Тянь не планировал представляться. Он видел множество послушников Внешнего двора, которые просто околачивались вокруг Хун Лижэнь и ее бабушки, Истинной ученицы. Юноше тут же вспомнились собаки, ожидающие возможности подойти и повилять хвостом в надежде угодить человеку и получить кусок мяса. Эта мысль вызывала отвращение. Поэтому он круто развернулся в сторону бараков, оставив женщин беседовать на дороге. Юноша успел сделать всего пару шагов.

— Младший Тянь, присоединяйся к нам, — эти слова, казалось, пронзили воздух без малейшего сопротивления, звонко и четко отдавшись прямо в ушах. Практик повернулся и подошел, на ходу поправляя свои одежды. Он отвесил свой самый вежливый поклон, опустив взгляд, как учил брат Фу.

— Тянь Цзыхао из Храма Западного Города приветствует многоуважаемую Истинную ученицу.

— Довольно вежливо для дикого звереныша, не находишь? — фыркнула женщина.

— Благодарю Старшую за добрые слова. Мне еще предстоит многому научиться, — ответил он, и это было чистой правдой, ведь постоянно находилась какая-нибудь новая книга по этикету или сборник историй, заканчивающихся кровавой бурей из-за малейшего нарушения протокола.

— Подними на меня глаза, — приказала она, и Тянь выполнил указание. Он никогда толком не понимал этого правила не смотреть на людей, но для всяких ушибленных на голову оно имело огромное значение, а это было главным.

— Жизнь не была к тебе благосклонна, верно? — Бабушка Хун была прекрасна. Теперь Тянь понимал разницу между красотой и уродством, и она, несомненно, была хороша собой. Ее кожа казалась молочно-белой и лишенной изъянов, черты лица отличались идеальной симметрией, а изгиб бровей обрамлял бездонно глубокие миндалевидные глаза. Юноша мельком подумал, что Лижэнь ждет блестящее будущее, если она вырастет такой же.

— Не особо благосклонна, Старшая, но другим приходилось и хуже.

— Неужели?

— Да, — кивнул Тянь.

— Ты ведь и правда собираешься остановиться на этом, не так ли? — Бабушка Хун продолжала разглядывать его, а затем подавила смешок. — Ты исчерпал большую часть заученных вежливых фраз, и теперь просто плывешь по течению беседы. Тебя даже не заботит отсутствие весел или направления.

Тянь промолчал. Ему не задавали прямого вопроса, да и к тому же она была права.

— Малышка Лижэнь рассказывает, что ты неотесанный чурбан, первостепенный идиот, настолько уродливый, что от одного твоего вида птицы падают с небес, а рыба всплывает кверху брюхом, что от тебя разит, что ты воспитан волками и, вполне возможно, страдаешь от повреждения мозга.

Юноша кивнул. Это действительно звучало в ее духе.

— Чего она не сказала, но что стало совершенно ясно из ее рассказа, так это то, что ты присматриваешь за ней с самого прибытия, а судя по спине ее мантии, ты прикончил как минимум одного диверсанта, который иначе убил бы ее.

Тянь снова кивнул. Это тоже было чистой правдой.

— Почему?

— Она моя боевая сестра.

— Объясни, — эти слова заставили бабушку Хун удивленно моргнуть и бросить суровый взгляд на внучку.

— Он имеет в виду тот факт, что мы оба послушники Внешнего двора Западного Города, — Хун Лижэнь, до этого взиравшая на Тяня с едва скрываемым шоком, спрятала лицо в ладонях. — И ничего более. Мы не обменивались чашами или чем-то в этом роде. Он даже не знает, что это значит.

— Хорошо. Хорошо, — Старшая слегка выдохнула. — Но в самом деле, нет никакой иной причины, кроме того, что она твоя боевая сестра?

— Мне не нужны другие причины, Старшая.

Бабушка Хун медленно улыбнулась. По ее лицу Тянь не мог точно определить, что именно она чувствует. Веселье, презрение, а может быть, даже легкая грусть словно бы скользнули по ее чертам.

— Знаешь ли ты, что при вознесении на сферу Небесного Человека память значительно улучшается? Это не совсем идеальное запоминание, но что-то весьма близкое к нему в отношении мирских дел.

— Я не знал об этом, Истинная ученица Хун.

— Это правда. Я запомню тебя, Тянь Цзыхао, — в ее голосе прозвучало нечто, едва уловимый оттенок, заставивший волоски на его затылке встать дыбом. Нечто похожее на шорох в высокой траве или глухое рычание из темной пещеры.

— Благодарю вас, Старшая, — поклонился Тянь.

— Свободен.

По лагерю поползли слухи, будто Тянь имел личный разговор с кем-то из Внутреннего двора. И не с кем иным, как с самой бабушкой Хун Лижэнь. Наличие родственников во Внутреннем дворе среди послушников Внешнего не было чем-то из ряда вон выходящим. Впрочем, частым явлением это тоже назвать было нельзя.

