— Я надеялся, что у нас будет больше времени, — пробормотал Тянь. Он и Лижэнь стояли в лодке, парящей высоко над городом в собственном маленьком облаке, и вглядывались в горизонт. Войско кочевников Юу еще не показалось. Похоже, захватчики зачищали окрестности, прежде чем двинуться прямо на городские стены.

— Мы рассчитывали на месяц, а получили почти два. И мы тоже не сидели сложа руки. — Лижэнь вложила свою ладонь в его руку. Она была такой теплой. Всегда такой теплой. — Я послала Малыша Ханя к Городскому Лорду, чтобы он предложил свою помощь на предстоящей встрече. Мальчик по крайней мере сможет отделить для него правду от лжи.

— Хм. Сейчас он вряд ли одолеет воина Вымпела Лисьего Хвоста в одиночку, но любой противник ниже этого уровня падет от его руки. — Юноша едва заметно кивнул. — Наши усилия не пропали даром.

— Будь к нему немного справедливее. Воины Вымпела Лисьего Хвоста равны по силе пиковым мастерам среди смертных. Ханю всего шестнадцать, не так ли? Он проделал огромный путь за столь короткий срок.

— Не буду, — после недолгого раздумья отозвался юноша.

— Что не будешь?

— Не буду справедливее. На самом деле мы, возможно, дали ему слишком много слабины. Я, пожалуй, наполню мешок камнями и отправлю его на легкую двухсотмильную пробежку с отягощением. Просто чтобы его физическая форма не ухудшалась.

— Глупец. — Девушка тихо фыркнула, мягко притянула к себе его голову и прижала к груди. — Продолжай ревновать. Рядом с тобой я чувствую себя прекрасной, но ты и впрямь невыносимый глупец.

— Сейчас не совсем подходящий момент, но держи. Я попросил Сладкую Голубку сделать это для тебя. — Тянь ответил фырканьем, однако не отстранился. Практик потянулся к своему пространственному кольцу и достал небольшой сверток. — Сними шляпу. Я хочу надеть это на тебя и дать тебе посмотреться в зеркало.

— Ты приготовил мне подарок?

— Именно так. Мне нравится тебя удивлять. Наклонись немного. — Тянь опустил тонкую золотую цепочку на голову Лижэнь, наблюдая, как украшение утопает в мягких красно-черных волосах и ложится прямо над висками. Даоска Сладкая Голубка подобрала идеальный размер. Юноша отступил на шаг и достал бронзовое зеркало. Лижэнь ахнула и прижала ладонь к губам.

— Помнишь, мы обсуждали, какие жемчужины подойдут для украшения на голову? Ну, кое-что мы добыли в бою. У этой Розовой Жемчужины Сладкой Воды есть нежный румянец, который тебе к лицу, а золотая оправа добавляет изящества. По крайней мере, так сказала Сладкая Голубка, и я с ней согласен. Тебе действительно идет. Ты выглядишь потрясающе.

Лижэнь пришла в полный восторг от украшения и не преминула это доказать со всей пылкостью. Лишь чудом их лодка не рухнула с небес. До конца дня девушка так и не сняла подарок. Наложенные чары, по словам создательницы, были самыми обычными: прочность, сохранение яркого блеска и слабая способность удерживаться на месте до тех пор, пока владелица сама не пожелает снять вещь. Судя по всему, в ремесленном деле подобное считалось стандартом для таких изделий и уже входило в стоимость.

Сама даоска из Секты Мириадов Вод тоже не собиралась оставаться ради грядущей битвы. Тем же днем она тихо покинула город, не попрощавшись, укрытая аурой маскирующих талисманов. Тянь прекрасно ее понимал. Между ними возникло определенное дружеское расположение, но они находились в Сфере Небесного Человека. На этом этапе пути не было ничего менее надежного, чем дружба между равными по силе практиками.

— Великие Шаманы перекрыли путь на север, — объявила заклинательница, когда ближе к вечеру внезапно вернулась в свою резиденцию в Святилище Королевы-Матери Южного Неба. — У меня еще остались талисманы сокрытия и побега, однако давать приспешникам духа волка время на организацию засад и позволять им загнать меня стайной тактикой было бы верхом идиотизма. Пытаться прорваться через их подготовленные позиции еще глупее. Поэтому я вернулась. Похоже, мне суждено сражаться плечом к плечу с вами, какими бы жалкими ни оказались мои усилия.

— Твоя помощь будет как нельзя кстати, — ответила Лижэнь, сложив руки в уважительном жесте и поклонившись. — Далеко не все сражения выигрываются на поле боя. Исход войн решают подготовка и снабжение. Любая поддержка с твоей стороны, особенно в виде талисманов, принесет огромную пользу. Тянь присоединился к поклону спутницы. Юноша питал глубокое уважение к талисманам, ведь они даровали дополнительные возможности в самый нужный момент. А кто бы от такого отказался?

