Полупрозрачный барьер пошел рябью и расступился. За ним путешественников поджидал огромный зеленый лист, способный с легкостью вместить целый кавалерийский отряд вместе с лошадьми. Тянь Цзыхао радостно шагнул на удивительный духовный артефакт, но обнаружил, что Лижэнь уже успела занять там место.

— Мне просто необходим этот чудесный воздух, и я не намерена ждать ни единой лишней... Небеса! Да это же настоящий рай! — Лижэнь широко раскинула руки, запрокинув голову вверх, словно пытаясь поймать каждый луч животворящего солнца.

— Как стыдно. Совершенно возмутительное пренебрежение тем, насколько милостивы Небеса! О, прекрасная, прекрасная гора, я больше никогда тебя не покину! — Тянь шагнул сквозь запечатывающий массив, укоризненно качая головой, а затем рухнул ничком на зеленый лист, словно пытаясь обнять саму твердь священной земли.

— Этот Небесный Демон воистину пал так низко, раз вынужден делить кров с подобными... Я СНОВА ЖИВУ! АХАХАХА! ПЕРВОЗДАННЫЕ ДЕМОНЫ БЛАГОСЛОВЛЯЮТ СВОЙ ИЗБРАННЫЙ НАРОД! Я СНОВА ЖИИИИИИВ! — волосы высокого практика распушились, паря вокруг тела, пока сам он начал медленно подниматься в воздух в облаке багрового света. Его и без того несравненный облик обрел дополнительный уровень адского лоска, отчего на еретика стало почти больно смотреть прямо. Юноше невольно вспомнилась первая встреча с Прямой ученицей Сун. В тот раз девушка излучала такую красоту и харизму, что он почувствовал себя уродливым. Она тогда упомянула последствия битвы с Евнухом Хэем. Мир в очередной раз оказался гораздо сложнее, чем Тяню рассказывали ранее.

— О, наконец-то. Демоны на небесах и в бездне, мириться с нехваткой звездной энергии в пустоши было сущим мучением, — Цзинь вплыл следом на своем нефритовом подносе, удовлетворенно содрогнувшись всем телом. — Ах, с такой плотностью звездной ци я наверняка смогу продемонстрировать почти шестьдесят процентов своей истинной силы.

Тянь оторвал взгляд от в буквальном смысле сияющего Небесного Демона и вывернул голову почти полностью назад. Новизна обладания столь гибкой шеей еще не успела приесться, поэтому юноша не видел причин не пользоваться этим даром на полную катушку. К тому же он совершенно не желал отпускать лист. Это был очень хороший лист. Духовно он был связан с горой. С горой, которую юноша больше никогда не покинет, ведь это место было настоящим раем. Каждый вздох казался сладким и переполненным ци. Более того, воздух пульсировал самой жизнью, наполненный успокаивающей мощью земли и парящим величием небес. Истинный рай. Практик счастливо улыбнулся.

— Не будьте столь поспешны, даос Цзинь. Мы лишь у подножия. Ваш хозяин находится где-то... на двух третях пути к вершине? Или чуть выше? Во всяком случае, достаточно высоко, чтобы прислать за нами лист вместо того, чтобы спускаться лично, поскольку даже здесь воздух для него неприятно разрежен. Забудьте о шестидесяти процентах, вы непременно достигнете новых высот могущества.

— Это жутко. Ты ведь понимаешь, что это звучит донельзя жутко? Я вырос в культе, полном людей, боготворивших нечеловеческих существ с целями за пределами понимания простых кусков мяса, но тебе все равно удается нагонять жути, — будничным тоном отозвался Цзинь, скосив свои огромные выпуклые глаза на лежащего Тяня.

— Принято к сведению.

Изумрудный артефакт взмыл ввысь, стремительно несясь над бескрайними склонами. Зрелище ни на миг не становилось обыденным. Поражала сама колоссальность происходящего, смена растительности по мере того, как лист поднимался все выше и выше. Мягкие широколиственные тропические деревья у подножия постепенно сменялись хвойными лесами, затем цепкими кустарниками, пока не исчезали вовсе. Наступало царство бескрайнего всепоглощающего снега, а затем пролет сквозь очередной невидимый барьер заставлял мир вновь взорваться невозможным буйством красок.

