Пилюля опустилась в желудок, подобно кусочку остуженного в реке огурца. Он, разумеется, не раскусывал ее, но все равно ощутил этот водянистый хруст, сладковатый и едва заметно горьковатый, с почти непередаваемо мягким вкусом. Каков на вкус огурец? Ничего особенного, просто вкус самого огурца. По мере того как лекарство начало растворяться, привкус на выдохе изменился. Это больше не был созревший на солнце овощ, появилось нечто водорослевое. Вкус оставался сладким и водянистым, но в нем проступила глубокая минеральность. Юноша вполне мог представить, что именно это чувствует рыба, пощипывающая водоросли на склоне подводного камня.

Пока пилюля растворялась, Тянь заставил циркулировать Искусство Бескрайнего Северного Моря, оставляя ту самую таинственную пустоту в центре втягиваемой ци. Как только внешние слои исчезли и обнажилось звериное ядро, эта пустота втянула в себя светящуюся сферу. «Словно океанское растение, возвращающееся туда, где ему всегда было место», подумал заклинатель, хотя никогда в жизни не видел ни океана, ни морских растений. Сфера осела в энергетическом теле, которое существовало вокруг него, но к которому он не мог прикоснуться и которое, казалось, ни с чем не соприкасалось.

— Дедушка, мое духовное тело похоже на духов? Словно нарисовано на листе рисовой бумаги и наложено поверх моего изображения?

«Хорошая мысль! Но нет, не совсем. Может быть, самую малость? Скорее, это субстанция, с которой ты только сейчас учишься взаимодействовать. Воспринимай это как свои меридианы или даньтяни, только чуть менее привязанные к конкретным органам. Оно всегда было при тебе, просто теперь ты развиваешь его более направленно, чем мог раньше».

— Всегда было... и у него всегда были пальцы?

Дедушка на мгновение затих, после чего мысленно произнес: «На самом деле нет. Это не точная твоя копия, а скорее грубый набросок без большинства деталей. Кстати, это совершенно нормально и полностью соответствует твоему уровню развития. Однако когда мы только встретились, у этого тела отсутствовало большинство пальцев. Подобные нюансы имеют огромное медицинское значение. Ты сам видел, с каким трудом их пришлось отращивать заново».

— Выходит, покалечив мои руки, они нанесли урон не только физическому телу, но и развитию энергетического, — хмыкнул Тянь, продолжая бесперебойно вести духовную практику и интегрируя новую сверкающую жемчужину света в то, во что превращалось его энергетическое тело.

«Помимо того, что это было сделано из чистой злобы, да. Ты накопил достаточно энергии, чтобы протащить через барьер в Небесную Сферу дюжину обычных практиков, не говоря уже обо всех собранных озарениях, пережил истинное, могущественное откровение о Дао, и все равно прорыв сквозь оставшиеся ограничения на твоих руках оказался делом не из легких. Все это должно дать тебе некое представление о долгосрочной значимости энергетического тела, которое ты сейчас совершенствуешь».

— Так вот почему ты внезапно стал сторонником пилюль, хотя всю жизнь твердил, что единственная стоящая вещь, которую способны сотворить алхимики, это их собственные предсмертные записки, — произнес Цзыхао, обдумав услышанное и почувствовав, как медленно напрягаются мышцы спины.

«Я поддерживаю применение исключительно такого рода пилюль, прошедших качественную очистку. Обрати внимание на полное отсутствие свинца, а хотя в процессе переработки использовалась ртуть, в самом лекарстве ее не осталось. От остальных своих слов я не отказываюсь».

— Включая ту часть про освоение заклинания обращения времени вспять, чтобы отправиться в прошлое, встретить их матерей в молодости и наконец заделать им детей, которыми они смогут гордиться?

«Да».

Практик благоразумно оставил эту тему. На усвоение пилюли ушло около двух часов, что само по себе служило явным доказательством ее высокого качества. Она несомненно сияла куда ярче, обладая более глубоким и насыщенным цветом по сравнению с крошечной искоркой света, оставшейся от ядовитого ядра.

— Какую мне попробовать следующей?

«Та принадлежала к стихиям воды и дерева, так что следом я бы поискал звериное ядро чистого дерева или сродства дерева и огня. Следование циклу порождения помогает процессу усвоения, если есть такая возможность. Обычно выбор поглощаемых звериных ядер требует куда большей вдумчивости, однако Искусству Бескрайнего Северного Моря, как и рыбе кунь, совершенно плевать на такие мелкие детали, как видовая принадлежность, количество или континентальный шельф. Хотя, к счастью, последний пункт пока не актуален. Белый фарфоровый кувшинчик с красной пробкой и рисунком оленя. Кажется, это ядро Пепельной Косули. Слегка посредственно, но какая разница? В этом и кроется вся прелесть твоего искусства. Закидывай в себя и переходи к следующему».

— И еще... я понимаю, что все они так или иначе улучшают мое энергетическое тело, но имеет ли значение вид животного, из которого извлечено ядро?