На следующий день кавалерия подтвердила, что дорога к Переправе Красного Тростника действительно отрезана. Племена Юу стянули крупные силы и возвели заграждения на северном тракте. Если бы даже весь кавалерийский отряд пошел на прорыв, их бы просто окружили и изрубили на куски. А если бы каким-то чудом прорыв удался, это ничего бы не изменило. Кочевники смогли бы установить новую баррикаду за считанные минуты. Безмолвно, незаметно Пылающее Знамя оказалось в осаде.

Уусан дал жителям ровно двадцать четыре часа на осознание этого факта, а затем прислал своих эмиссаров. Делегация прибыла верхом с восточной стороны. Двое всадников несли знамена: на одном красовался синий волк на зеленом фоне, на другом виднелся черный конь на белом полотне. Третий посланник сжимал племенной вымпел, увешанный знаками отличия, которых Тянь не смог распознать. Все прибывшие были вооружены и облачены в доспехи. В этот раз Малыш Хань вновь отправился на встречу, чтобы поддержать Городского Лорда.

«Малыш Хань, даже если Городской Лорд еще не в курсе, эмиссары обладают абсолютной неприкосновенностью до тех пор, пока не совершат какое-нибудь зверство. Градоначальник знает обычаи Юу лучше меня, а значит, ему прекрасно известны последствия нападения на посла. Но на случай, если ему требуется напоминание, передай: эти люди также находятся под моей защитой и защитой брата Цзыхао». Лижэнь отправила это сообщение телепатически, позаботившись о том, чтобы Тянь тоже его услышал.

— А каковы последствия причинения вреда эмиссару? — вслух поинтересовался Тянь.

— Истребление всего племени. Людей даже не берут в рабство: убивают каждого мужчину, женщину и ребенка. Как бы ни обернулась эта битва, лучше сохранить послам жизнь и здоровье. Возможно, однажды нам и самим придется отправлять переговорщиков.

— Внемлите же словам Вселенского Владыки Уусана! — торжественно провозгласил эмиссар, достав письмо, как только с милосердно короткими приветствиями было покончено, за ходом которых внимательно следил Тянь.

— Мы, волею Бескрайнего Синего Неба, Владыка Бескрайних Степей великого народа Юу, отдаем сей приказ. Если это послание достигнет народов, принесших нам покорность, пусть они отнесутся к нему с почтением и трепетом. Сие есть указ на языке Королевства, направленный могущественному Городскому Лорду города Широкого Неба, носящему также титул Генерал-губернатора Командорства Южного Марша; да примет он к сведению и уразумеет написанное.

— Ваше прошение о встрече с нами и вождями, стоящими под Знаменами Волка и Коня во имя поисков мира, было услышано. Ты, Городской Лорд, твоя семья, твои полководцы, все те, кто обязан тебе повиновением, все купцы, все бессмертные и жрецы, все ученые мужи, принадлежащие к твоему двору или Королевству, все должны явиться лично, дабы служить нам. В тот час я оглашу все повеления народа Юу.

— Далее ты утверждал, что мне было бы выгодно покориться воле вашего Императора, и сулил мне должности и почести. Этого твоего обращения я не понял. Ты заявляешь, что я завоевал и подчинил деревни и города Южного Марша, что я сокрушил крепости Королевства Широкого Неба. Ты требуешь ответа, в чем состояло их преступление. Этого я тоже не понимаю. Тэб Тенгри Уудам и Тэб Тенгри Ялау передали волю Бескрайнего Синего Неба о том, что весь мир должен подчиниться народу Юу, дабы каждый мог принять это к сведению. Однако те деревни, города и крепости до такой степени пренебрегли божественным приказом, что высокомерно ответили отказом, а некоторые даже осмелились убить наших гонцов и послов. Посему Сам Вечный Бог покарал и истребил жителей тех земель.

— Как мог бы кто-либо, не имея на то божьего повеления, опираясь лишь на собственные силы, убивать и грабить? И когда ты продолжаешь твердить «Я слуга Королевства, я служу Сыну Неба», откуда тебе знать, кого спасет Бог и кто удостоится милости Небес? С чего ты взял, что обладаешь истиной, раз осмеливаешься высказывать подобное суждение?

— Властью Бескрайнего Синего Неба все королевства и империи от восхода солнца до самого его заката дарованы Нам, и мы полноправно владеем ими. Ныне же вы должны искренне заявить в нашем присутствии: «Мы будем покорны, мы также предоставляем свою мощь в твое распоряжение». Ты лично, во главе всех своих прислужников и военачальников, явишься вместе со всеми, чтобы воздать мне почести и служить мне. И тогда мы признаем твою покорность. Если же вы ослушаетесь божественного приказа и нашей воли, мы будем знать, что вы наши враги.

— Отныне эти вопросы разъяснены и предельно ясны. Если же ты станешь нашим врагом, война обрушится на тебя и твой город. И кто знает, что тогда произойдет? Одно лишь Бескрайнее Синее Небо.

