— Я уже несколько месяцев принимаю эти травы, — ответила Лижэнь на улыбку Тяня, и шею заклинательницы залил густой румянец.

Двое практиков вернулись в свой маленький коттедж, перестроенный так, чтобы в нем появилась общая просторная спальня. Они уже давно изучили тела друг друга, восхищаясь ими и наслаждаясь каждым мгновением, стремясь узнать все о том, с кем собирались идти рука об руку вечность. И все же это по-прежнему заставляло их сердца биться чаще, а дыхание сбиваться. Руки, столь твердо державшие скальпель или копье, сегодня заметно дрожали. Сначала робкие, затем нетерпеливые. А после полные экстаза. Это был прекрасный способ провести день. И ночь. И следующий день тоже.

— Я хотела этого с пятнадцати лет, так что даже не мечтай от меня сбежать, — прорычала Лижэнь, обвиваясь вокруг юноши.

— А кто бежит? Разве не ты только что просила передышку? И… с пятнадцати? Я как-то не замечал.

— Цзыхао, я могла бы установить вывеску размером с гору, и ты бы все равно ничего не заметил. Она могла бы пылать огнем под аккомпанемент целого оркестра и оперной труппы, а ты бы лишь пожаловался на шум и ушел в другое место. И слава богу. Тогда я была еще не готова.

— Как и я, — улыбнулся Тянь. — Обладать полноценно работающим телом просто потрясающе. Действительно потрясающе. Хотя отсутствие подобных порывов дарило определенное умиротворение. Тоже неплохое состояние.

— Ты бы вернулся к нему, если бы мог?

— Я был счастлив, но только потому, что исцелялся, — без колебаний покачал головой юноша. — Я знал, что это не навсегда. И просто рад, что мое тело вернулось в норму. В нормальное для других людей состояние, а не в мое привычное.

— Твое тело по-прежнему далеко от нормы, и это к лучшему, — рассмеялась Лижэнь. — Как и мое, и… ты убеждаешь меня, что в этом тоже нет ничего плохого. Хотя я немного волнуюсь.

— Не стоит. Я с огромным удовольствием потрачу столько времени, сколько пожелаешь, чтобы показать тебе, насколько мне это нравится.

— Я не это имела в виду, — усмехнулась заклинательница, но тут же нахмурилась. — Не знаю, как там твои братья, но мы с сестрами часто обсуждаем… подобные вещи… в мельчайших подробностях. И со стороны все это всегда кажется полным скрытых опасностей. Нам сейчас хорошо, но вдруг мы что-то делаем не так? Я слышала довольно жуткие истории.

— Даже не знаю, что и сказать, кроме того факта, что мое тело имеет человеческую форму, правильные размеры во всех отношениях, располагает всеми необходимыми частями и неоднократно закалялось до идеального состояния, — пожал плечами Тянь. — Как и твое. А если мы занимаемся любовью как-то неправильно, то рад сообщить, что благодаря нашим трофеям за последний год у нас скопилась огромная гора трактатов, как мирских, так и даосских. Можем их изучить.

— Хм. А ведь и правда. Ладно, полагаю, изучение парочки дополнительных техник нам не повредит. Наверное.

— Просто воспринимай это как освоение нового приема с копьем, — ухмыльнулся юноша, и Лижэнь ответила ему тем же. Хотя, на взгляд Тяня, ее улыбка вышла куда более зловещей.

— Конечно, позволь мне только ухватиться покрепче и раскрутить его над головой.

Тянь фыркнул и вывалил рядом с собой целую кучу книг. Всегда находилось что-то новое для изучения, нечто неизведанное. Мир был таким огромным, таким захватывающим и невероятно веселым.

Он взял в руки один из томов, и в голову внезапно закралась посторонняя мысль. То правило об отсутствии чего-либо скандального под солнцем явно продержалось недолго. Юноша подавил смешок. Придется отчитать ее за недостаток приличий чуть позже. Намного позже. Он добрался лишь до третьей страницы, но уже увидел массу интересных вещей для экспериментов.

Месяцы текли незаметно, уносимые горными ручьями и ветрами, спускающимися с вершин. Тянь считал это время периодом затянувшегося усвоения пройденного. Лижэнь же громко настаивала, что это была самая настоящая подготовка.