«О да. Но что самое интересное, это одна из тех ситуаций, когда чем хуже твое искусство духовной практики, тем большее значение имеет вид. Нечто вроде Искусства Богоубийцы нашей Лижэнь прихотливо в том смысле, что требует мощных добавок ян, но если задуматься, Ян составляет половину вселенной, так что техника переборчива лишь в отношении качества. Бескрайнее Северное Море прихотливо в еще меньшей степени».

— Нет, это я уяснил, но что именно делают ядра?

«О, для слабых практиков? Очень многое. Большинство использует их для восстановления сил, либо для обеспечения выброса весьма специфической ци при сотворении заклинаний или поддержании своих искусств. Можешь представить себе заклинателя, которому требуется энергия дерева и огня, но при этом, несмотря на комбинацию, способную вспыхнуть в буквальном смысле как горящий дом, она должна обладать довольно мягкими свойствами. Такому человеку ядро Пепельной Косули подошло бы просто идеально».

— То есть никто не использует их, чтобы... ну, отрастить рога, плеваться ядом или что-то в этом роде?

«Я этого не говорил. Некоторые именно так и поступают. Люди с паршивыми искусствами и крайне узкими путями развития. А что до тебя? Эти ядра станут одной из тысяч точек света внутри тебя, гарантируя, что твой путь вперед будет широко открыт и несокрушимо тверд. Если нужен осязаемый пример, хм... давай прикинем. Если ты проглотишь, скажем, две сотни таких ядер Пепельной Косули, то обнаружишь, что заклинания огня стали вроде-как-примерно на пять процентов легче в сотворении, и ты будешь получать вроде-как-примерно на пять процентов меньше урона от ци огня. Звучит не слишком впечатляюще, пока не заметишь, что во всех этих оговорках не хватает одного очень важного уточнения».

— Какого именно?

«Типа ци огня. Это не просто помогает творить заклинания огня земляного пламени, или воскового света, или синего дьявольского огня, или пылающего лотоса, это касается огня вообще. Абсолютно любого огня в пределах твоей сферы. И чем больше тонких вариаций ты поглощаешь, чем больше разновидностей звериных ядер усваиваешь, тем эффективнее это работает. Не каждое искусство совершенствования на такое способно. На самом деле, большинство из них не может. Не зря же я оценил эту технику как искусство второго ранга высшей ступени».

— После твоих модификаций.

«Само собой разумеется, само собой».

— А если я съем тысячу ядер Пепельной Косули?

«Как я уже говорил, ты никогда не достигнешь стопроцентного сопротивления. К тому же это всегда относительно. Кто-то с таким же высоким уровнем духовной практики все равно сможет выбить из тебя дух. Вот только такие противники будут попадаться крайне редко. Бескрайнее Северное Море не разменивается на мелкие трюки, Цзыхао. Оно просто накапливает колоссальную глубину силы. Цени его за это. И раз уж мы об этом заговорили, видишь вон тот медный сундук? Захвати его. Думаю, Лижэнь найдет его содержимое весьма полезным».

Внутри оказалась целая шляпка подсолнуха. Причем такая, которая в буквальном смысле сияла, словно солнце. Лижэнь набросилась на цветок, точно один из ее далеких воробьиных предков, и принялась остервенело разрывать его на части. Тянь смутно догадывался, что у подсолнуха можно есть не только семечки, но всегда полагал, что для этого требуется кулинарная обработка. Однако выражение лица девушки недвусмысленно намекало: любой, кто попытается хотя бы замедлить ее трапезу, будет питаться собственными зубами. Юноша благоразумно оставил спутницу в покое. Он физически ощутил момент, когда ее духовная практика с ревом пришла в движение. Это было сродни стоянию рядом с доменной печью, где каждое сжатие мехов заставляло пламя разгораться все жарче.

Заклинатель лишь улыбнулся и вернулся к очищению ядер. Каждое из них по отдельности давало совсем немного, но в этом и заключалась вся суть духовной практики. Бесконечные крошечные накопления медленно выстраивались во что-то невероятное. Юноша подозревал, что если бы обычные практики услышали его жалобы, они бы восстали как один и забили его до смерти. Кто бы еще посмел заявить, что у него скопилось столько добавок, что ему попросту наскучило их есть?

Тяню и Лижэнь не потребовалось много времени, чтобы прийти к согласию о необходимости возвращения в Город Пылающее Знамя. Развалины крепости вызывали тошнотворное чувство, а в степях дела обстояли и того хуже. Практики провели зачистку, обустроили все наилучшим образом для павших, после чего вернулись на свой двор и принялись поглощать добычу.

