— Смею ли я спросить, какие приказы получил Защитник Города из столицы?

— Удерживать город, защищать народ и подавлять мятежные племена.

Тянь и Защитник Города обменялись многозначительными взглядами. Подобные распоряжения красноречиво свидетельствовали о полном отрыве столичных чиновников от реальности.

— И каким же Защитник Города видит исход этой кампании? Прошу, говорите откровенно. Меня ваши слова не оскорбят.

— Я способен выиграть одну битву или даже несколько, но держаться вечно невозможно. По крайней мере, без переброски всей армии Королевства на юг. Всех до единого солдат. Однако они не могут этого сделать за неимением свободных войск. Губы Защитника Города плотно сжались, а пронзительный взгляд буквально просверлил Тяня насквозь. — Будь это просто крепость, я бы отступил туда, где смог бы поддерживать линии снабжения. Но это не крепость.

— Каково население города? — кивнул Тянь.

— Судя по налоговой переписи, записям у ворот и темпам потребления городского зерна... около миллиона человек. Хочется верить, что сейчас эта цифра немного меньше, но даже если судить строго по налоговым спискам, наберется не менее восьмисот тысяч.

— Двести тысяч человек кажутся слишком внушительным числом для подобных сомнений.

— Налоговые списки ведут учет домохозяйств, а не отдельных людей, — фыркнул Защитник Города. Тянь слегка стукнул себя костяшками пальцев по лбу, ведь он прекрасно об этом знал. Как глупо было забыть. Смерть детей или гибель матерей при родах никого не удивляли. Дома не так часто меняли свое местоположение, а поля и вовсе оставались неподвижными. Кто-то неизбежно будет в них жить и возделывать землю. С точки зрения гражданской службы отслеживать подобные вещи имело куда больше смысла. Подобная логика применялась даже в городах.

— Эвакуация невозможна, отступление невозможно, и даже если отбросить всю немыслимость капитуляции, сдача города повлечет за собой последствия, выходящие далеко за пределы потери жизней местных солдат и богатств простых людей, — подытожил Тянь.

— Все именно так, как говорит Небесный. Как минимум, это обойдется Королевству потерей всех земель к югу от Переправы Красного Тростника, где находится штаб-квартира Армии Ревущего Быка. И хотя Старина Чу является весьма крепким управленцем, я невысоко оцениваю его шансы в столкновении с народом Юу. Ревущие Быки состоят преимущественно из пехоты. Не считая моей Армии Красного Плюмажа, единственной кавалерией королевства, способной бросить им вызов, является Братство Белой Лошади, расквартированное на северо-западной границе. Даже окажись они все здесь, мы бы все равно уступали врагу числом и страдали от проблем со снабжением.

— Значит, под угрозой не только южные рубежи и степи. Войска Юу могут прорваться прямо в самое сердце королевства.

— Верно. Защитник Города невесело усмехнулся. — Я прекрасно понимаю, почему они решили ударить именно сейчас. Я бы и сам так поступил. Древний может не знать, но королевство годами испытывает острую нехватку боевых коней. На самом деле счет идет на столетия. В центральных регионах попросту не удается наладить нормальное разведение, да и пастбищ там катастрофически не хватает. Вот почему мы возвели этот город так далеко и заявили права на степи к югу от Королевства. Мы осознавали всю шаткость положения со снабжением. Этот риск сочли оправданным до тех пор, пока мы могли получать свежих лошадей.

Тянь удивленно моргнул, а затем улыбнулся. — Я действительно этого не знал. Мне всегда было комфортнее на кораблях или на спинах журавлей. Через неделю я проведу церемонию открытия глаз в Святилище Почтенного Мученика. Можете присутствовать, если пожелаете, но это не обязательно. Как минимум, сие действо должно поднять боевой дух в городе. Мы с моей боевой сестрой сделаем все возможное, чтобы перебить Великих Шаманов и простых шаманов на нашем пути, и мы планируем встретить как можно больше подобных противников. Что же касается пополнения запасов и подкреплений... Что ж, решить эту проблему мне не по силам, но я могу помочь вам доставить хотя бы одно сообщение. А возможно, и направить отряды помощи, которые, как предполагается, уже находятся в пути.

— У Небесного есть способ прорвать блокаду?

— Хм. Скажем так, я готов поставить на кон собственную жизнь, чтобы проложить этот путь.

Защитник Города лишь фыркнул, однако в глубине его глаз промелькнуло задумчивое выражение.

— Я хочу на некоторое время вверить кое-кого вашим заботам, — продолжил Тянь. — Или, возможно, я хочу одолжить вам полезный инструмент. Воина, а не солдата.

— Кого же?

— Моего ученика, Ханя Цзычэна. Из него вышел паршивый боец с нездоровой мечтой стать мечником, но он хотя бы немного проворнее остальных, и убить его чуточку сложнее. Кажется, он даже понимает, с какой стороны подходить к лошади. Полагаю, это окажется кстати, если вам понадобится гонец для выполнения поручений.