Эта подготовка принимала множество форм. Вполне естественно, что они много времени уделяли покупкам, завершали бесконечные обмены, забирали выполненные заказы и собирали лекарственные травы. Личная библиотека Тяня вновь разрослась, когда он наконец получил копии заклинаний Сферы Небесного Человека, использовавшихся Пожирателем Солнца, а затем увеличилась еще больше после его набегов на медицинский архив и павильон священных текстов. Заклинания для посоха, техники сокрытия, приемы ладони, руководства по кулачному бою, духовному земледелию, садоводству, выращиванию трав, кулинарные книги, трактаты по парной практике, истории соседних королевств, карты. Все, что по его разумению могло хоть как-то пригодиться и чего у него еще не было в избытке.

Преимущества статуса Прямого ученика по сравнению с любым другим рангом в секте бросались в глаза. Если у Тяня и оставались какие-то смутные иллюзии, будто остальная часть секты не является простыми слугами для Прямых учеников и Монастыря, они быстро развеялись.

У товаров имелась своя цена. При покупке через секту предоставлялась огромная скидка, однако расплачиваться все равно приходилось очками заслуг, материалами или духовными кристаллами. Все работало примерно так же, как во Внешнем дворе, хотя ассортимент доступного оказался в десять раз шире. Павильон Священных Текстов просто распахнул перед ним двери, вручил клочок бумаги и велел составить список того, с чего нужно снять копии. Знания предоставлялись абсолютно бесплатно, при условии, что ты являлся Прямым учеником. Подразумевалось, что по-настоящему ценные наставления исходили только от мастера. Все остальное служило лишь дополнением, а учитывая значительную силу каждого из таких практиков, они безусловно вносили в развитие Монастыря куда больше своей доли. Платой за это служили верность и сыновнее усердие.

Пара также спешила усвоить все негласные правила и прописные истины Сферы Небесного Человека. Кое-что они успели почерпнуть за последний год, но ничто не могло заменить возможности задать вопросы напрямую. Поэтому они обсудили несколько тем с одним надежным старшим братом, лицо которого быстро приобрело болезненное выражение, несмотря на переполнявшую его гордость за младших.

По тщательно подобранным и смягченным словам брата Фу, Тянь совершил понятную, но весьма прискорбную ошибку. По правде говоря, целую череду ошибок длиной в год, которые повлекут за собой глубокие и непредсказуемые последствия для всего королевства на тысячелетия вперед. Практики Сферы Небесного Человека жили отдельно от смертных и заклинателей Земной Сферы. Не только потому, что у их менее просветленных собратьев не было ничего для них ценного. Аура величия и влияние эксперта Небесной Сферы выходили далеко за рамки того, что могло вообразить большинство людей, и в особенности сами вознесшиеся мастера. Последствия их прямого вмешательства зачастую оказывались катастрофическими, даже если заклинатель действовал из самых благих побуждений. Обычно секты просвещали своих учеников об этих тонкостях сразу после прорыва. Обычно.

Это явление было настолько общепризнанным, что даже еретики предпочитали проводить четкую границу под Сферой Небесного Человека. Хотя в их случае это диктовалось исключительно личной выгодой. Абсолютная сосредоточенность еретика на собственном возвышении оставалась почти непревзойденной в мире духовной практики. И все же при должной осторожности, огромном самоконтроле и соблюдении меры эксперты Небесной Сферы могли безопасно взаимодействовать со своими учениками и слугами. Прикрытые глаза, неподвижное лицо и ровный голос являлись не просто признаками глубокого совершенствования. Таким образом практик сознательно сдерживал свое подавляющее влияние.

Когда брат Фу услышал о том, что именно они сделали ради Ханя и с самим мальчиком, он лишь тяжело вздохнул и ответил, что теперь все во власти судьбы.

— Мы ему навредили?

— Кто знает? Вы осыпали его бесчисленными благословениями и научили выживать. Он родился в интересное время. Пошлют ли Небеса ему испытания из-за того, что вы сделали его сильнее, или просто потому, что он живет в нынешнюю эпоху… Размышления над этим вопросом могут свести с ума. Звучит так, будто вы хорошо его обучили, а смертный в любом случае обречен на смерть. Подождите несколько лет и понаблюдайте за тем, по какому руслу потечет его жизнь. Лишь когда он окажется в могиле, можно будет сказать наверняка, помогли вы ему или навредили. А возможно, между этим нет никакой разницы.

Тянь в ответ лишь покачал головой. Даже для него это прозвучало чересчур философски. Этот вопрос возник по той причине, что существовал один конкретный младший брат, с которым юноше очень хотелось проводить как можно больше времени. Маленькое Сокровище.

