвался орел.

— Выясни. Потому что я сотворю абсолютно то же самое с каждым племенем в радиусе шестисот миль от Пылающего Знамени, когда отправлюсь в путь, и с каждым кочевьем, которое встречу по дороге. А если у меня появится хотя бы крошечное подозрение о засаде, я немедленно развернусь и начну делать это со всеми случайными племенами, какие только смогу отыскать в степях на обратном пути. В каком-то странном смысле я даже помогу вашей конфедерации расти быстрее. Вот только ты не станешь меня за это благодарить.

— Скажи мне, есть ли у духа волка какие-нибудь примечательные догматы? — Тянь повернулся, намереваясь спуститься обратно на землю, но на мгновение задержался. — Существуют ли законы и правила, по которым вы стремитесь жить, даже если иногда замечаете, что не в силах им соответствовать?

— Да.

— И какие же?

— У меня нет ни малейшего желания рассказывать тебе об этом.

— Ха. Прощай, Уудам.

— Ты не выглядишь обеспокоенным тем фактом, что мои собратья, великие шаманы, вполне могут лишить тебя жизни.

— Мы тоже вполне можем их прикончить. Интересно, удастся ли мне надеть уздечку на Духа Лошади, а на Волка нацепить ошейник? Это не совсем мой профиль, но я быстро учусь.

— Было бы забавно посмотреть на твои попытки. Отправляйся в свою Крепость Алой Птицы. Там обитает дитя духа лошади. Мы хотим заполучить его, но того же желает и Разрезающий Нити. Начни оттуда, если не можешь поверить моим словам.

Тянь кивнул и направил меч вниз, к городским стенам. Он рассудил, что нужно получить сильный удар по голове, чтобы хоть в чем-то поверить Шаману на слово, но это было вполне ожидаемо. Юноша все равно никогда не любил играть в хитрые игры. Он пригрозил обуздать духа Лошади лишь ради того, чтобы спровоцировать реакцию, однако совершенно не ожидал полученного ответа. Старый шаман оказался невероятно коварным созданием. Никакая степень осторожности впредь не будет излишней.

— Давай пока прервем тренировку по скалолазанию, — произнес Тянь, спустившись на землю в глубокой задумчивости.

Лижэнь бросила на него пытливый взгляд.

— Мне просто нужно кое о чем поразмыслить, и мне совершенно не нравятся все имеющиеся у нас варианты. Мы успели закончить осмотр добычи от той последней группы еретиков?

— Не всю. Хочешь заняться этим, пока я продолжу разбираться с красителями? Пока что мука слишком сильно комкается, чтобы создавать нужное пылевое облако при ударе мешочка. Сейчас я экспериментирую с цветными порошками.

— Разумно. Однако мы не можем позволить себе растрачивать впустую чудовищно ограниченное время ученика Ханя. Давай займемся тренировкой его ментальной стойкости. Заставим парня практиковаться в выдерживании давления бессмертных. Это также должно помочь ему при встрече с духами, призраками, чудовищами, императорами и прочими незначительными фигурами подобного толка.

— Ты и впрямь терпеть не можешь императора, а?

— Ты гуляешь по городу и видишь людей, стирающих руки в кровь в попытках хоть как-то улучшить положение вещей, — Тянь вздохнул и потер заднюю часть шеи. — Загляни в лечебницы, там каждый день сворачивают бинты, готовят лекарства, пытаются организовать больше спальных мест, потому что в один прекрасный день, который наступит совсем скоро, все это окажется жизненно необходимо. Я краем уха слышал, как несколько стариков обсуждали способы сделать зернохранилища еще более защищенными от насекомых и крыс. И на фоне всего этого есть тот бездельник на троне, который делает... что именно? Единственный его поступок, вызывающий у меня искреннее одобрение, заключается во всесторонней поддержке Хэньшэня. По крайней мере, пока.

Ханю дали «простое» задание: нарисовать маршрут от внутреннего двора до различных мест в городе. Например, до восточных ворот или до продуктовой лавки с самым вкусным уксусом. Затем составить еще одну карту от этой лавки до казарм Армии Красного Плюмажа. А от казарм до постоялых дворов, где ночевали хозяева караванов. И все это время он подвергался непрерывной бомбардировке устрашающими аурами. По мнению Тяня, юноша потел куда сильнее, сидя с кисточкой в руках, нежели во время карабканья по стенам с мечом наперевес.

Возможно, все изменится, когда ему придется взбираться на стену с копьем.

Тянь принялся перебирать пространственные кольца. Большая часть содержимого оказалась откровенным мусором, как в прямом, так и в переносном смысле. Возможно, сейчас еретики стали немного богаче, чем во времена его скитаний по пустошам, однако они по-прежнему оставались теми людьми, что спускали целые состояния на коллекционирование правильных видов крови, насекомых или вещей куда более мерзкого толка. На короткое мгновение юноша ощутил прилив надежды, обнаружив маленькую лодку, в которой едва хватало места для одного человека, и гребной шест. Но эта надежда быстро угасла, когда он осознал, что суденышко находилось в столь плачевном состоянии, что его впору было назвать «заразным».

Рыболовные снасти, наживки, умудряющиеся выглядеть одновременно пестрыми, блестящими и зловещими, коллекция водных паразитов, несколько незнакомых ему ядов, запечатанных таким образом, что Тянь заподозрил в них нечто исключительно мерзкое. Все предельно обыденно и невероятно скучно. Среди прочего хлама завалялось какое-то руководство. Юноша едва не пропустил его, поскольку книга выглядела глубоко антисанитарной. От нее исходил запах, представлявший собой нечто среднее между ароматом болота и вонью рыболовного пирса после того, как птицы вдоволь поклевали рыбьи потроха, но до того, как причал успели вычистить.

И все же никогда не знаешь наверняка. Собрав волю в кулак, практик осторожно приоткрыл книгу. Он быстро сфокусировал взгляд на тексте, переворачивая страницы со все возрастающей скоростью, а затем резко вскочил на ноги.

— Вот оно! Это меняет все. Абсолютно все! Глупцы посмели кривляться передо мной, но теперь... проклятье, подождите, — он вытащил записную книжку из висевшего на шнурке кольца и сверился со старыми записями. — Глупцы смеют кривляться передо мной, словно слабоумные обезьяны, но теперь я, ваш дедушка, и я имею в виду не тебя, ученик Хань, наконец-то могу раскрыть свою истинную силу!

В ответ он получил два абсолютно синхронных странных взгляда.

— Свою истинную силу? — переспросила Лижэнь.

— Да! Заставляя вас вкалывать под палящим солнцем. Поистине непревзойденная техника.

— В самом деле, — девушка покачала головой. — Ученик Хань, ты за старшего, пока я не вернусь. Мне нужно заскочить к местным аптекарям за лягушачьими мозгами. Старый семейный рецепт для лечения болезней разума.

— Ты смеешься, но для вас двоих это настоящее сокровище. Прочти надпись на внутренней стороне обложки.

— ХМММ! Это все меняет! Теперь мы можем продемонстрировать всю мощь нашего снаряжения, — произнесла Лижэнь, быстро нахмурившись после того, как прочитала надпись.

— Разве я не прав?

На внутренней стороне обложки небрежным, корявым почерком было выведено название «Паром Утопленницы». Искусство управления лодкой, позволяющее грести как по воде, так и по воздуху. В кои-то веки они смогут использовать свою складную лодку по назначению.