Четыре ястреба расправили крылья и, ударив по воздуху, взмыли в небеса. Их перья окаймляли синие и белые струйки, извивающиеся подобно пламени, но остающиеся холодными на фоне предрассветного мрака. Стихии внутри этих созданий сливались и перетекали друг в друга: дерево обращалось в огонь, однако пламя тут же становилось пронзительным металлом или ледяной водой, принося с собой запах пересохшей под палящим солнцем земли, отчаянно ждущей дождя. Элементы внутри духов трансформировались так, что Тянь счел бы это невозможным, меняясь способами, для описания которых у него попросту не находилось слов. Юноша знал о существовании лишь пяти стихий и мириадов их вариаций, но сейчас жизнь в очередной раз наглядно продемонстрировала ему собственную ограниченность.

В самом их сердце скрывался некий узел. Цзыхао попытался сосредоточиться и разглядеть его истинную суть, представлявшую собой точку концентрации, переплетенный сгусток чистой энергии.

— Шаманы! Эти ястребы — Великие Шаманы, облаченные в духов! — крикнула Лижэнь, разворачивая лодку. Девушка действительно обладала острым зрением и талантом распутывать магические формации.

Птицы мощно били крыльями, стремительно набирая высоту. Заклинательница задумчиво подбросила на ладони булыжник, а затем с силой метнула его в одну из целей.

— Тц! Увернулся.

— Позволь им подняться выше, а затем используй часть заклинания с туманом иллюзий, — предложил Тянь.

— Какую еще часть? — Лижэнь бросила на спутника резкий взгляд.

— То облако, которое формируется вокруг лодки при активации плетения. Ты что, забыла? Ты же можешь...

— Превратить его в захватывающий массив, проклятье! Отвлеки их, пока я все подготовлю.

Тянь кивнул и повернулся к поднимающимся птицам, стремительно сокращающим дистанцию. Пусть он и не обладал силой рук Лижэнь или ее запасом камней размером с голову, в одном из его пространственных колец хранились весьма полезные кирпичи и каменные плиты. Отыскав отличный плоский голыш весом всего в четыре-пять фунтов, практик швырнул его в набирающего высоту врага. Снаряд закрутился в воздухе с громким жужжанием, переходящим почти в скрежет. Ястреб вывернулся из-под удара отчаянным взмахом крыльев, ведь какими бы могущественными духами ни прикрывались шаманы, никто не способен спокойно реагировать на несущийся в лицо увесистый булыжник.

Рука Цзыхао безостановочно поднималась и опускалась, раз за разом извлекая из кольца новые снаряды и отправляя их в полет. Ястребам приходилось суетиться, и хотя они продолжали набирать высоту, идти на прямое сближение уже не могли. Юноша оттачивал свою технику, варьируя броски в попытках сгруппировать три или четыре камня вокруг одной цели. Ему казалось, что при должной практике у него действительно получилось бы сбить кого-нибудь из них прямо в воздухе.

Он слишком много думал об этом. Наблюдая за закручивающимися вокруг ястребов стихиями, заклинатель увидел, как сначала один, а затем и все четверо врагов окутали себя потоками ветра. Камни начали отлетать в сторону, отклоняемые не слишком сильно, но вполне достаточно для защиты. Шаманы начали быстро подниматься, перекрывая четыре направления, после чего принялись сужать кольцо вокруг лодки.

— Эти духи-ястребы очень большие, не так ли? — пробормотал Тянь, быстро переводя взгляд с одного противника на другого. Он продолжал бросать камни ради создания помех, к тому же это помогало отвлечься и ему самому. Любая из птиц могла без труда проглотить их лодку целиком, что вызывало крайне неприятные воспоминания. — Вознесся в Сферу Небесного Человека, узрел видения истинной бесконечности, а теперь кидаюсь булыжниками в птиц. Духовная практика — это сплошное надувательство.

Ястребы больше не боялись его снарядов. Двое расправили крылья и зависли прямо по курсу лодки, еще двое зашли сзади по обеим сторонам, зажав их словно рыбу на разделочной доске. Лижэнь было не до улыбок. Она сложила ладони, чисто выполняя каждую мудру, сопроводив последнюю тяжелым выдохом. Длинное дыхание породило густое облако, казавшееся в ночи угольно-черным, однако птиц это не остановило. Пусть они и лишились зрения, добыча находилась прямо перед ними, и даже в случае маневра лодка не смогла бы далеко уйти за одну секунду.

Недалеко, и в этом кочевники оказались абсолютно правы, ведь смещение составило жалкие пятнадцать футов. Однако заклинание иллюзий в тумане идеально скрыло этот маневр. Два ястреба спикировали и на полном ходу врезались друг в друга. Пламя льда и огня пересеклось, взаимно уничтожаясь или обрушиваясь каскадом миниатюрных взрывов и схлопываний, породив череду оглушительных хлопков и треска, способных лишить слуха любого несчастного поблизости. Сами птицы утратили очертания, превратившись в бесформенные сгустки.