Священная Земля Мириадов Цветов поистине заслуживала свое название, поражая воображение ничуть не меньше, чем в день их первого прибытия. Возможно, теперь она потрясала даже сильнее, ведь их расширившиеся чувства позволяли уловить бесконечные вариации ци, те самые мириады оттенков, что оставались за гранью их неотесанного восприятия перед самым отбытием. Лист плавно скользил по тщательно проложенному маршруту, огибая территории различных учеников и гостей Белого Павлина. Дымка, обеспечивавшая гостям уединение, все еще оставалась на месте, служа непроницаемой преградой для чужих чувств. Тем радостнее оказался сюрприз, когда они спустились в сад Ловца Пустоты и увидели ожидающую их внизу компанию.

Ловец Пустоты восседал во всем своем жабьем великолепии, каким-то мистическим образом умудряясь достигать тех же размеров, что и чудовищный сечжи Безжалостный. Сам же Безжалостный, сочетавший в себе наиболее пугающие черты льва и козла вкупе со слишком человеческими зубами, казался настолько жизнерадостным, насколько Тянь вообще мог себе его представить.

Возможно, слово «жизненерадостный» было не совсем точным, но в языке просто не находилось подходящего термина для состояния «чуть менее откровенно жаждущий убийства и открыто предвкушающий грядущее кровопролитие». Оба могущественных эксперта возвышались в холке даже над рослым Небесным Демоном. Это определенно было сделано намеренно. Ловец Пустоты в очередной раз доказал, что является неисчерпаемым колодцем техник, которые Тянь до дрожи хотел изучить. И все же не этим двоим юноша обрадовался больше всего. Рядом с гигантскими старшими ожидала никто иная как Пылающие Небеса, чьи белоснежные перья сияли и переливались множеством оттенков, затмевая саму радугу.

Порыв броситься вперед и обнять духовную спутницу был почти непреодолимым. Тянь сумел сдержать себя лишь тогда, когда заметил ворона, твердо удерживающего журавля на месте вытянутым крылом. Юноше предстояло соблюсти последнюю толику протокола.

— Наставник, ваш ученик добился определенного успеха. Я привел к вам вторую половину вашего подопечного, известного в этой жизни как Цзинь, а также его спутника, Небесного Демона.

— Мы поговорим подробнее позже, а пока, добро пожаловать домой, вы двое, — Ловец Пустоты бросил юноше изящное кольцо, представлявшее собой прекрасное сплетение дерева и некоего материала, сиявшего подобно серебру, но тяжелого словно свинец, после чего сотворил заклинание настолько высокого уровня, что Тянь даже не смог его ощутить, и вся троица бесследно исчезла, оставив Безжалостного издавать одобрительный рык и кивать в сторону Лижэнь.

— Ты все поняла?

— Ваш бесконечно далекий потомок был лишь удачным предлогом. Я стала вашим копьем для очищения мира от значительной скверны, будь то Разрезающий Нити или члены Клана Лун.

— Ты упустила важнейший элемент. Как только вы достигли южной границы, столкновение с шаманами стало неизбежным. У меня нет никаких обязательств перед королевством, как нет и особой симпатии к нему, однако эти земли не предназначены для господства различных великих духов. Волк и лошадь нуждаются в частых напоминаниях об этом факте. Даже если племена Юу действительно завоюют страну, присутствие этих духов останется весьма ограниченным.

Насколько было известно Тяню, сечжи являлись травоядными. Однако юноша также прекрасно осознавал, что если животное питается преимущественно растениями, это вовсе не означает полного отказа от мяса. Острые клыки Безжалостного недвусмысленно намекали, что он вполне не прочь отведать немного лошадятины, как, впрочем, и волчатины. И даже жаждет этого. В ответ на слова древнего духа двое младших низко поклонились.

— Ты умело воспользовалась моим копьем. Я наблюдал за некоторыми из твоих сражений различными способами, как это делали Ловец Пустоты и несколько других присутствующих здесь. Стоит помнить, что когда разрыв в силе достигает определенных пределов, любые методы сокрытия от предсказаний становятся абсолютно бесполезными. Впрочем, суть искомого и способы гадания способны в корне изменить эти расчеты. К слову об этом, вы превзошли мои ожидания. Благодаря обучению, которое ты даровала моему потомку, мое Дао продолжит распространяться по миру смертных. Я не потерплю нарушения равновесия на чашах весов.

