Им удалось взять себя в руки где-то неподалеку от русла, которое, как они полагали, было притоком Зеленой Реки. Впрочем, полной уверенности у них не было. Судя по рельефу, обилию зелени и самому наличию полноводной артерии с настоящим судоходством, они успели углубиться на территорию королевства на три-четыре дня полета. Их первым порывом было развернуться и полететь обратно, но ради чего, собственно?

— Мы оставили Малышу Ханю письмо и подарок у Городского Лорда, бессмертные Сферы Земного Человека уничтожили новые катапульты и, хочется верить, выкрали их создателя…

— В чем, как оказалось, не было никакой нужды, — перебила его Лижэнь, уставшая и раздраженная.

— Мы не могли этого знать, да и в любом случае это добавилось в план в самую последнюю минуту. Суть в том, что в городе у нас больше нет никаких дел. Обучение Ханя всегда было скорее дополнительной услугой, которую мы могли оказать тому старшему. Нашей главной задачей было убийство Разрезающего Нити, с чем мы успешно справились. Ханю пора немного размяться. Мы тренировали его вовсе не для того, чтобы он до конца своих дней жил как наш слуга. Ему нужно выйти в мир и действовать. Искать приключения. Находить верных братьев и сестер. Найти спутницу на пути Дао…

— Возлюбленную. Или, возможно, жену.

— Неважно, — Тянь отмахнулся от этих тонкостей. — Он хотел крутить романы с красавицами, дружить и сражаться с героями эпохи, а также убивать злодеев. Если уж он не самый подготовленный смертный для подобной жизни, то я даже не знаю, кто тогда. И мы точно знаем, что он выжил, ведь умри он, пока мы живы, наша смерть последовала бы за его гибелью невероятно быстро. А поскольку я не ощущаю надвигающегося чувства неминуемого рока, значит, он жив.

Девушка кивнула. У Тянь Цзыхао сложилось впечатление, что сейчас она согласится абсолютно с чем угодно, лишь бы ей после этого позволили уснуть.

— Хоу больше не нуждается в помощи, Ма способен разобраться во всем сам, да и в любом случае мы им ничем не обязаны. У Городского Лорда, Защитника Города и Генерала Красного Плюмажа, Гунсунь Цзаня, есть свои собственные смертные жизни, а сам город сейчас защищен гораздо лучше, чем можно было бы ожидать. Нам там больше нечего делать.

— А истинная причина? — ее глаза были наполовину закрыты.

— Глаза солдат, — юноша замолчал на несколько минут, прежде чем ответить. — Ты их видела?

— Ммм.

— Фанатичные. Они смотрели с фанатизмом. Они были готовы умереть за меня. Это выходит далеко за рамки создания нового Бога Города. Потенциально это семя чего-то поистине колоссального. И я не желаю иметь с этим ничего общего. Я даже старейшиной секты быть не хочу. Возглавлять культ? Уж точно нет.

— И?

— И нам нужно на какое-то время уйти в тень. Уединиться для духовной практики. Честно говоря, на годы. Прямо сейчас это неосуществимо, но мне действительно, по-настоящему нужно хотя бы несколько недель или месяц изоляции, просто чтобы понять, на каком этапе мы находимся и что делать дальше. У меня только что случился колоссальный прорыв в искусстве посоха и моем Дао. Просто невероятный. Я сейчас даже не могу осознать весь его масштаб. Словно все мое понимание мира и своего места в нем слегка сдвинулось, и внезапно вещи обрели такой смысл, которого раньше никогда не имели. Мне нужно медитировать и изучать это. Готов поспорить, у тебя с Дао копья сейчас то же самое.

— Да. И кое с чем еще.

— Я не знаю, что чувствую, — произнесла Хун Лижэнь спустя некоторое время после того, как Тянь снова погрузился в молчание. — Частично дело в истощении ян, из-за которого все кажется утомительным и бессмысленным, и я знаю, что скоро от этого оправлюсь. Но куда важнее то, что я визуализировала сегодняшний день с восьми лет. Я не знала их лиц, но именно их я пронзала, когда отрабатывала удары копьем. И еще столько всего нужно исправить, секту нужно реформировать и да и весь этот проклятый мир, но прямо сейчас внутри меня лишь пустота. Я забралась на вершину своей горы, и теперь вижу лишь то, что горой не является. Великую пустоту повсюду.

— Ты жалеешь, что убила их?

— Черт возьми, нет. Я собираюсь сжечь немного адских денег и попросить демонов разжечь костры еще жарче, а вертелы сделать еще острее специально для них, — в глазах воительницы снова промелькнула привычная искра. — Мне просто нужно найти следующую цель. Следующее, что я смогу визуализировать. Мне гораздо легче, когда есть на чем сфокусироваться.

