Линия фронта находилась всего в восьмистах милях отсюда. Для практика сферы Небесного Человека с летающим артефактом это занимало от силы пару часов пути. Внутренний двор по локти увяз в крови, однако еретики посылали навстречу бесконечные волны демонических тварей. Они насылали рои насекомых таких размеров, что те затмевали солнце. В ход шли зловещие проклятия, способные заморозить кости и превратить кровь в кипящий свинец. Ходили слухи, будто на поле боя орудует мастер ядов шестой ступени Небесного Человека, из-за чего Внутренний двор расходовал противоядия так же быстро, как уголь суровой зимой.

Все это оставалось лишь слухами. Внешнему двору почти ничего не рассказывали, руководствуясь простым правилом: чего послушники не знают, того не смогут выдать. Еретики были непревзойденными мастерами пыток. Некоторые и вовсе считали это высшим искусством. Услышав подобное, Тянь Цзыхао поначалу засомневался. Но однажды во время патрулирования юноша нашел обломок лопатки, на котором снова и снова, раз за разом было вырезано слово «сожалею». Местами штрихи казались смазанными или попросту кривыми. Судя по всему, эта плотская бумага в процессе дергалась.

Прошло целых два месяца, прежде чем Тянь впервые увидел настоящего еретического практика. Юноша состоял в наспех собранном из пары городов отряде, отправленном патрулировать территорию довольно близко к базе. Причина была проста: большинство членов группы составляли сущие дети. Под словом «дети» подразумевались все, кто не достиг Девятой стадии и не перешагнул пятидесятилетний рубеж.

За ними присматривали двое культиваторов Девятой стадии. Это были все, кого смогли выделить. Храм Западного Города справился лучше многих, однако Тянь уже видел, как четверых его братьев притащили обратно скорее мертвыми, чем живыми. Трое из них до сих пор лежали в лазарете. Гноящиеся раны оказались еще одним высоким искусством среди еретиков.

Заданий было бесконечно много, а вот воинов для их выполнения отчаянно не хватало.

Патруль прочесывал участок Пустыни Черных Песков, изрезанный глубокими каналами. На самом дне этих впадин текли тонкие ручейки горькой солоноватой воды. По меркам пустошей это место казалось маленьким раем. Внутри расщелин густо разросся лишайник. Миллиарды копошащихся клещей пировали на этой зелени, пока их время от времени не расталкивали или не пожирали улитки.

За ними следовали хищники покрупнее. А также хищники, которые ели их. Каналы с водой и нависающие над ними расщелины редко превышали пядь в ширину и две фаланги пальца в глубину. Тем не менее отбоя от огромных тварей, желающих устроить пир, здесь не было. Пищевая цепь в этих краях представляла собой скорее вертикальную стопку, нежели паутину.

Впрочем, стопка эта оказалась не слишком высокой. Редко попадалось нечто, превышающее средний уровень Земного ранга. Идеальные условия для детей.

Тянь толком не знал остальных практиков. Лишь одна послушница была примерно его возраста, все прочие казались значительно старше. Этой единственной сверстницей оказалась Хун Лижэнь, с которой они ни разу не обмолвились и словом до прибытия в пустоши. С тех пор их отношения не особо продвинулись. Взаимодействие между ними строилось исключительно на препирательствах. И это несмотря на то, что они уже успели сходить на несколько совместных миссий. Подобное положение дел раздражало Тяня. Как можно помочь человеку, который наотрез отказывается признавать у себя повреждение мозга? Тем не менее юноша держался к ней поближе. Он доверял этой боевой сестре больше, чем остальным людям, с которыми их отправили в дозор.

Юноша прекрасно видел, как смотрят на них другие практики. Пусть этикет и предписывал называть их братьями и сестрами, никакого доверия к ним он не испытывал. Они походили на метателей камней. Только вместо камней эти люди бросили бы его вместе с Хун в пасть чудовищам, а сами сбежали бы прочь. Девушка же этого не замечала. Сжимая в руках копье, она свирепо вглядывалась в черный песок и скалы. Свою спину воительница оставила открытой для товарищей.

— Контакт слева! — крикнул один из воинов и рванулся вперед, нанося рубящий удар саблей. Это был красивый взмах, идеально разрубивший кувыркающийся на ветру звериный череп. — Неважно. Ложная…

Из черного песка вырвался человек, его рука сверкнула, нанося молниеносные колющие удары и оставляя зияющие дыры в спине молодого практика.

— Ублюдок! — взревела одна из надзирательниц Девятой стадии, и ее летающий меч молнией устремился вперед, чтобы снести голову устроившему засаду врагу. По обе стороны от нее из песка выскочили еще двое мужчин и набросились на женщину, вонзая свои темные клинки. Снова и снова, дюжину раз за считанные секунды. Она умерла еще до того, как ее собственный клинок достиг цели.

