Было нечто ужасающее в том, как кислота застывала и разъедала плоть. Демонизированный ястреб разделял это мнение, пронзительно вопя и бешено дергаясь. Тяню пришлось втиснуться в расширяющуюся рану, чтобы не вылететь наружу. Юноша пока не желал покидать желудок чудовища. Едкая слизь превосходно справлялась со своей задачей, и практик решил позволить ей сперва переварить мышечные ткани и прочие внутренние органы гигантской птицы.

Слушать крики ястреба оказалось невыносимо, равно как и наблюдать за агонией бьющихся сколопендр. Каждая из них являлась настоящим тираном, ядовитым охотником с клыками длиннее ног самого Тяня. И каждая сгинула в птичьем брюхе словно жалкий дождевой червь. Теперь желудок пернатого хищника пожирал остатки его же собственного тела. От одних лишь мыслей об этом становилось дурно. Эта тварь проглотила и его самого, подвергнув неописуемым мукам. Юноша чувствовал, как воспоминания о пережитой боли давят на сознание, тянут на дно и пытаются сломить его дух прямо сейчас. Тянь отбросил эти чувства. Он должен взмыть в небеса.

Практик попытался ногами расширить зияющую рану, но поскользнулся и вылетел в образовавшуюся брешь. Иногда полет начинается с падения.

Вокруг царила непроглядная тьма и адская жара. Ци огня колола кожу тысячами игл, а гнилостная плоть норовила осквернить его тело. Действительность оказалась столь же жуткой, как и ожидания. Юноша едва мог пошевелиться, прижатый потоком изливающейся кислоты к мышечной стенке. Едкая жидкость успела пробраться и сюда. Его нож бесследно исчез, полностью растворившись в пищеварительных соках. Неважно. У него оставались руки. У него появились два новых пальца. Заклинатель принялся разрывать ослабшую плоть, причем действовал он не в одиночку.

Сквозь тушу птицы эхом отдавались тяжелые глухие удары. Тянь начал различать и другие звуки, доносящиеся снаружи. Опустились ли они на землю или все еще сражались в воздухе? Птица отчаянно металась, но юноша оказался буквально вмурован в мышечную стенку и давно потерял ориентацию в пространстве.

Внезапно возникло чувство невесомости, мигом ответившее на два важных вопроса. Верх находился прямо над головой, и битва действительно шла в небе. Судя по всему, теперь они стремительно падали. Тянь попытался вгрызться глубже в птичье мясо. Воспоминания о затяжном полете в кислотное озеро, которое при ударе показалось твердым словно камень, были еще слишком свежи. Чудовище летело с куда большей высоты, а внизу их ждали настоящий песок и скалы. Неожиданно тушу рвануло вверх, и скорость падения замедлилась. Затем демоническая тварь вновь рухнула вниз, ударившись о землю с такой силой, что у Тяня едва не вылетели мозги.

Похоже, птица была еще жива. Легкие Тяня начало жечь от нехватки кислорода. Сколько бы времени ни прошло, долго обходиться без воздуха он не мог. Юноша ускорил свои раскопки. Это походило на попытку разорвать голыми руками ткань из стальных нитей. Мышцы и фасции совершенно не поддавались его усилиям, реагируя исключительно на желудочный сок. Тяню оставалось лишь содействовать кислоте, создавая щели для ее проникновения.

— Отведай моего меча, тварь! — громовой голос раздался снаружи, за которым последовал звук рвущейся плоти, однако клинок так и не пробил тушу насквозь. Тянь ухмыльнулся, поняв, что кто-то из братьев трудится совсем неподалеку. Собрав остатки сил, юноша полез наверх. Давление кислоты начало спадать, и это не сулило практику ничего хорошего.

Двигаться становилось все тяжелее. Приходились ли атаки куда-то поблизости? Достоверно узнать это не представлялось возможным. Он просто продолжал копать. С каждой оторванной горстью гнилого мяса кислота проникала на пядь глубже. Чем шире становилась дыра, тем больше желудочного сока в нее заливалось. Тянь превратился в безжалостного паразита. Напитавшись соками птичьего желудка, он теперь буквально прожигал себе путь наружу.

— Искусство Святого Меча, Четвертая Форма! РЕЖЬ! — раздался невероятный грохот, и птица завалилась набок. Мышцы яростно задергались в спазмах и непременно раздавили бы Тяня, не сгний их большая часть под воздействием кислоты. Давление на тело юноши резко упало. Он продолжил пробираться вперед. Жизненная энергия стремительно покидала чудовище, заставляя его разлагаться еще быстрее. Заклинатель рвал плоть без остановки, пока не услышал голоса.

— Осторожно, брат! Оттуда кто-то лезет!

— Не волнуйся, я сейчас прикончу... погоди-ка!

Тянь отчаянно замахал руками из образовавшейся дыры, а затем расширил брешь и вывалился наружу.

Он часто заморгал от яркого света, пытаясь разглядеть происходящее.

— Демон! Демон в человеческом обличье!