Для Тянь Цзыхао в этом крылся определенный смысл. Иногда он жалел, что его собственный разум не устроен подобным образом. Просто мир был таким интересным. В нем существовало столько удивительных вещей для изучения и столько дел, которыми стоило заняться. Какой вообще прок от бессмертной жизни, если не тратить ее на познание и совершение всех этих чудесных поступков?

— О, подожди, разве Разрезающий Нити не говорил что-то о миллионе духовных кристаллов и каком-то Молоке Земли? Я не люблю молоко, но скажи мне, что в его пространственном кольце лежит миллион духовных кристаллов! — Лижэнь заметно оживилась, хотя ее взгляд все еще оставался стеклянным, а Тянь лишь изучил сокровища в хранилище и тяжело вздохнул.

— Можешь поверить, что архиеретик способен солгать о деньгах? Не то чтобы здесь их не было много. Очень много. Я понимаю, что все эти камни не совсем одинакового размера, но наше богатство, пожалуй, теперь лучше измерять весом, а не количеством. Идеальная точность вряд ли имеет значение, если ты понимаешь, о чем я. А что такое Молоко Земли, я вообще понятия не имею, так что кто знает, есть ли оно тут вообще.

Девушка вздохнула, кивнула, улыбнулась и окончательно сникла. Последняя искра ее энергии дрогнула и угасла.

— Мы, очевидно и предположительно, находимся поблизости от того, за чем охотимся. Давай разобьем здесь лагерь на ночь, а завтра поищем в округе какие-нибудь пруды, — предложил Тянь.

— Ты ставишь палатку. И занимаешься всем остальным. А я отвечаю за то, чтобы сидеть здесь и не двигаться, — воительница выглядела так, словно хотела властно махнуть рукой, отправляя его за работу, но лучшее, на что ее хватило, был лишь слабый спазм пальцев.

— Это моя работа. Ты крадешь мою работу. Бесстыдница. Возмутительное поведение, — ворчал юноша, расставляя палатку. Она все еще казалась абсурдно роскошной, но уже стала уютной и привычной. Они вдвоем давно привыкли спать бок о бок. Лижэнь не стала защищаться от его обвинений. Через несколько минут он услышал, как изменилось ее дыхание. Она уснула, опустив голову на колени.

Поляна, на которой они расположились, оказалась весьма приятным местом. Примерно в пятидесяти ярдах протекала река, и возвращение высокой травы и бамбука только радовало глаз. В воздухе висела свежесть, разительно отличавшаяся от запаха степей. Было нечто особенное в этом пересечении такого обилия воды и могучего, пульсирующего жизнью дерева. Теперь все это казалось куда более ценным. После почти года, проведенного в сухих степях, после столь долгого пребывания в осаде, это ощущалось как сама жизнь.

Среди прочих деревьев и кустарников виднелось сальное дерево. Юноше едва ли не хотелось погладить его ствол от нахлынувшего чувства узнавания. Но он оставил растение в покое. Спать в такой позе для Лижэнь явно было не слишком полезно. Он устроит ее на ночлег, а затем немного помедитирует.

— Это было ненормально.

«Для тебя во всей этой битве не было ни капли нормальности, это уж точно».

— Я имею в виду радикальное переосмысление моего искусства посоха, клянусь, я использовал какую-то другую разновидность ци и и даже не знаю, что еще, — произнес практик, мысленно обведя уточняющее замечание и решительно отложив его на потом.

Повисла необычно долгая пауза. Юноше показалось, что он услышал фальшивое призрачное покашливание.

«Это немного неловко».

Юноша вздрогнул, вырванный из своей медитации. Дедушка Цзюнь? Признает, что ему неловко? Неужели такое вообще возможно?

«Возможно, я слегка, самую малость, в наименьшей измеримой степени приуменьшил полезность накопленных благих заслуг. Кажется, я упоминал, что они могут помочь в прорывах? Что ж, именно это и произошло. Не прорыв в твоей духовной практике, а прорыв в твоем восприятии. Будучи по своей природе благими заслугами, они направляют тебя в определенное русло, в данном случае к добродетели и праведности. Как ты прекрасно знаешь, эти понятия не абсолютны. Их можно определить как деяния, согласующиеся с путем небес и волей Небес в целом. Это если опираться на не слишком искаженные источники. Не в соответствии с волей Безумного Бога, если тебе так понятнее. Менее персонифицировано, скорее на уровне фундаментальных законов. Пожалуй, в гармонии с Великим Дао».

— Проклятье! Это Какого уровня теперь заклинание?

«Оно еще недостаточно целостное, чтобы считаться завершенным заклинанием. Скорее несколько хороших идей, слепленных воедино. Приложив совсем немного усилий, ты сможешь превратить его в крепкое заклинание третьего ранга. Твердого третьего. И все это из-за ограничений исходных техник. Отсеки все лишнее, добейся большей ясности в понимании самой структуры, и оно с легкостью перейдет на низший уровень второго ранга. Это во много крат превосходит то, на что я надеялся изначально. Отличная работа, внук. Дракон судьбы мог подтолкнуть тебя к просветлению, но лишь твой упорный труд позволил собрать воедино все необходимые крупицы. Твои старания не пропали даром».

