От еретика исходил специфический цветочный аромат, напоминающий смесь роз, мяты и аниса. Кинжал благоухал куда меньше, ведь довольно трудно уловить запах лезвия, упирающегося прямо под подбородок. Лижэнь смерила отступника холодным взглядом, после чего принялась внимательно изучать окружающую обстановку.

— Неужели? Большинство людей обычно хотя бы угрожают или умоляют о пощаде. Ты действительно собираешься просто стоять и смотреть, как яд сердцекрада разъедает его волю, превращая этого юношу в мою игрушку? — Голос еретика лучился весельем, однако лезвие впивалось в кожу Цзыхао с силой, достаточной для появления вмятины.

— Да.

— А еще говорят, будто жестокостью отличаемся мы. Надеюсь, ты не питал к ней никаких чувств, мальчишка. Как ужасно осознавать, что объект твоей возвышенной симпатии не делает абсолютно ничего, лишь наблюдая за тем, как свет навсегда медленно покидает твои глаза!

— Кстати об этом, что не так с мастерами гу и их тягой к насекомым? Вряд ли проблема заключается в невозможности найти для использования ортодоксальные заклинания, — спросила Лижэнь.

— О, здесь все предельно просто. Ортодоксальная духовная практика требует высокой концентрации ци для достижения хоть сколько-нибудь значимого прогресса, а также редких трав для лекарств, диковинных частей зверей и уникальных металлов, причем все это труднодоступно, дорого и тяжело в изготовлении. Любые достойные праведные искусства опираются на этот фундамент и оказываются совершенно бесполезными без него. С другой стороны, я могу взращивать своих милых жучков где угодно. В пустыне, на льду и даже под водой. Весь мир становится моими угодьями для культивации. Даже особые снадобья для их частого кормления можно приготовить из заменителей. И все они стоят сущие копейки. Мастера гу, подобно нашим прекрасным творениям, способны процветать где угодно, — голос еретика зазвучал ярко и жизнерадостно.

— Что ж, по тебе видно искреннюю любовь к ним, — кивнула даоска, продолжая бегать глазами по сторонам.

— Да, таков уж порядок вещей. Опустившись на самое дно, где даже насекомые кажутся сокровищем, начинаешь по-настоящему ценить все вокруг. Скажу тебе так: никогда не знавшие голода не способны оценить чудо пищи, а рожденные с духовным корнем никогда не поймут трудностей и страданий обделенных им людей. Как мы можем не любить этих милашек, дарующих нам путь к могуществу? К слову, я бы сказал, что твоему товарищу осталось около шести ударов сердца до потери рассудка, так что при наличии желания сказать ему что-то напоследок, советую сделать это прямо сейчас.

Тянь буквально чувствовал ухмылку отступника.

— Три удара. Два. Один. Не будет даже прощания? Последней отчаянной мольбы? Или, быть может, клятвы оставаться рядом и в следующей жизни? Тц. Какая зануда. Готов поспорить, у тебя совсем нет друзей.

— По крайней мере, их немного, ведь я весьма разборчива в этом вопросе, — кивнула Лижэнь. — Где Разрезающий Нити? — Она продолжала крутить головой, вглядываясь в темноту, пока край горизонта едва заметно светлел, предвещая скорый рассвет.

— А? Откуда мне знать? Такой мелкой сошке, как я, повезет даже просто встретить Лорда Форта, не говоря уже о столь могущественной фигуре, как Советник Разрезающий Нити. М-м-м. И кого ты вообще высматриваешь? Я здесь совершенно один. Если не считать моих маленьких любимцев. Полагаю, из-за них я никогда не бываю по-настоящему одинок.

— Прелестно. И я тебе не верю, — произнесла заклинательница. Тянь видел, как сузились ее глаза, ведь девушке никогда не удавалось скрывать свой крутой нрав, и еретик тоже не упустил этого из виду.

— О! Кажется, трагическая смерть твоего маленького любовника тронула тебя чуть сильнее, чем ты пыталась показать. Как трогательно. Что ж, я верну его тебе. Иди, марионетка, и убей ее!

Тянь дернулся вперед, летающий меч под его ногами слегка покачнулся, а зажатый в руке длинный посох устремился вверх.

— О нет. Только не это. Хуже и быть не может, — монотонно произнесла Лижэнь. — Пожалуй, я просто убью тебя вместо него.