— Разуй глаза! Разве у демонов бывают пространственные кольца?

— Э-э-э... Я вообще-то не в курсе, старший брат.

Тянь яростно потер глаза.

— Честно говоря, младший, я тоже не знаю. Эй, ты там живой?

— Послушник Внешнего двора Храма Западного Города Тянь Цзыхао приветствует старших, — произнес юноша, прекратив тереть лицо и вежливо поклонившись. — Могу ли я узнать у боевых дядюшек, добрался ли я до Четвертого Склада Снабжения?

— А... Да, ты на месте.

— Благодарю, боевой дядюшка. Не могли бы вы подсказать, где мне найти интенданта У?

— Она немного занята. Протри глаза, младший.

Тянь почувствовал, как ему в лицо прилетела тряпка. Достав из пространственного кольца флягу, он смочил ткань и насухо вытер кожу, а оглядевшись, узрел настоящую бойню.

Стоявшие перед ним боевые дядюшки носили форму Внутреннего двора. Их одеяния утратили былое изящество и красоту, превратившись в лохмотья, а лица были перепачканы кровью и копотью. Оба практика получили ранения и сражались далеко не одни. Поле брани буквально кишело ядовитыми насекомыми и мутировавшими зверями, в то время как в небесах чернокнижники верхом на облаках из шершней вели жестокий бой с заклинателями на летающих мечах.

Тянь быстро оценил обстановку. Повлиять на небесную битву он никак не мог, однако твари на земле находились на стадии Сферы Земного Человека. Среди них сновали и еретики того же уровня развития. Тех, кого юноша не сможет убить, он вполне способен ранить или отвлечь. Его могучие братья и сестры довершат начатое.

— Погоди, так ты курьер? И тебя сожрал демонизированный ястреб?

— Поедание ястребом не входит в список уважительных причин для провала задания. К тому же, если я не справлюсь с такой мелочью, как доставка посылки, мои братья начнут смотреть на меня свысока.

Тянь вновь поклонился Истинным ученикам, выхватил запасной дротик на веревке и бросился в гущу сражения.

— Как думаешь, он в курсе, что абсолютно голый? — спросил старший из Истинных учеников.

— Не думаю, что его это заботит. Внешний двор Западного Города... я их запомню, — с улыбкой произнес младший, но затем нахмурился. — Вперед. Покажем ему, как старшие ведут дела!

Тянь ворвался в хаос битвы, ощущая непривычную тяжесть запасного оружия. Этот шэнбяо немного отличался от его первой покупки, но вполне годился для боя. Юноша метнул дротик, пронзив насквозь жирного жука. Резко дернув веревку на себя и ударив по ней ногой, он обрушил металлическое острие на демонизированную крысу. Возврат, смещение, сокрушительный удар по еще одному грызуну. Разворот, оборот веревки вокруг плеч, и сила инерции сбивает с неба омерзительную шестикрылую тварь.

Все давалось на удивление легко. Его тело казалось твердым словно камень, но двигалось плавно как вода. Стоило легким вновь наполниться воздухом, как усталость полностью испарилась. Юноша чувствовал небывалое освобождение, а вокруг находилось достаточно врагов, чтобы разделить с ними эту радость.

— Твоя голова принадлежит мне, ничтожество! — выкрикнул парящий в небесах заклинатель, швырнув желтый бумажный талисман, который мгновенно распался на дюжину огромных огненных шаров и устремился к чернокнижнику.

— С таким жалким пламенем? Настоящая наивность, — отозвался чернокнижник леденящим душу скрежещущим голосом, начертав в воздухе кровавый символ. Огненные шары с грохотом обрушились на барьер, разбив его лишь после того, как иссякла энергия самого пламени.

— Дешевые фокусы, — процедил заклинатель, когда черная игла пронеслась сквозь угасающее пламя в расчете на то, что хаос ослепит противника. Воин отбил снаряд саблей и бросился в атаку.

Тянь замечал лишь вспышки света и слышал обрывки криков. Ему предстояло вести собственную битву. Среди полчищ насекомых затесались еретики, однако их целью не было убийство. Юноша видел, как они несутся к складам. Не имело ни малейшего значения, затеяли они диверсию или банальную кражу. Он просто не мог позволить им пройти.

Послушник рванул им наперерез. Техника Легкого Тела, Тяжелых Рук позволяла ему скользить по твердой земле словно мстительному призраку. Дротик на веревке со свистом рассек воздух и захлестнул шею бегущего еретика. Тянь резко затормозил и наступил на натянутый трос ногой. Шея злого практика с хрустом сломалась, его ноги взмыли вверх, а голова осталась на месте. Умело направив поток ци, юноша высвободил оружие и устремился к следующему ублюдку еще до того, как тело первого коснулось грязи.

Следующий враг успел пригнуться за миг до того, как металлическое острие пробило бы ему череп. Развернувшись, он на секунду опешил. Тянь попытался развить преимущество ударом снизу вверх, но богатый кровавый опыт научил еретика не поддаваться замешательству. Он резко ушел в сторону и метнул в послушника нож. Тянь ловко уклонился от броска, однако расслабляться было рано.