На мгновение Тяню показалось, будто создания стали больше похожи на нарисованный ребенком набросок парящего в вышине ястреба, нежели на настоящих живых существ. На миг он решил, что видит саму идею хищной птицы. Желудок юноши скрутило спазмом, когда его разум взбунтовался, отчаянно пытаясь облечь увиденное в знакомые формы. Он вцепился в борт лодки, стараясь удержать равновесие и зацепиться за нечто осязаемое и реальное.

Лижэнь не привыкла ждать. Ее зрение проникало сквозь туман куда лучше, чем у Тяня, да и сила броска значительно превосходила его возможности. В поднятой руке девушки появилось короткое копье. Сделав один шаг, она резко выбросила руку вперед, и оружие сорвалось с пальцев в ослепительной вспышке. За этим не последовало никаких криков, лишь кровавый дождь пролился на расстилающуюся внизу степь, а два изувеченных трупа, небрежно пригвожденных друг к другу, с влажным стуком шлепнулись на твердую землю.

Оставшиеся два ястреба, блокировавшие лодку, яростно заклекотали, но не спешили приближаться. Цзыхао почувствовал, как стихии вокруг них закручиваются, сплетаясь в плотные узлы. Дерево и огонь переплетались и сжимались.

— Лижэнь, ныряй!

Огненные столбы прорвались сквозь облако, разрезая ночную тьму. Девушка бросила судно в крутое пике, но пламя устремилось следом, надвигаясь с двух сторон и не оставляя шансов на спасение. В их распоряжении оставались секунды, а может быть, и вовсе одно-единственное мгновение. Лижэнь встретилась взглядом с Тянем, после чего убрала лодку в свое пространственное кольцо.

Двое заблудших журавлей повисли в воздухе, оказавшись в ловушке между небесами вверху и землей внизу, а затем камнем полетели вниз. Ястребы закричали и вновь выдохнули свое пламя, предвкушая близкую победу, однако практики не стали дожидаться смертельного удара. Призвав летающие мечи, они разделились: даоска бросилась в атаку, устремившись прямо на одну из птиц, в то время как юноша отступил и начал кружить в противоположном от нее направлении. Его пальцы дернулись в желании высвободить спрятанные в рукаве иглы, но тут же замерли.

Момент еще не настал. Вместо скрытого оружия он метнул очередной камень. За ним еще один, и еще. Птица завизжала, выдав неистовую ярость скрывающегося внутри шамана от того факта, что Тянь все еще играется с булыжниками. Очередной огненный столп рванулся вперед, преследуя пикирующего и уклоняющегося заклинателя.

— Посмотри вниз, идиот! Это твоя юрта горит или юрта твоей мамаши? О, как неосмотрительно с моей стороны. Я просто предположил, что твоя мать была человеком. Прошу прощения за грубость, возможно, она просто тот визжащий кусок мяса на копытах.

Голос юноши разнесся в холодном воздухе, достаточно громкий, чтобы эхом прокатиться по холмистой степи. Его слова не были пустой болтовней, ведь битва разворачивалась прямо над лагерем. Цзыхао испытывал легкую тошноту при мысли о находящихся внизу рабах, и болезненная ирония происходящего, когда шаман убивал собственных людей, ничуть не меняла ситуацию. Практик попросту не имел возможности защитить их. Позади возвышалась крепость, и хотя он не мог точно оценить количество находящихся там заклинателей, присутствие внутри барьеров более чем одного эксперта Сферы Небесного Человека не вызывало сомнений. Демонстрация чрезмерной заботы о человеческих жизнях перед лицом еретиков стала бы крайне неразумным шагом.

— Ублюдочный колдун! — Ястреб спикировал и выплюнул узкую струю пламени, пустив огонь горизонтально в явной попытке не задеть соплеменников внизу.

— А ведь это не я зажариваю своего отца и запекаю матушку, — отказался сотрудничать Тянь, устремившись к степи. — Какая из юрт твоя? Я присмотрю за ценностями. Кто-то же должен подумать о твоих погребальных дарах, раз уж ты убил всех остальных.

Разумеется, он лгал, ведь лагерь был слишком огромен, чтобы несколько огненных залпов могли уничтожить всех его обитателей. Однако крики лошадей и людей, запах тлеющего войлока и горящего дерева оставались пугающе реальными. Боль была настоящей, и Тянь надеялся, что чувство вины противника тоже окажется подлинным. Юноша пытался сделать что угодно ради отвлечения шамана, желая превратить эту схватку в несправедливый бой в свою пользу. Он летел вниз, намеренно сдерживая скорость и заставляя врага не сводить с него глаз.