— Тут нужно немного посчитать, — объяснил брат Су после того, как его патруль вернулся в бараки.

— Практик сферы Земного Человека может прожить около двухсот лет, если все пойдет гладко. Возможно, чуть больше при должной осторожности и удаче. Большинство не дотягивает до этого срока, поскольку неприятности случаются постоянно. Культиватор сферы Небесного Человека с легкостью живет по восемьсот лет. Конечно, это при оптимальных условиях. Будь ты на Земной или Небесной стадии, если тебя ранят или убьют, тут уж ничего не поделаешь. За исключением того факта, что Небесные практики исцеляются на порядок лучше, обладают бесконечно большими средствами для сохранения своей жизни и так далее.

— Учеников Внутреннего двора меньше, но живут они куда дольше, — Тянь уловил ход его мыслей.

— Верно, но я клоню не совсем к этому. Соотношение послушников Внешнего двора к Истинным ученикам кажется примерно три или даже четыре к одному. Однако на самом деле, если мы посмотрим на количество записанных имен для каждого Двора за тысячелетний период, оно, вероятно, приблизится к сорока или пятидесяти к одному. Как думаешь, почему?

— Потому что люди умирают, — Тянь ненадолго задумался. — Примерно каждые десять лет в каждом городе появляется новый послушник Внешнего двора, но с такой же скоростью люди и гибнут. При этом возносятся лишь единицы.

— Мы находим потенциальных практиков чаще, чем ты думаешь. До твоего появления Западный Город переживал необычайно долгую засуху. Но ты уловил суть. Наши Храм и Обитель Западного Города достигли выдающихся успехов в помощи младшим прорваться на сферу Небесного Человека, по крайней мере, с тех пор, как руководство взяли на себя старший брат Фу и сестра Бай. Многие пытались изучать их методы, но перенять их сложно. Это противоречит обычным инстинктам заклинателя.

— Но только за это, только за то, что нам удается отправлять больше людей во Внутренний двор, мы считаемся лучшими Храмом и Обителью во всем Внешнем дворе, — брат Су рубанул воздух руками. — У нас лучшая еда, лучшие руководства и снаряжение, мы никогда не беспокоимся о финансировании или нехватке миссий, мы берем от Внешнего двора самое лучшее. И это формирует благотворный цикл.

— Для остальных благосклонность или даже простое признание со стороны ученика Внутреннего двора может означать разницу между смертностью и бессмертием, — хмыкнул Тянь, быстро сопоставив факты. — У них ведь нет старшего брата Фу или старшей сестры Бай.

— Конечно, они ошибаются насчет весомости этой благосклонности, — брат Су едва заметно кивнул. — Никакая милость не способна даровать озарение. Но ты можешь понять, почему они так думают.

Тянь представил, какой была бы его жизнь без старшего брата Фу, и по его коже пробежал мороз. Впервые за почти шесть лет живот скрутило от тошноты. Никаких отзывчивых старших братьев. Никаких советов. Никто не присматривает за ним на заданиях, не учит медицине, сбору трав или применению искусств. Только бесконечные побои и бросание камней. Они могли бы красть его еду. Они определенно крали бы его еду. А когда он подрос бы и обзавелся чем-то ценным, они забрали бы и это.

Юноша вспомнил, как говорил брату Фу, что старшие братья пугают его. Что он боится, как бы они не сожрали его живьем. Тогда брат Фу преуменьшил его страхи, но Тянь видел: старик что-то скрывает. Он думал, что это уродливая сторона их Храма. Возможно, это было истинное уродство всего Внешнего двора.

Внезапно Тянь снова оказался на поле боя, видя, как диверсанты выскакивают из песка. Он наблюдал, как они закалывают старшего брата, нападая двое на одного. Он снова держал за руку ту старшую сестру, которую не смог спасти, глядя, как она задыхается. Смотрел, как меркнет свет в ее глазах, пока она отчаянно сжимала его ладонь. Сжимала так сильно, что он слышал хруст собственных костей.

— ПРОБУДИСЬ.

Брат Су произнес это мягко, но слово потрясло Тяня подобно удару колокола. Он снова оказался в бараках, в окружении своих старших братьев.

— Такое случается, — голос брата Су звучал тихо. — Не знаю, почему иногда это происходит, а иногда нет. Я не могу постичь человеческое сердце настолько глубоко. Это просто случается.

— Старший брат, что за заклинание вы сейчас использовали?

— Это не совсем заклинание. Со временем ты научишься. А пока просто спи. Ты заслужил хороший отдых.

Тянь толком не понимал, зачем старший брат Су потратил столько времени на рассказы о Внешнем дворе, пока не наступило следующее утро. Люди стали относиться к нему приветливее.