— Засада! Засада! — Тянь не разобрал, кто именно кричал. Он уже раскручивал свой дротик на веревке, создавая вокруг себя смертоносную зону. Краем глаза юноша заметил, как Хун наносит колющий удар, и ее копье находит чужое горло, разрывая плоть подобно небесной молнии. Он увидел, как за ее спиной шевельнулся песок. Совсем чуть-чуть. А может быть, адреналин подарил ему эту долю секунды преимущества.

Заклинатель взмахнул шэнбяо вверх, описал дугу и со свистом обрушил его вниз, настигнув диверсанта ровно в момент рывка. Голова еретика взорвалась, белая кость и серое вещество мозга ярко брызнули на черный песок. Часть ошметков запятнала спину защитного одеяния Хун. Девушка этого даже не заметила. Она уже переключилась на следующего врага.

Выходит, она была права, доверив спину товарищам. По крайней мере одному из них. Тянь не разделял ее веры. Облегчив свое тело, он побежал, раскручивая смертоносный груз вокруг себя. Бросив острие во врага, юноша прыгнул следом, позволяя инерции оружия тянуть его за собой. Дротик отбили, и Тянь вернул себе нормальный вес, подняв фонтан черного песка, когда уперся ногами в землю и снова рванул веревку по кругу. Рука еретика зацепилась за нее, и его резко выдернуло из стойки. Сестра, с которой тот сражался, обрушила на врага железную дубинку. Тянь не стал задерживаться, чтобы посмотреть, как упадет тело.

Невозможно устроить засаду тому, кто движется быстрее твоей реакции. По крайней мере, юноша на это надеялся. К тому же в его помощи нуждался еще один человек, а именно он сам. Юноша не знал кто, но кто-то метал в него иглы. Глаз у этого ублюдка был чертовски метким. Его прицел поспевал за хаотичными движениями Тяня.

Тянь внезапно замер за спиной одного из еретиков. Мужчина пнул в живот послушника и развернулся к юноше; его длинный нож двигался так быстро, что со свистом рассекал воздух, метя прямо в шею. Практик упал почти плашмя и ударил еретика по лодыжкам, заставив здоровяка споткнуться. Затем, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями, Тянь подпрыгнул вертикально вверх и метнул дротик в глаз врага. Лезвие вошло без труда. Юноша был уверен, что оно не пробило мозг насквозь. Он почувствовал, как острие наткнулось на кость.

Вернув оружие, Тянь снова припал к земле, в то время как здоровяк закрыл глаз рукой и истошно взревел. Нож еретика беспорядочно рассекал воздух, пока тот бросался на обидчика. Тянь попятился. Он отчетливо видел, как черная кожа сползает с лица противника, и торчащие из его тела длинные иглы. Тянь идеально подставил его под удар, сделав своим живым щитом.

Понять, когда яд достиг мозга, оказалось нетрудно. Здоровяк просто замер на месте.

— Мне нельзя попадать под удар. Нельзя, — Тянь не был уверен, произнес ли он это вслух. Он отчаянно пытался разглядеть, какой именно ублюдок запускает эти иглы, но не видел ни одного подходящего кандидата. Юноша поддал умирающего еретика ногой вверх и вперед, его бесконечно тренированные мышцы отбросили человека на три метра по воздуху. Тянь бросился вслед за ним, метнул дротик в еретика слева, разорвав тому бедро. Затем уклонился вправо, поставив подножку владельцу когтей за миг до того, как тот разорвал бы спину послушнице.

И тут он уловил это. Едва заметный сдвиг песка. Еретическая мразь все еще пряталась под землей! Исказив лицо в оскале, Тянь бросился вперед, вернул дротик и с силой обрушил его туда, где заметил движение. Из песка выскочил еретик, одной рукой хватая лезвие, а другой наводя на юношу трубку. Его лицо было закрыто, но Тянь каким-то непостижимым образом понял, что враг презрительно усмехается.

Тянь дернулся вперед и вправо, наступив ногой на веревку. Еретика резко дернуло в сторону, и веер его игл прошел мимо. Затем юноша размазался в пространстве, рванув на своей абсолютной максимальной скорости, и впечатал ладонь в грудь врага. Он почувствовал, как взрывается гнилое сердце. И почувствовал, как гниет и умирает множество других вещей. Вещей, которым совершенно не место в человеческой груди.

Не его проблема. Хотелось верить. Он выдернул дротик и побежал дальше.

Сражение продлилось меньше трех минут. Из десяти ортодоксальных практиков в живых осталось четверо. Лишь двое отделались легкими ранениями. Двое самых младших, Хун и Тянь. Ни одна из надзирательниц Девятой стадии не выжила. Двое тяжелораненых культиваторов могли испустить дух в любой момент. Зато все участники засады были мертвы.

— Шестеро, а может, и все восемь братьев и сестер погибли, чтобы уничтожить пятнадцать еретиков. И будь я проклята, если хоть один из этих псов был выше Седьмой стадии, — Хун сплюнула на черный песок. — Отличная, простая миссия для детишек.