Таким образом они провели два дня, попеременно совершенствуясь с помощью горы медикаментов и экспериментируя с найденными искусствами. Почти все трофейные техники отправились в утиль, но при этом послужили для тонкого улучшения их собственных, куда более надежных навыков. Разумеется, они не забывали присматривать и за Малышом Ханем. В добыче не нашлось ничего подходящего для него, однако Тянь воспользовался возможностью пустить некоторые руководства Земного ранга на учебные материалы, поясняя, что если видишь одно, то это, вероятно, означает другое, а значит, нужно действовать соответственно. Ничего чрезмерно напряженного. Немой юноша и без того изрядно уставал. Лишь серьезная баня и обильное применение ароматизированного мыла с трудом могли смыть с него въевшийся запах лошадей.

Тем не менее, он выглядел счастливым. Измотанным, немного потрепанным, но несомненно счастливым. Тяню потребовалось некоторое время, чтобы осознать причину. Хань целыми днями носился туда-сюда, принося реальную пользу. Его способность распознавать ложь оказалась не обузой, а колоссальным подспорьем. Оруженосец выслеживал шпионов и преступников вместе с военной полицией, следил за тем, чтобы интенданты не приторговывали зерном налево, а когда дело доходило до драки, он оказывался в самом пекле плечом к плечу с хорошими братьями. И эти схватки он выигрывал, причем стремительно. Затем снова в седло, и вперед на бодрое шестичасовое патрулирование степей вокруг города. Разведка, сопровождение тех немногих отставших, что все еще тянулись к поселению, и демонстрация присутствия. А после возвращение домой к превосходной еде в огромных количествах, восхитительной ванне и сну на лучшей кровати в городе. Или, по крайней мере, на одной из лучших.

Цзыхао прекрасно понимал подобное счастье. Осознание собственной полезности для братьев и сестер, подкрепленное тем, что твой труд ценят по достоинству, согревало душу. Практик постучал пальцем по губе, пытаясь заставить свой мозг вспомнить нечто упущенное. Что-то определенно ускользало от него. Что-то связанное с тем, как Хань уплетал свою четвертую миску риса с бараниной, баклажанами, зеленым луком и щедрой порцией острого перца. Юноша никак не мог ухватить эту мысль...

— Точно! Еда! — воскликнул юноша, хлопнув себя по лбу, и перевел взгляд на Лижэнь. — Мы должны отправить это, как его там... Городскому лорду. Всю, ну или большую часть той смертной провизии, что мы награбили.

— Ох, верно! Совершенно вылетело из головы. А что насчет денег? — отозвалась девушка.

— Я как раз задавался тем же вопросом, хотя сейчас ему все равно негде их тратить, — пожал плечами Тянь. — Отсыплем ему немного, но пару сундуков прибережем для себя, равно как и драгоценные камни со всякой всячиной. Хочешь отдать ему антиквариат?

— Может быть, часть? Думаю, некоторые вещицы неплохо смотрелись бы в нашей пещере.

— О? Прекрасно! Я скучаю по Монастырю. Никогда не думал, что скажу подобное, но это правда, — тихо рассмеялся Тянь, бросив взгляд на растекшегося по стулу, но все еще любопытного Ханя. — Это подождет до утра. Когда проснешься, попроси кого-нибудь проводить тебя до склада, куда можно сгрузить часть зерна и прочих припасов. Мы тщательно все проверили, и не один раз. Вся еда абсолютно безопасна для простых людей. А еще передадим немного золота, но его есть не вздумай. Оно плохо усваивается.

— Сколько? — гласила надпись на затертой почти до дыр табличке, которую Хань извлек, вяло пошарив по карманам своей одежды.

— Ты о деньгах, которые мы собираемся ему передать? — переспросил Тянь, переведя взгляд на Лижэнь, которая лишь пожала плечами.

— Не стоит слишком уж преувеличивать. Скажем... один сундук? — предложил Тянь, подняв большой палец вверх, и вернулся к массажу плеч оруженосца. Хань тоже кивнул, уже на четыре пятых провалившись в сон. Вероятно, немой юноша представлял себе сундучок размером около квадратного фута, что по любым обычным меркам считалось баснословной суммой денег.

С наступлением утра Ханю, а в особенности его спине, болезненно напомнили о том, что его наставники всей душой презирали слово «обычный». То, как Городской лорд едва не лишился чувств при виде целых повозок с добром, послужило замечательным болеутоляющим. Еще лучше оказалась реакция в зале, когда оруженосец поднял свою грифельную доску с пояснением, что его учителя совершили вылазку и «стерли Форт Аскарманд с лица земли, предав его огню, обрушив башни, перебив всех засевших внутри еретиков и зачистив всех шаманов в окрестных племенах. Те же самые племена, к несчастью, погибли от магических массивов отступников. Но они были стремительно отмщены».

— Эй, Сестренка? А мы уверены, что они действительно уничтожили те работорговческие форты, как все об этом твердят? — нахмурившись, спросил Тянь, до этого с широкой ухмылкой наблюдавший за происходящим с крыши.

— Только в том случае, если еретики на время покинули их, а затем отстроили заново, — моргнув, отозвалась Лижэнь и прищурилась. — Но... стали бы они так поступать? А если нет, то у кого хватит влияния, чтобы фальсифицировать уничтожение фортов, причем сразу нескольких?