Глаза Защитника Города широко распахнулись. — Хань Безмолвная Буря? Он уже успел снискать толику славы в рядах армии. При грамотном использовании юноша принесет огромную пользу.

— Ни при каких обстоятельствах не говорите ему об этом. Возьмите за правило всегда выглядеть так, словно его присутствие вас обременяет. Демонстрируйте легкое разочарование его работой и дайте ясно понять, что любые поощрения или похвалы являются исключительно следствием вашей приверженности воинской дисциплине. И пресекайте любые подобные вульгарные прозвища. Глаза Тяня округлились, и он наполовину перевесился через подоконник.

— Как прикажете! — Защитник Города взял себя в руки, одернул китель и попытался принять непринужденный вид. — Стремление воспитать в ученике скромность является ключевой частью обучения. Полагаю, Старший знает это лучше меня.

— Я возлагаю на Малыша Ханя большие надежды, несмотря на всю его нынешнюю несостоятельность. Мне бы крайне не хотелось, чтобы излишняя самоуверенность сгубила его. Тянь изо всех сил постарался скопировать манеру речи брата Фу.

В комнате повисла тишина.

Юноша пожал плечами и снова выпрямился. — Я не настолько стар, чтобы забыть собственное отрочество. Сердце молодого человека жаждет рыцарской романтики, и кто я такой, чтобы портить ему юность? Мы сможем вернуться к вопросу о забавном прозвище, когда он убьет... скажем, для начала установим скромную цель в тысячу воинов Юу, или же выиграет сотню сражений. А до тех пор он остается Ханем Цзычэном. Распоряжайтесь им по своему усмотрению. Главное, чтобы он оказался свободен в нужный момент.

Не проронив больше ни слова, Тянь взмыл в небеса, устремив взгляд ввысь и заложив руки за спину. Его рваные белые одежды развевались на теплом ветру, и вместе с ними трепетали непослушные белые волосы. Случайный наблюдатель мог бы принять практика за высшую сущность, лишь снизошедшую до человеческого облика и воссоздавшую детали, запомнившиеся с давних времен, дабы не пугать ограниченных созданий, все еще слепленных из обыкновенной глины. Как далеко простирался его взор, если жизнь и смерть казались ему лишь глотками из двух сторон одной чаши? Какие мысли, какое запредельное озарение влекли его внимание ввысь, в саму бесконечность?

«Хань Безмолвная Буря?! Да как так-то? Как он умудрился заполучить такое превосходное прозвище, как "Безмолвная Буря", всего после пары пустяковых стычек? В его возрасте у меня не было никакого даосского имени, а ведь я с боем пробивал себе путь из брюха демонической птицы размером с пагоду. Скольких еретиков этот сопляк вообще мог прикончить? Несколько дюжин? Уж точно не больше сотни. Воистину, небеса слепы!»

Тянь собрал все свои книги, все трактаты, накопленные за годы практики, и изложил план жертвенного ритуала. Дедушка Цзюнь направлял юношу, переводя от отрывка к отрывку, от раздела к разделу. Это было форменным безумием. Глубинная структура поражала своей немыслимой сложностью, а выстроенная поверх нее конструкция оказывалась ничуть не проще. Казалось, будто все грани эзотерического даосизма слились в единую сущность. Поначалу заклинатель сравнил этот процесс с возведением храма, но быстро поправил себя. Храм статичен. Это же походило на создание невероятно сложной колесницы, включая лепку из грязи девяти драконов для упряжки, и все это прямо на ходу, пока повозка мчится под гору. И с технической точки зрения все это являлось плетением заклинания.

«Перестань драматизировать. Смертные практики занимаются подобным регулярно. Я ни капли не преувеличу, сказав, что это часть их обычного расписания богослужений. Тебе стоило бы заглянуть к жрецам в близлежащих святилищах и понаблюдать за их работой. Они делают ровно то же самое. Я лишь показываю тебе, как выполнить ритуал правильно, основываясь на всей доступной информации».

— Подозреваю, что эта версия «правильного» на самом деле не очень-то правильная?

«Так и есть... но и совершенно ошибочной ее тоже не назовешь. Понятие "правильно" в данном контексте, при всей моей вечной безупречности, довольно сложно определить со стопроцентной точностью. Надо отдать им должное, это то, в чем Королевство действительно преуспело. Ритуал достаточно правилен, чтобы сработать, а самую тяжелую часть ты уже выполнил».

— Нет, я почти уверен, что именно это шоу ужасов и есть самая тяжелая часть.