— Ха-ха-ха! Ты думаешь, что это... — Еретик не договорил, поскольку Цзыхао резко развернулся и вышиб ему мозги. Лижэнь метнулась вперед, и благодаря своему уникальному искусству перемещения она на миг показалась вспышкой несущегося пламени. Ее копье вонзилось в пустоту. Раздалось приглушенное проклятие и звук рвущейся ткани, когда скрывавшийся в тени второй отступник явил себя миру. У Тяня не было возможности присмотреться повнимательнее. Мужчина, которому он только что снес голову, складывал мудры руками, в то время как из его одеяний вырвались рои мерзких тварей с излишним количеством лапок, жвал и крыльев, разбрасывающих ядовитую пыльцу. Даже культя на месте шеи не кровоточила, поскольку похожая на древесный сок белая жидкость запузырилась и запечатала рану.

Обычно Тянь приветствовал ядовитых насекомых. Паразит, впрыснутый осой ему в шею, превратился в приятное маленькое лакомство для Тела, Подавляющего Ад. Однако юноша не обладал полным иммунитетом к ядам, он просто мог преобразовывать их в тоник при наличии времени и достаточного количества жизненной энергии. Разница имела существенное значение. Особенно когда на него надвигались сотни гу, и, хотя заклинатель не мог точно определить их стадию развития, у него совершенно не было желания выяснять их возможности на собственном горьком опыте.

Некротические яды, заставляющие гнить плоть, нейротоксины, разрушающие нервы и приводящие к остановке сердца и легких, гемотоксины, цианотоксины, укусы, распространяющие лихорадку и гнилостные болезни — все это в конечном итоге практик смог бы обратить в свою силу. Просто ему не хотелось заниматься подобным прямо посреди боя. Особенно под пристальным взглядом Лорда Форта. Тот до сих пор не предпринял никаких действий, несмотря на все происходящее.

Цзыхао не стал изобретать ничего хитроумного. Он одновременно убрал посох и выхватил мешочек с Порошком Погибели Гу. Бурая пыль вырвалась наружу, но тут же полетела обратно ему в лицо. Насекомые синхронизировали взмахи своих крыльев, отгоняя спасительное средство.

— Я мастер гу! Неужели ты думал, что я не замечу уничтожения моего паразита? Ха-ха-ха-ха! А теперь умри ради меня!

«Неужели этот садист просто надеялся ввергнуть меня в отчаяние? Неужели все это было лишь игрой?!»

Голос больше не принадлежал человеку. Он превратился в вибрацию бьющихся крыльев, стрекотание трущихся о грудки лапок, пронзительные крики безгубых и безъязыких созданий, воплощающих чистый ужас. Трясина искаженных и постоянно меняющихся стихий, составлявших рой гу, растянулась в пространстве, больше не ограничиваясь одним телом, но все еще будучи связанной нитями ци.

Глаза Тяня сузились, быстро мечась среди кружащейся массы насекомых в попытках сохранить дистанцию. Если у роя и существовал центральный мозг, юноша его не видел. Но там обязательно должно было скрываться нечто важное. Прекратив отступление, он бросился вперед на мече. Ткнув пальцем, практик послал тонкую иглу из ци Дерева в жука, усеянного шипами и крючьями в недопустимом для любого насекомого количестве. Энергия вонзилась в цель, пробив панцирь и разорвав на куски мягкие внутренности. Часть роя немедленно утратила слаженность, перестав двигаться в идеальном строю с остальными особями.

Он был слишком сосредоточен, чтобы заметить изменения в выражении собственного лица. Тянь улыбался. Такой улыбкой, которая заставляла задуматься, кто же в этой битве являлся настоящим демоном. Его руки вновь замелькали, и иглы ци принялись вонзаться в любые видимые узлы внутри извивающейся стихийной трясины. Ему не требовалось понимать их функции. Достаточно было просто их разрушить. Как только юноша нарушил работу полудюжины связей, он швырнул еще одну пригоршню порошка против гу. На этот раз лишь части насекомых удалось отогнать пыль. Большинство же не справилось с задачей, и высококачественная отрава осела на их панцирях. Крики раздались почти мгновенно.

Больше не последовало ни внезапных поворотов, ни сюрпризов. Несколько гу попытались сбежать самостоятельно, унося с собой часть той сплетенной из ци сети. Тянь не пощадил ни одного из них. Как колдуну удалось сотворить подобное, он не знал, но суть проделанной работы была вполне очевидна. Цзыхао действовал предельно тщательно. Покончив с насекомыми, он повернулся, чтобы помочь Лижэнь, сражавшейся с отступником, позволившим демону завладеть своим телом. Существо обладало тремя головами — человеческой, вороньей и львиной — и шестью руками. Каждая конечность сжимала разное оружие.