В голове раздался призрачный смешок, лишь отчасти зловещий: «И хотя добродетель якобы сама по себе является наградой, ты только что прибрал к рукам несколько очень, очень увесистых пространственных колец и прочих артефактов. По сути, даже с учетом всех потраченных талисманов и проглоченных пилюль, даже если говорить только о духовных камнях, у тебя достаточно средств, чтобы без забот предаваться духовной практике на протяжении десятилетий. Они разлетятся в мгновение ока, как только ты начнешь что-то покупать, но, учитывая твои прежние привычки транжиры, я за это не переживаю».

— Могу я попросить тебя взять на себя поиск сокровищ? — беззвучно рассмеялся Тянь.

«С превеликим удовольствием. Кто-то, хотя бы ОДИН ЧЕЛОВЕК в этой забытой богами пустоши должен носить с собой добычу, достойную такого названия. Я отказываюсь верить, что все здешнее население состоит исключительно из нищих оборванцев».

Юноша снова рассмеялся, на этот раз вслух, и покачал головой. Он сидел на горе ресурсов, способных разжечь пламя зависти в сердце любого практика Сферы Небесного Человека. Он добился невероятных успехов в постижении Дао. В его распоряжении находился дух волка, которого еще предстояло изучить. Его уровень духовного развития ушел далеко вперед по сравнению с тем временем, когда он только покинул гору. Искусство ладоней, если выражаться мягко, все еще находилось в стадии разработки, но это не страшно. Его Медицинское Дао также оставалось довольно ограниченным, но в то же время оно невероятно продвинулось просто благодаря пребыванию в мире и постоянной практике. В целом, дела шли весьма неплохо.

Но лучше всего дела обстояли с Лижэнь. Он улыбнулся, глядя на палатку, согреваемый тихим предвкушением. Это тоже было радостью, обретенной в скитаниях и борьбе. Идея уединиться с ней где-нибудь в тишине на ближайший месяц или три звучала крайне заманчиво. Их враги были мертвы. В общих чертах. Вендетта оказалась похоронена сначала его прощением Лижэнь, а затем тем, что воительница истребила клан Лун. Нить судьбы была аккуратно завязана в узел.

Оставалось лишь найти и вернуть ученика Даоса Ловца Пустоты, получить свою плату, а затем либо запереться на горе, либо отправиться на поиски приключений в другую страну. Оба варианта их устраивали. Они сделали для этого королевства более чем достаточно. Вдохнули слишком много смертного воздуха. С этим покончено. Пришло время снова стать горными аскетами.

«Должен сказать, я действительно впечатлен тем, насколько продвинулось твое сердце аскета».

— Да? Не думаю, что я так уж сильно изменился.

«Да брось. Ты совершенно забыл о небесной барже, на которой прибыл клан Лун. Если это не мысли истинного аскета, то что тогда?»

Тянь Цзыхао замер и несколько секунд растерянно моргал, прежде чем резко вскочить на ноги. Лишь присутствие спящей Лижэнь удержало его от громкого крика.

— БАРЖА! Мы должны забрать ее!

«Это может быть трудновато. У Сладкой Голубки было несколько часов на ее переплавку. К этому моменту она может находиться где угодно».

Юноша мысленно ругался на протяжении целых трех минут. Под конец он уже просил у дедушки Цзюня подсказать парочку забористых проклятий, так как его собственные давно иссякли. В итоге ему оставалось лишь молча выгравировать эту обиду в своем сердце и поклясться, что большие пальцы этой женщины не проживут и мгновения, как только он их увидит.

Как и большинство превосходных планов, его затея с мирной горной практикой не пережила столкновения с реальностью. Спустя четыре дня после их приземления на поляне дух волка вывел Тяня и Лижэнь к заросшему камышом пруду. Прямо посреди водоема возвышался широкий плоский камень, на вершине которого восседал заклинатель. На коленях незнакомца покоился нефритовый поднос, уставленный фигурками из слоновой кости, резными драгоценными камнями, благородным нефритом и одной-единственной бронзовой жабой.

Все это было бы необычно, но вполне приемлемо при большинстве обстоятельств. Однако текущая ситуация к таковым не относилась. Рост заклинателя достигал семи футов, он обладал нечеловеческой красотой, и, что бы он там ни практиковал, его ци била по воздуху с тяжестью боевых барабанов. При их приближении к пруду мужчина распахнул веки, и Тянь Цзыхао увидел в его глазах лишь холодное безразличие тигра.

— Посмели потревожить Небесного Демона во время его практики? Вы ищете смерти!