— Таковы слова и повеления Царя Царей, Сына Великого Волка и Великого Коня, Вселенского Правителя Уусана. — Эмиссар вложил пергамент в руки оцепенелого слуги. — Мой господин приказал мне оставаться здесь до второго часа после завтрашнего восхода солнца. Если у вас будет послание, я доставлю его своему Владыке. Если же вы промолчите, мы сочтем это вашим ответом.

В зале приемов повисла тяжелая тишина. Тянь закрыл глаза, живо представляя себе эту сцену. Еще пять лет назад подобное показалось бы смехотворным, полным безумием. Посланник счел бы за великое счастье просто предстать перед Городским Лордом, не говоря уже о том, чтобы лично зачитывать ему подобные послания. А теперь даже безвестный гонец мог явиться и говорить с градоначальником столь высокомерно. И почему бы ему этого не делать? За его спиной стояла сильнейшая армия степей, а впереди не было ничего, чего стоило бы бояться.

Юноша почувствовал, как потрясение в зале сменяется гневом, услышал, как повышаются голоса возмущенных людей. Он позволил им кричать. Пока никто не поднимал руку в яростном порыве, практик не собирался вмешиваться. Сам того не осознавая, заклинатель потянулся к груди и коснулся своего сердца.

До чего же нелепо. Совершенно глупо. Он никогда не считал себя подданным Королевства Широкого Неба. Он презирал Императора, ни во что не ставил гражданскую службу, смотрел свысока на крестьян, гнушался купцов, не замечал ремесленников... высокомерно, да, но он чувствовал, что обладает достаточной силой, чтобы позволить себе немного надменности. Чем было для него это Королевство Широкого Неба? И все же его сердце щемило. Какая смехотворная нелепица. Он был Тянь Цзыхао, гордым и свободным практиком, скользящим по небесам вместе с Лижэнь, безразличным к страданиям тех, кто копошился внизу. Так почему же его сердце сжималось от боли при звуках речей этого посланника? Почему стыд от этих слов обжигал его душу? Почему он так боялся за судьбу жителей этого уродливого приграничного города?

— Я и впрямь никудышный даос, — тихо пробормотал он.

— Как и я, — голос Лижэнь звучал так, словно ее мутило.

— У меня из головы не идет мысль, что мы могли бы решить это за них. Шаманы не вездесущи. Мои иглы способны выкашивать целые лагеря за считанные секунды.

— Мои техники копья справились бы почти так же быстро, если бы я ослабила контроль над пламенем. Могучий огненный шар стал бы разрастаться, пожирая лагерь. Люди, шатры, провизия, кони, все сгорело бы дотла.

— Мы могли бы продолжить то, что начали ранее, и просто убивать великих шаманов. Тогда нам не пришлось бы страдать от чувства, будто мы вырезаем беззащитных смертных. — Тянь зарылся пальцами в волосы, с силой оттягивая их у корней и пытаясь вырвать хоть какие-то толковые идеи из оцепенелого разума.

— Какого еще «чувства, будто»? Это даже не война. Это обыкновенное убийство.

— Но так ли это на самом деле? — застонал Тянь. — Великие шаманы находятся на нашем уровне. Обычные шаманы слабее, но тут не все так однозначно. Монастырь Древнего Журавля и все остальные секты существуют отдельно от королевства. У народа Юу все иначе. Они представляют собой единое, монолитное целое. Их духовные лидеры полностью поддерживают Уусана в этой войне и активно сражаются на его стороне. О сектах такого не скажешь. И Городской Лорд, и Царь Ада Хэньшэнь нанимают бродячих бессмертных, которые, при всем к ним уважении, далеко не самые выдающиеся мастера. В чем бы то ни было. Полагаться на них кажется откровенной глупостью. Ну, есть еще Непокорный Хоу, но он еще долго не принесет особой пользы в настоящем бою.

— Но...

— Но убивать смертных кажется совершенно неправильным. Я был рад, что ты остановила меня в прошлый раз. Это попросту противоречит самой сути вещей. До тошноты неправильно. Я постоянно вспоминаю наших боевых тетушек и дядюшек. Все они с боями прокладывали себе путь через Сферу Небесного Человека, но мы никогда не слышали даже намека на то, чтобы они вырезали крестьянские деревни. Не могу поверить, что их останавливало лишь отсутствие ценной добычи.

— Верно. — Лижэнь выглядела слегка побледневшей. — Удивительно, как часто фразы «потому что мне так захотелось» или «потому что это весело» становятся достаточным оправданием для всякого жуткого дерьма. Значит, существует веская причина, по которой мы, даосы, не устраиваем резню среди простых людей. Мы просто еще не знаем, в чем она заключается и у кого можно спросить совета.

— Что ж, полагаю, есть один такой человек, — произнесла Лижэнь после долгой паузы, и уголки ее губ нервно дрогнули. — Вот только разговор предстоит крайне неловкий.