Маленькое Сокровище поначалу тоже горел желанием видеться с ними, но после их первой встречи все изменилось. И вовсе не потому, что они ему разонравились. Он почитал их, а теперь и подавно. Проблема заключалась в том, что они едва не ослепили мальчика одним фактом своего существования.

— У старшей сестры Хун этот огромный ореол, пылающие колеса и парящие вокруг копья, — начал объяснять Цзинь Бао. — А старший брат Тянь…

Маленькое Сокровище замялся. Тянь не стал его торопить. Его младший брат сейчас восстанавливался, лежа с прохладным компрессом на глазах. Самое меньшее, что он мог сделать в такой ситуации, это проявить терпение.

— Корона из лотосов, золотые одежды, которые ощущаются скорее как грубая ткань, хоть и выглядят золотыми… чувство святости. Словно меня сейчас спасут. Словно меня должны обнять… нет, словно я должен ждать, что ты меня обнимешь, а затем упасть на колени и вечно благодарить за то, что ты так сильно заботишься обо мне и настолько превосходишь такого человека, как я.

— Младший брат?!

— В этом нет никакого смысла. Я знаю, что это неправильно и что ты этого не хочешь. Просто такое ощущение, будто ты…

— Святой, — тихим голосом произнесла Лижэнь, вытянувшись по струнке. — Он выглядит как святой, выросший из грязи, но не запятнанный болотной водой. Тот, кто исцеляет, оберегает, направляет, взращивает и лелеет всех вокруг. Святой с аспектом инь.

— Я бы сказал, что защитой занимаешься именно ты, старшая сестра, — откликнулся мальчик. — Хотя, полагаю, это выглядит как вид защиты путем предварительного уничтожения всех возможных угроз.

— Меня вдруг очень и очень обеспокоило то состояние, в котором мы оставили город Пылающее Знамя, — процедил Тянь, чувствуя, как его руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и силой заставляя их расслабиться. — Если смертные ощутили хотя бы малую долю всего этого, последствия будут просто невообразимыми.

— Они ощутили. Совершенно точно ощутили. Ты же знаешь некоторые из имен, которыми они тебя называли. Эмиссар Небесного Милосердия, Потомок Лунного Дворца, Белое Спасение…

— Хранительница-Фея, Доблестное Золото, Дева Победы… — вмешался Тянь, внезапно почувствовав острую душевную боль. Лижэнь хватило благоразумия закрыть тему, даже не одарив его гневным взглядом. В комнате воцарилась тишина, тяжесть которой давила на них еще несколько минут.

— Мы не можем показываться в королевстве. Несколько поколений уж точно. А возможно, и никогда больше, — жестко произнесла Лижэнь с еще более суровым выражением лица. — Какими бы ни оказались последствия наших действий, наше возвращение сделает все только хуже. И когда я говорю «не можем показываться», я имею в виду это в самом буквальном смысле. Нам просто нельзя ни с кем разговаривать, нельзя попадаться кому-либо на глаза, нельзя прикасаться или влиять на кого-либо в королевстве. Я сделаю исключение ради выполнения обещаний, данных Хэньшэню и Ханю, но на этом все. Что касается Королевства Широкого Неба, то мы вознеслись на небеса, скрылись в глубоких горах или где угодно еще, только не здесь.

— Да, — вздохнул Тянь. — Полагаю, хорошо, что мы пришли повидаться с тобой, младший брат. Хотя мне искренне жаль твои глаза.

— Не переживай, им уже гораздо лучше. Я просто рад, что смог хоть чем-то помочь.

— На самом деле я надеялся, что ты поможешь мне доработать искусство посоха, над которым я сейчас тружусь, но…

— О, не беспокойся об этом. Когда я восстановлюсь, в следующий раз на меня это уже не окажет такого сильного эффекта. Я научился, наверное, щуриться? Сложно подобрать правильные слова, чтобы это описать. Но я не уверен, насколько смогу помочь с искусством посоха. Все, что я изучал, это путь меча. Еще немного кулачного боя, техники легкого тела и прочие обычные дисциплины.

— Я надеюсь, что если ты способен видеть кармические заслуги, то сможешь разглядеть и праведность в моем владении посохом, — улыбнулся Тянь. — Механику движений я могу отточить по всем руководствам в секте, не говоря уже о помощи старших братьев и сестер, специализирующихся на этом оружии. Но только ты видишь благодать, так что ты единственный человек, который может посмотреть на мои техники со стороны и заметить любые духовные изъяны.

Это был счастливый способ провести целый год на горе. Они бы и вовсе потеряли счет времени, если бы Ловец Пустоты не подтолкнул Пылающие Небеса напомнить им.