«Ерунда, это всего лишь математика, астрология, зашифрованные отсылки к руководствам по прорицаниям, печати, сигилы, мантры, мудры, священное искусство, сакральная геометрия, даосская метафизика, даосское богословие, космология, криптография, теория цвета, психология, любительская театральность, внутренняя и внешняя алхимия, народные традиции, военная стратегия, акустика, диетология, медицина, надлежащее поведение, накопление социальной добродетели, жертвенные ритуалы, металлургия, нумерология и, в зависимости от того, как некоторые люди это воспринимают, самогипноз. А также выдающаяся демонстрация эффекта плацебо. Все стандартные штучки и примочки из инструментария любого уважающего себя эзотерического даоса».

— Дедушка, мне кажется, твое понимание того, что сложно, а что нет, в корне отличается от понимания большинства людей.

«Хех. Поживешь с мое, и у тебя тоже появится чувство средних величин. Я же не прошу тебя найти решение задачи трех тел или чего-то подобного. Ты просто приглашаешь духа превратить место своих посиделок в постоянный дом, а затем немного пробуждаешь его. К тому моменту, когда в назначенный день ты соберешь все воедино, это покажется тебе плевым делом».

— А у нее есть решение?

«У чего?»

— У задачи трех тел. Чем бы она ни была.

«А, ты об этом. Ага, одна из тех вещей, которые в ретроспективе кажутся супер очевидными, но додуматься до них абсурдно тяжело. Куча людей бьет себя по лбу, звучит масса крепких выражений, а потом, спустя десятилетия, школьники спрашивают учителей, почему древние считали это трудным и не были ли они просто тупицами. Но тебе от этого никакого проку, так что не бери в голову. А теперь давай поговорим об одеяниях. В этот великий день ты должен выглядеть с иголочки. Подача решает все».

К удивлению Тяня, на то, чтобы уговорить Лижэнь, ушло немало времени.

— Я отчетливо помню слова старейшины Фэн. Прямо после того, как тебя пырнули ножом и ты едва не истек кровью, она говорила, что именно такие вещи разрывают королевства на части. С созданием богов и культов не шутят.

— Культ уже существует. Я лишь пытаюсь превратить фальшивку в реальность, при этом не обманывая себя мыслью, будто я и впрямь настоящее божество.

— Скорее, это попытка взять всеобщее коллективное заблуждение и вылепить из него некое подобие бога.

— Я рассматриваю это как следующую ступень после того, что мы провернули с Королем Призраков. Тянь улыбнулся, вспомнив уродливого, но благородного духа. — Речь идет не о каком-то верховном божестве, а о местном покровителе. А наделение статуй и духов божественной сущностью если и не является повседневной рутиной, то уж точно не считается чем-то из ряда вон выходящим. Технически, местные жрецы уже сделали это. Мы просто усиливаем их работу.

Девушка просмотрела его план и медленно покачала головой. — И... это действительно поможет?

— Да. Если я прав, а я думаю, что не ошибаюсь, это ослабит шаманов в окрестностях. Внутри самого города — абсолютно точно, но, возможно, и вокруг него тоже. Я не хочу, чтобы на улицах появилась армия призрачных волков, вырывающая людям глотки, понимаешь?

— Справедливо, — признала Лижэнь, потирая лицо ладонями. — И ты хочешь, чтобы я занялась каллиграфией? Ты же знаешь, мои навыки в этом деле оставляют желать лучшего.

— Могли бы и не оставлять. Ты ведь уже начинаешь вплетать свое Дао в картины.

— Это сильное преувеличение. Девушка отвела взгляд, внезапно избегая смотреть ему в глаза. — Моя техника просто ужасна.

— А я завариваю весьма посредственный чай по сравнению с некоторыми местными смертными. Ну и что с того? Дело не в том, «хорошо» это или «плохо», дело в духе, намерении и самом Дао. А этого у тебя с избытком.

— Но если говорить серьезно, моя каллиграфия находится на самом базовом уровне. Даже у Ханя почерк, пожалуй, покрасивее будет.

— Почерк и каллиграфия — это далеко не одно и то же, и тебе это прекрасно известно. Послушай, просто попробуй, ладно? Я попросил Малыша Ханя раздобыть для тебя длинные свитки желтой бумаги для тренировок.

— И ты хочешь, чтобы я написала именно эту фразу? Девять иероглифов, не так уж страшно, но и коротким послание не назовешь.

— Пожалуйста?

— Я просто не могу перестать думать о том, что весь этот проклятый город будет смотреть на мою писанину долгие годы, — простонала она. — А если ритуал сработает, то и целые десятилетия.

— Столетия, если уж на то пошло. При условии, что все сработает. А оно сработает.

Лижэнь долго смотрела на него, а затем фыркнула. — Повезло тебе, что ты такой милый. Пожалуй, начну с того, что буду рисовать водой на каменных плитах, а дальше посмотрим. Не стоит пока переводить хорошую бумагу. Мне потребуется уйма практики.

— Зато это по-королевски подпортит жизнь племенам Юу и их духам. Надеюсь только, что эта затея не приведет к новым смертям.