— Я догадываюсь, где ты обучилась этому бракованному искусству копья, — нефритовый свиток полетел прямо к Лижэнь. — Не стану разглагольствовать об этом, скажу лишь одно: при жизни эта особа отличалась такой безжалостностью, которую вы оба сочли бы совершенно невыносимой, а после смерти стала еще хуже. Она передала тебе менее пятой части своей техники. Твой путь Дао вовсе не обязан был становиться настолько узким. Она направила тебя в это русло исключительно ради собственных корыстных целей. Пока ты еще молода, было бы весьма, весьма мудро немного расширить свои горизонты. Не бывает рождения без ян, не бывает роста без инь, ничто в мире не является абсолютно цельным и ничто не статично. Инь и ян образуют непрерывный цикл, ты и сама все это прекрасно знаешь. Истины настолько базовые, что их могут процитировать даже простые смертные. И все же ты не воплощаешь эти принципы ни в своей духовной практике, ни в бою копьем. Я создал эту технику специально для тебя. Ее хватит на весь период послушничества, а вдобавок она даст надежную основу для дальнейшей работы, если тебе однажды удастся выйти за пределы Сферы Земного Человека.

— Ваша ученица безмерно благодарна! — Лижэнь опустилась на одно колено, благоговейно сжимая нефритовый свиток обеими руками.

— М-м-м, — огромная массивная голова зверя повернулась, и невообразимо большие глаза уставились прямо на Тяня, отчего тот вдруг осознал, что зрачок древнего духа выглядит не столь прямоугольным, как можно было бы ожидать от козла, а имеет форму идеального квадрата. В самом расположении круга и квадрата крылась некая глубинная тайна. Юноша немедленно отбросил эту мысль. Сейчас было совершенно не время для подобных раздумий.

— Почему же я ничем не наградил тебя, невзирая на то, что именно ты взял на себя большую часть обучения, предоставил подходящие техники и обеспечил все необходимое лечение?

— Почтенный уже одарил меня куда щедрее, чем я мог даже мечтать, — ответил Тянь на прозвучавший вопрос, показавшийся ему откровенно глупым и, судя по всему, риторическим.

— Большая редкость встретить человека, который действительно относится к своему спутнику на пути Дао как к истинному партнеру, редкость куда большая, чем ты думаешь, — сечжи издал глубокий рокочущий звук, который с равным успехом мог оказаться смехом, одобрением или просто урчанием голодного желудка. — Я дам тебе два совета. Во-первых, твое тело изменилось, но ты пока так и не обнаружил суть этих перемен. Займись этим. Полученные преимущества окажутся весьма значительными, ровно как и сам процесс познания. И второе...

— Остерегайся накопления заслуг. Это несомненно благая вещь, весьма полезная для тебя на текущем этапе, однако так будет не всегда, — глаза сечжи слегка сузились. — Люди считают меня «благоприятным» зверем, в то время как Ловца Пустоты сложно назвать таковым. И все же я несу на себе ничтожно мало благодати, а грехи Ловца Пустоты пренебрежимо малы. Наши методы пока лежат за гранью твоего понимания и не стоят долгих раздумий. В отличие от наших мотивов. На этом все. Оставлю вас наслаждаться долгожданным воссоединением.

Древний почтенный дух исчез так же беззвучно, как и Ловец Пустоты, оставив Тянь Цзыхао и Хун Лижэнь наедине с Пылающими Небесами и... имя всплыло в памяти с внезапным озарением. Ворона звали Светлое Сердце, и дедушка оценил его на удивление высоко, считая достойным глубокого уважения, выходящего далеко за рамки почтения к старшему брату по секте.

— Теперь-то мне можно их обнять?

— Птица, желающая кого-то обнять. Теперь я воистину видел все. Да, да, ступай уже! — в голосе Светлого Сердца Тянь ясно расслышал нескрываемое раздражение, хоть и лишенное всякого злого умысла, а уже в следующее мгновение Пылающие Небеса навалилась на него всей массой, и юноша потерял способность связно мыслить.