Они не бросались оказывать ему услуги, но юноша ловил на себе улыбки и вежливые кивки. Не знай он правды, мог бы подумать, что заслужил их уважение. Награды за миссию выдали немедленно и без лишней суеты. Патрулирование было обязательным, однако за него полагалось четыре военных заслуги и три кристалла культивации.

Тянь с удивлением узнал, что его пространственное кольцо также служит удостоверением личности и фиксирует военные заслуги. Ему нужно было лишь приложить его к серебряной пластине, предложенной интендантом, и магия делала все остальное.

Юноша пустил энергию по меридианам и наблюдал за появлением крошечных иероглифов. Его немногочисленные оставшиеся храмовые заслуги указывались отдельно от военных. Не понимая причины, он решил спросить об этом.

— Сейчас? Без особых причин, — интендант пожал плечами. — А позже появятся люди, которые попытаются отлынивать, делая вид, будто работают. Рано или поздно выйдет приказ, требующий от послушников зарабатывать определенное количество военных заслуг в месяц под страхом дисциплинарного взыскания. Но, разумеется, это количество будет зависеть от твоего уровня и сферы духовной практики!

Поблагодарив интенданта, Тянь поспешно удалился. Перед уходом он невзначай поинтересовался, во сколько обойдется изготовление дротика на веревке на заказ, с повышенной пробивной силой. Услышав названную цену, практик едва не упал в обморок. Придется копить.

Весь день Тянь провел за отработкой каждого известного ему искусства, уделяя особое внимание технике легкого тела. Поговорив с другими братьями, он выяснил, что это довольно необычный навык. Иные техники легкого тела позволяли быстрее преодолевать большие расстояния, становиться более неуловимым, скрадывать звук шагов или даже просто прыгать выше и безопасно падать с большей высоты, чем обычно.

Легкое Тело, Тяжелые Руки лишь изменяло твой собственный вес. Не отдельную часть, а тело целиком. При этом человек оставался таким же сильным, его кости сохраняли прежнюю плотность, а все остальное функционировало совершенно нормально. Это было поистине волшебно. Тяню потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему старейшина Жуй дал ему именно это руководство.

Дротик на веревке имел две главные слабости: низкую пробивную силу и недостаток мобильности. Оружие могло двигаться как живое, но предполагалось, что сам владелец должен совершать лишь короткие движения. Ключ заключался в создании и управлении инерцией лезвия, а не в том, чтобы носиться по всему полю боя.

Передвигаться с выпущенным оружием было можно, но оно не могло набрать инерцию. В лучшем случае удавалось раскрутить его над головой или бросить и побежать следом. Накапливать силу удара дротика во время выполнения высокоскоростных маневров? Невозможно.

Однако.

Поскольку в контексте применения искусства одежда и оружие считались частью тела практика, возможности открывались потрясающие. Тянь мог раскручивать веревку достаточно быстро, чтобы менее чем за секунду лезвие рассекало воздух со звуком рвущейся стали. Разогнав груз до нужной скорости, юноша запускал его в цель, возвращая себе полный вес лишь за мгновение до удара. Это не решало врожденных проблем дротика на веревке, но делало их куда менее значительными. Как и те вещи, по которым он попадал. Они становились гораздо, гораздо меньше.

— Интересно, смогу ли я сделать себя тяжелее, чем есть на самом деле? — задался вопросом Тянь. В руководстве не говорилось, как этого достичь и возможно ли подобное в принципе.

«Возможно. Вполне возможно. Сейчас это обойдется слишком дорого, но…»

Призрачные руки дедушки Цзюня лежали на его плечах еще со времени засады; наставник потирал ему спину или просто удерживал юношу, когда тому казалось, что его разум вот-вот улетит в небытие. Тянь распознал тон в этом мысленном голосе. Старик хотел, чтобы ученик сам до чего-то додумался.

— Мне нужно глубже изучить это искусство?

«Усердная учеба всегда остается отличной идеей».

— Дедушка? — тихо усмехнулся Тянь. — У меня неприятности?

«С этой женщиной по фамилии Хун? Смертельные неприятности. Я только не знаю причины. Будь начеку. Сомневаюсь, что она выступит против тебя в открытую, но подстроить твою смерть на поле боя было бы проще простого. Подозреваю, она уже это сделала».

— Думаешь, она попросила их отправить меня на смертельную миссию?

«Никогда. Сомневаюсь, что она хоть слово кому-то о тебе сказала. Сомневаюсь, что она хотя бы намекнула. Зачем ей это? Ты недооцениваешь всех этих мировых лизоблюдов. Тот мелкий паршивец на допросе даже назвал тебе причину твоей смерти. Тебе стоит вспомнить одну из тех поговорок, что ты читал: с Царем Ада договориться легко, а вот с его мелкими бесами сладить трудно».

— Дедушка, я ничего из этого не понимаю.

«Поймешь. И очень скоро».