— Сможешь подлатать этих двоих? — Тянь не прекращал двигать глазами и руками; следуя протоколу, он собирал пространственные кольца павших соратников на веревочку, а их тела и оружие прятал в собственное кольцо.

— Нет. Я что, похожа на лекаря? — фыркнула Хун.

— Я тоже не похож, но латать их буду именно я. Полагаю, это делает тебя тем человеком, который обыскивает еретиков.

— Однако у меня есть запасные противоядия и дорогая мазь, которую можно применить, — девушка уже двигалась в сторону раненых. Тянь так и думал, что этим все закончится. Ему тоже совершенно не хотелось прикасаться к еретикам.

— Лучше предоставить это дело компетентным людям, — поторопил ее юноша.

— Нет-нет. Качественные лекарства важнее навыков человека, компетентного лишь на четверть. Тут и спорить не о чем. Удачи, повеселись.

Тянь выругался. Она была права. Он научился находить и собирать травы, совсем немного освоил их сохранение и еще меньше разобрался в смешивании лекарств. Назвать его компетентным даже на четверть было щедрым авансом.

Юноша оглядел трупы. Брезгливостью он не страдал. Его больше беспокоило, что тела могли оказаться заминированы. Из соображений максимальной осторожности он взмахнул шэнбяо и позволил острию вонзиться в живот мертвого еретика. Ничего не произошло.

Практик фыркнул и подошел немного ближе. На них было снаряжение, мало чем отличающееся от экипировки ортодоксальных воинов. В некоторых случаях он мог бы поспорить, что они носят трофейную броню. Тянь тяжело вздохнул, извлек из своего кольца саблю и начал отрубать кисти рук. Да будь он проклят, если станет аккуратно снимать защитное снаряжение только ради того, чтобы выяснить, где они прячут свои хранилища.

Одна из раненых не выжила. В конце концов Хун позвала Тяня, но он тоже ничем не смог ей помочь. Двое детей, которым не было и тринадцати лет, держали женщину средних лет за руки, пока та задыхалась. Что-то запечатало ее горло и остановило легкие. Какой-то яд или злая техника. Они не смогли вовремя в этом разобраться. Тянь снял ее пространственное кольцо и забрал тело.

Другая воительница, на вид не старше двадцати, оставалась жива и едва находилась в сознании, но идти не могла. Немного посовещавшись, они соорудили носилки из двух копий и запасных мантий. Привязав девушку к носилкам, они по очереди тащили ее за собой. Один на страже, другой тянет. Они направились прямиком к базе. Дорога назад все равно заняла два часа.

Случился ужасный момент, когда из песка вырвались скорпионы. Хун и Тянь переглянулись, и между ними повисло страшное решение. Затем юноша подхватил носилки за середину, активировал свою технику легкого тела и рванул прочь, оставив Хун сражаться в арьергарде. Ей удалось разорвать дистанцию, но когда она нашла Тяня, тяжело дышащего и стоящего на коленях на черном песке, ей уже пришлось глотать собственное противоядие. Раненую воительницу пришлось перевязывать заново. Ее раны снова открылись.

По возвращении их не ждал героический прием. Их ждали вопросы. Бесконечные вопросы. Целый шквал вопросов. Это была самая тяжелая одиночная потеря, которую Передовой Лагерь Красного Ножа понес в текущей войне, и двое вернувшихся оказались самыми младшими и слабыми? Раненую женщину подлатали, после чего подвергли собственному глубокому допросу.

Что-то не сходилось. Где-то затесалась крыса. По словам следователя, Тянь как раз походил на крысу. Он был достаточно уродлив, чтобы оказаться еретиком. У честных практиков не бывает изувеченных рук и уродливых лиц. Внешность отражает суть. Он сам отрезал себе пальцы? Откусил их? Принес в жертву какому-то омерзительному демону? Скормил гу? У них имелись способы это выяснить. Бесконечные способы. И времени тоже было предостаточно.

Тянь попросил позвать брата Фу. Ему ответили, что вместо этого он может посидеть в холодной камере и поотвечать на вопросы. Увидит ли он когда-нибудь кого-либо из Западного Города, оставалось открытым вопросом. Сохранит ли он свои глаза через час, тоже было неизвестно.

А затем его отпустили. Оказалось, что ему просто повезло, и выжил он лишь благодаря героическим усилиям некой Хун Лижэнь. Эта девушка явно была восходящим фениксом. Она взмоет в небеса, если только ее не потянет на дно такой свинский напарник, как Тянь.

Тянь перестал слушать своего следователя. Он и так понял, почему его отпустили. Хун разговаривала с прекрасной женщиной, облаченной в форму Внутреннего двора. Истинная ученица была так похожа на Лижэнь, что их можно было принять за сестер с разницей в возрасте в семь лет.

Прибыла бабушка Хун.