— Я так по вам скучала! Безумно по вам обоим скучала!

От журавля исходило невероятное тепло. Пытаться обнять птицу, которая изо всех сил старается обнять тебя в ответ, было жутко неудобно, но они делали все возможное, чтобы задумка увенчалась успехом. Троица и впрямь до безумия истосковалась друг по другу. Дальнейшее общение превратилось в сплошную мешанину слов, обрывочных фраз и хаотичных воспоминаний. Какая-то еда то появлялась, то исчезала, артефакты безумно мелькали в воздухе, похвальбы перекрикивали друг друга, и каждый отчаянно пытался не разрыдаться. Они провели вместе целые годы, сражались плечом к плечу, а затем были вынуждены провести в разлуке почти два года. За это время произошло слишком многое, и Тянь с легкой тревогой узнал, как много непредвиденных событий может случиться в относительной изоляции на горе.

— Тут повсюду скрытые миры! По крайней мере, как только поднимаешься достаточно высоко на гору, им, судя по всему, требуется определенная плотность ци.

— Вовсе не повсюду, — вклинился брат Светлое Сердце с видом птицы, твердо знающей, что его вежливое уточнение будет проигнорировано в очередной раз. — Да и называть их полноценными мирами — это огромное преувеличение.

— Они просто потрясающие! Там обитают самые причудливые создания, хранятся удивительные сокровища, редкие металлы, сияющие кристаллы и все в таком духе. Там произрастают особые духовные травы и деревья, но нам раз за разом строго-настрого запрещали их трогать, — продолжила Пылающие Небеса, буквально дрожа от переполнявшего ее счастья.

— Вполне логично. Сбор подобных ресурсов может таить в себе немало скрытых опасностей, — светло улыбнулся Тянь.

— Да, я даже получила разрешение Мастера отвести вас в один из них. Он сказал, что вы, ребята, извлечете оттуда немало пользы, да и сможете заодно собрать кое-какие материалы для остальных. Во всяком случае, мы сможем отправиться туда, как только наша культивация продвинется еще немного.

— Мастера? Пылающие Небеса, ты нашла себе наставника? — удивленно спросила Лижэнь, прекрасно зная, что у журавля не было столь напряженных отношений с самой концепцией ученичества, однако ранее птица не подавала ни малейших признаков заинтересованности в подобном.

— Еще бы! Я проявила себя настолько великолепно на стадии послушника, что меня повысили до полноценного ученика. Брат Светлое Сердце тоже получил возможность остаться в качестве ученика, и это просто здорово, — красная голова закивала так энергично, что длинный клюв превратился в размытое пятно.

— Великий Мастер Белый Павлин, возможно, самое могущественное существо на всей горе и, как следствие, во всем королевстве — твой наставник? — Тянь в шоке приоткрыл рот от услышанного.

— Ага! Он сказал, что я... — журавль перевела беспомощный взгляд на Светлое Сердце, который тут же пришел на выручку.

— Она ступила на путь Дао, схожий с его собственным, руководствуясь скорее страстью, нежели разумом. Подобное случилось впервые среди всех его учеников. Меня же оставили при ней в качестве...

Брат Светлое Сердце отчаянно подыскивал подходящий эвфемизм, но Тянь и Лижэнь лишь понимающе отмахнулись. Они уже всё уловили.

— Знаете, иногда нужно просто показать людям. Недостаточно просто сказать «я сильная». Недостаточно просто быть сильной. Я имею в виду, кто вообще может точно определить, что значит быть сильным, верно? Это может означать совершенно разные вещи в зависимости от ситуации, — Пылающие Небеса задорно запрыгала вокруг. — Но если вы умеете эффектно появиться и знаете как подать себя, вы можете мгновенно положить конец любой глупости. Вы можете показать это людям, и до них сразу дойдет. Черт возьми, вы можете показать это животным, насекомым, самой погоде, вы можете показать это абсолютно всем и живо поставить их на место!

Тянь и Лижэнь обменялись обреченными взглядами. При всех их колоссальных достижениях в культивации и грандиозном прогрессе на собственных путях Дао, они при всем желании не могли превзойти птицу, в совершенстве овладевшую искусством пускать пыль в глаза.