— Хэн! — выкрикнул еретик, прокусив подушечку большого пальца, отчего брошенный им нож мгновенно взорвался. Тяня сбило с ног, в голове стоял невыносимый звон. Почувствовав приближение врага, юноша вскочил и нанес сокрушительный удар ладонью. Его небольшая рука глубоко погрузилась во внутренности противника, но взамен практик получил длинную резаную рану на задней стороне плеча.

— Ты покойник, сопляк!

— Забавно. Как и ты, — ответил Тянь, выпрямившись и чувствуя жжение в ране, пока еретик замертво оседал перед ним. Изо рта врага хлестала кровь, а глаза приобрели стеклянный блеск. Юноша на всякий случай растоптал ему шею, чтобы убедиться в окончательной смерти противника, и бросился дальше.

— А ведь это было совсем не забавно, — пробормотал Тянь вслух, чувствуя, как рана продолжает пылать. Он не мог понять, вызвана ли эта боль самим порезом или проникшим в кровь ядом. Его недавно закаленное тело обладало невероятной прочностью, но до полной неуязвимости перед мечами и копьями было еще очень далеко. Еретиков оказалось слишком много, чтобы юноша мог справиться со всеми в одиночку. Оставалось лишь надеяться, что внутри склада прячутся защитники.

— Формация! — истошно завопил первый еретик, добравшийся до дверей склада и тут же отлетевший от них словно от невидимой стены.

— Используйте шило!

Одноглазый заклинатель достал длинную кирку, с которой, казалось, стекали капли черных чернил, и с силой ударил вперед. Тянь отчетливо видел, как острие замерло в цуне от запертой двери.

— Проклятье! На это уйдет время!

— О да, конечно, спешить нам некуда. ШЕВЕЛИСЬ, УБЛЮДОК! — проревел здоровяк, вооруженный двумя массивными булавами. Он в ярости размахивал ими, без устали колотя по невидимому барьеру, окружавшему склад.

Тянь ворвался в их ряды с тыла, раскрутив шэнбяо до состояния гудящего колеса. Еретики не были наивными новичками, поэтому юноше не удалось задеть ни одного из них. Хуже того, он заметил, как они начали двигаться, набирая такую скорость, что их силуэты превратились в размытые пятна.

Вполне понятно, что в пылу сражения Тянь совершенно позабыл о том, что находился лишь на Пятой стадии Сферы Земного Человека. Понятно, но на поле боя подобное было непростительно. За неумение трезво оценивать собственные силы существовало лишь одно наказание.

Еретики Восьмой и Девятой стадий ринулись вперед, размахивая топорами, серпами и шипастыми копьями. Выживание в аду, именуемом Южными Пустошами, требовало особого склада ума. Кто из них не был безжалостным чудовищем, жаждущим крови?

— Похвальная храбрость, но не будь идиотом! Добей оставшихся, я занят! — крикнул брат из Внутреннего двора, поймав вернувшуюся к нему окровавленную саблю. Впрочем, на Горе Древнего Журавля хватало своих специалистов по части насилия, и за секунду до этого бронзовая тень пронеслась прямо перед Тянем, на ходу срубая вражеские головы, так что из десятка еретиков в живых осталось лишь четверо.

— Смеешь отвлекаться перед лицом этого Господина? Умри! — взревел чернокнижник и дунул в собственный кулак, выбросив с другой стороны плотное облако ядовитого тумана.

— Отвали! — бросил старший брат, сложив руками печать. Золотое сияние мгновенно растворило ядовитую дымку, а летающая сабля совершила резкий выпад снизу вверх, ударив прямо между ног чернокнижника. Его крики оказались жалкими и скоротечными.

Тянь сошелся в ожесточенной схватке с четырьмя выжившими еретиками. Его дротик находился в непрерывном движении, хлеща то высоко, то низко, целясь в одного противника и внезапно меняя траекторию, чтобы поразить другого. Юноше удалось расправиться с одним из сектантов, однако остальные наотрез отказались держать дистанцию. Двое бросились в ближний бой, а третий и вовсе обратился в бегство. Послушник нахмурился, но сохранил предельную концентрацию. Куда важнее было прикончить тех, кто стоял прямо перед ним. Желание ублюдков сойтись в ближнем бою его полностью устраивало.

Раскрытые ладони наносили стремительные удары, разрушая внутренние органы врагов при каждом попадании. Тянь пропускал болезненные пинки по корпусу и получал глубокие порезы от длинных ножей, но готов был идти на такой обмен хоть весь день напролет. Закаленное тело позволяло выдерживать подобный урон. Вы режете мою плоть, а я забираю ваши жизни! Именно этому учили старшие братья, и теперь Тянь наконец-то осознал истинный смысл их наставлений.

Таков был закон свалки. Отсюда невозможно уйти чистеньким и невредимым. Ему больно. И что с того? Разбираться со своей болью нужно тогда, когда добыча уже мертва!