— Я убью... — начал было враг, но осекся и выкрикнул: — Глупец! — когда Тянь резко развернулся и бросился на ястреба, извлекая посох из кольца, а птица расправила крылья и открыла клюв для нового плевка пламенем.

Раздался крик на чужом языке, прозвучавший как предупреждение, но было уже слишком поздно. Роговое копье пробило ястреба насквозь, рассеяв иллюзию и оставив на древке человека в войлочном халате, увешанном пятицветными лентами. Длинный взмах стряхнул безжизненное тело, и оно в облаке кровавых брызг рухнуло на тлеющую степь. Тянь пронесся мимо Лижэнь прямиком в поджидающие когти преследующей ее птицы. Юноша рассчитал время с безупречной точностью, обрушив посох со всей силой своей инерции и веса, влив духовную энергию в заклинание для максимизации удара. Обработанное дерево встретилось с призрачными когтями с глухим стуком, и после отбрасывания ястреба назад оставалось лишь гадать, чье удивление оказалось сильнее.

«Как? Он же в десять раз больше меня?» Тянь не стал зацикливаться на этой мысли, стремительно сокращая дистанцию, пока летающий меч нес его прямо к груди хищника. Языки пламени обжигали кожу и разъедали одежды. Лен не выдержал такого испытания, в отличие от шелка русалки, прекрасно справившегося со своей задачей. Его чувство стихий оказалось практически бесполезным, ведь потоки ци внутри ястреба представляли собой сводящую с ума бессмыслицу. Впрочем, именно поэтому практик и выбрал посох. Никакой нужды в лишних раздумьях, достаточно просто как следует огреть птичку большой палкой. Его спина изогнулась, упругая как змея талия скрутилась, а тяжелое древко описало дугу, подобно флюгеру в эпицентре урагана, и приземлилось с грацией того же флюгера, влетающего в плохо заколоченное окно.

Призрачная птица не имела ребер, но под силой удара внутри нее что-то хрустнуло, и размытый стихийный сгусток шамана обрел резкие очертания. Юноша перехватил оружие поудобнее и, не дав врагу опомниться, сделал выпад. На этот раз он не стал утяжелять посох, вместо этого сконцентрировав на его конце узкую пику из ци Дерева, целясь точно в сердечный меридиан и средний даньтянь. И пусть деревянное древко не могло дотянуться до кочевника, его энергия с этой задачей справилась.

Результат оказался весьма средним, решил практик. Удар не убил Великого Шамана, но заставил его сердце бешено заколотиться в груди. Глаза врага закатились, лицо побагровело, а веки затрепетали. Духовный ястреб возмущенно заклекотал, однако призыватель больше не мог поддерживать его форму, и языки пламени, заменявшие перья, растворились в ночном небе.

Цзыхао не стал продлевать его мучения. Как только дух исчез, а шаман безвольно рухнул вниз, юноша еще раз взмахнул посохом, разнеся голову противника на куски, в то время как переполненное жизненной силой сердце продолжало яростно качать кровь. Если поверья Юу о зарождении духов на местах пролития крови имели под собой реальную почву, форту Аскарманд предстояло превратиться в запретную землю, кишащую мстительными призраками.

Тянь резко развернулся, вращая посох и выискивая новые цели, однако вокруг никого не оказалось. Медленно выдохнув, он все же не стал полностью ослаблять бдительность.

— У тебя там все в порядке?

— Здесь чисто! — отозвалась Лижэнь. — А у тебя?

— Никаких признаков проблем, — ответил юноша, после чего пара плавно спустилась с небес, сохраняя приличное расстояние от форта и лагеря кочевников.

— Как для засады, вышло неплохо, — пожал плечами Тянь. — Я бы даже сказал, очень хорошо.

— Атака ради провокации засады с целью подготовки ответного удара. Безумие, но, полагаю, это сработало, — пожала плечами Лижэнь.

— Ай! Какой амбициозный комар, — хлопнул себя по затылку юноша, а затем замер, не отрывая руки от шеи.

— Брат?

— Как некрасиво. Вы хоть представляете, насколько дорого обходится разведение осы-сердцекрада? Нет, нет, юная госпожа. Бросьте свое копье сию же секунду, иначе я перережу вашему спутнику горло, — произнес еретик, выходя из укрывавшей его тени и прижимая толстый нож к горлу Тяня. — Или же можете понаблюдать, как его душа будет поглощена, а тело превратится в мою марионетку. В любом случае, ваша битва окончена. Провоцирование атаки ради выманивания в засаду для подготовки ответного удара, а затем организация контр-контр-засады. Вот как на самом деле ведется игра. Что ж. По крайней мере, вы усвоили правила перед самым концом.