В разуме Тяня что-то застыло, всего на одно мгновение. Даже с учетом всего пережитого ранее, абсолютная нереальность демонического еретика ошеломила его. Кости так не функционировали. Суставы так не работали, позвоночник предназначался для поддержания туловища, и он уж точно не мог нести на себе подобное тело! Но юноша видел запекшуюся кровь на львиной шкуре, обонял смрад падали, исходящий от отступника, запах старого птичьего гнезда и вонь серы. Зеркало в одной из рук покрывали острые геометрические линии, поворачивающие строго под прямым углом и загибающиеся сами на себя, образуя лабиринт вокруг отражающей поверхности. Тяжелый нож оказался тесаком для забоя скота, принесенным прямо со скотобойни. Крюк выглядел слишком огромным для свиной туши, слишком большим для любого практического применения, предназначаясь для подвешивания и демонстрации человеческих трофеев. Настоящее орудие унижения и пыток.

Как вообще можно было убить нечто подобное? Тварь, львиная голова которой изрыгала звуковые конусы, разрывающие воздух на части, а воронья плевалась фиолетовым пламенем, существо, способное одновременно парировать удары и атаковать, не имея при этом абсолютно никаких слепых зон? Он быстро перебрал в уме все доступные методы нападения, осознав, что хороших способов не существует, остались лишь отчаянные.

Он слишком много думал. Лижэнь частенько ему об этом говорила, и теперь наглядно это демонстрировала. Отвечать простотой на сложность, сводить хаос к единственной точке. Три головы, шесть рук, странное оружие — да плевать. Сердце все равно было только одно.

Лижэнь провела несколько раундов обмена ударами с этим чудовищем, и оба противника выглядели изрядно потрепанными. Губы девушки скривились в оскале, одежды порвались и обгорели, обнажив поблескивающее золотом белье. Оружие еретика начало покрываться трещинами, а зеркало почти рассыпалось на куски, ведь защитное сокровище больше не могло выдерживать натиск.

Тянь не стал дожидаться, пока демон пустит в ход остальные свои козыри. Вскинув посох, он бросился в атаку, выбрав ту сторону туловища, где располагались львиная голова и сокровище-зеркало. Львиная морда оскалилась и зарычала. Звук ударил в Цзыхао словно физический объект, сотрясая и избивая его. Юноша чувствовал, как вибрации пытаются разорвать его сердце и мозг, однако тело оказалось далеко не таким хрупким. Не отступив ни на шаг, практик с силой опустил посох, вливая в него ци и делая оружие невыносимо тяжелым. Зеркало взмыло вверх для блокирования удара, в то время как тычковый нож и плеть метнулись к нему с обеих сторон.

Тянь резко затормозил и превратил рубящий удар в колющий, выстрелив сгустком ци Дерева. Узким, плотным и направленным точно в потрескавшиеся участки зеркала. Практик чувствовал попытки отступника стабилизировать артефакт с помощью собственной ци инь для противодействия энергии ян Цзыхао. Но мог ли еретик позволить себе такую роскошь, как рассеивание внимания? Лижэнь обрушила на него шквал выпадов копьем, метя точно в сердце или в место соединения шеи с грудью. Концентрация врага дрогнула, зеркало взорвалось, оторвав ему целую руку.

Возможно, ему следовало ожидать появления покрытых шипами щупалец, вырвавшихся из раны в попытке схватить его, извивающихся, голодных и полных ненависти. Это выглядело вполне закономерно. Но несмотря на весь их ужас, зрелище лишь порадовало Тяня, ведь в отростках почти не ощущалось ци. Юноша не сбавил натиск и рванул вперед. Намотав щупальца на древко, он изменил угол атаки и нанес сокрушительный удар по акупунктурной точке на руке, сжимавшей плеть. Заклинатель обладал преимуществом в дальности и намеревался использовать его на полную катушку. Львиная голова снова зарычала, но на этот раз скорее от боли, чем от превосходства, и человеческая голова вторила ей ревом.

— Как долго ты собираешься просто смотреть? Такими темпами они перебьют вас поодиночке!

— Какое разочарование. Я действительно думал, что тебя хватит, дабы заставить их выложить все скрытые карты. Как же я разочарован, — голос звучал сухо, словно пыль. Тянь узнал тон Лорда Мертвое Сердце. Звук доносился со стороны самой высокой башни, освещенной огнями заклинаний за ее защитным барьером. Огни закручивались по спирали, формируя в небе огромный массив.

— Что ж, полагаю, мне придется немного потратиться и убрать вас всех одним ударом. — Формация стремительно разрасталась, охватывая территорию на мили вокруг. — По крайней мере, мне не придется платить вам, бездарям, а это уже какая-никакая экономия. Да и после всего останется много бесплатных рабов, которых можно будет подобрать. Бережливость — это добродетель, знаете ли..