Это было вовсе не шэнбяо. В руках юноши лежало какое-то древнее чудовище пустошей, лишь притворяющееся дротиком на веревке. Именно таким оказалось первое впечатление Тяня. Веревка удлинилась вдвое и теперь достигала добрых двадцати футов, сотканная из волокна, податливого словно шелк, но крепкого жестче стали. Пульсация жизненной энергии вдоль плетения заставила тысячи острых ворсинок подняться и угрожающе ощетиниться в противоположную от острия сторону. Техника Тела Лозы Змеиной Головы позволяла юноше полностью контролировать их появление. Даже легчайшее касание пальцем вызывало крошечную каплю крови.

Сам дротик на конце перестал быть обычным стальным шипом. От него исходило жутковатое ощущение органики, словно металл подвергся плавлению. Гладкий и матово-черный, он был вдвое длиннее кисти практика, а у основания почти достигал ширины ладони, резко сужаясь к дьявольски острому кончику. Создавалось впечатление, будто материал с силой вытянули вперед, скрутили и затем отщипнули. Вес оружия настолько приятно ложился в руку, что Тянь совершенно не желал с ним расставаться.

— Я в восторге. Благодарю вас, старшая сестра. Огромное спасибо!

— Ты ведь даже не испытал его в деле. Ступай на задний двор и опробуй. Если возникнут какие-то проблемы, лучше обнаружить их сейчас, чем потом.

— Я уверен, что оружие идеально, старшая.

— Лесть не принесет тебе никаких скидок. Иди и проверяй, — сестра Ли закатила глаза и выпроводила юношу в сторону тренировочной площадки за ремесленным павильоном.

Первым делом Тянь обратил внимание на изменившийся вес. Каждое движение несло в себе возросшую мощь и инерцию, но в равной степени требовало от заклинателя гораздо большей силы и контроля над собственным балансом. Любой взмах, а в особенности смена направления и возврат оружия, подвергали тело немалой нагрузке. Ощущения не были невыносимыми, однако требовали определенного привыкания.

Практик раскрутил шэнбяо вокруг себя, неторопливо подключая технику Легкого Тела, Тяжелых Рук. Юноша учился координировать сдвиги своей жизненной энергии с движениями цепи. Короткий взмах отправил дротик в полет, легкий как перышко, но обрушившийся на цель с тяжестью боевой палицы. Верхушка деревянного столба разлетелась в щепки. Не дав острию коснуться земли, Тянь встряхнул длинную веревку и обвил древесину толщиной с бедро. Резкий импульс жизненной энергии сопровождался мощным рывком назад. Острые шипы разорвали плотную древесину, превратив ее в настоящую метель из мелких щепок и пыли.

— Поразительно!

— Скажешь мне это, когда тебе придется чистить его пару раз.

— Простите, старшая сестра?

— Под шипами застревает всякий мусор. Дерево, плоть, ткань и все остальное. Тебе придется вычищать их, прежде чем ты сможешь нормально использовать оружие снова. Я видела, как некоторые справлялись с этим при помощи Тела Лозы Змеиной Головы, но, судя по всему, дело это довольно хлопотное, — Ли Сюнин прислонилась к дверному косяку, выглядя слегка скучающей и вместе с тем немного довольной.

Тянь осмотрел веревку, и все оказалось в точности так, как она описала: крошечные кусочки дерева намертво застряли внутри, не желая выпадать сами по себе. Юноша попытался еще сильнее растопырить шипы, но предел их растяжения был весьма ограничен. Практик несколько раз встряхнул оружие, пытаясь выбить сор. Большая часть щепок осыпалась на землю, но далеко не все.

— Благодарю за напоминание, старшая сестра. Я продолжу тренироваться.

— И вот теперь ты выглядишь на свой истинный возраст, — она одарила его еще одним взглядом и тихо фыркнула.

— Простите?

— Ты всегда ведешь себя так чинно. Кажется, я еще никогда не видела, чтобы ты так улыбался.

— Ох. Ну... Такова традиция Внешнего двора Западного Города. Или, по крайней мере, традиция старшего брата Фу. Он был бы весьма разочарован во мне, не веди я себя должным образом.

— Даже интересно. Погоди-ка. Фу из Западного Города? Бешеный Пес Фу?!

— Эм. Я слышал, как люди называют его так, но совершенно этого не понимаю. Он самый добрый человек из всех, кого я знаю.

— Я вижу удивительно много членов Внутреннего двора, выходцев из Западного Города, — сестра Ли рассмеялась коротким, лающим звуком. — Может быть, он и впрямь изменился. Ступай. Принеси своему старшему брату немного чести и проруби себе путь обратно в лагерь.

Тянь так и не понял, прозвучали слова сестры Ли как благословение или как проклятие. На обратном пути он столкнулся с одиноким еретическим практиком. Мужчина превосходно замаскировался, но техника Бьющего на опережение позволила юноше уловить исходящие от еретика струйки странного дыма. Практик попытался устроить засаду, однако противник оказался настороже и бросился в атаку, как только Тянь приблизился.

Двое закружились в смертоносном танце, шэнбяо против жестокой глефы с зазубренным крюком. Бородатый еретик обладал чудовищной силой и поразительной ловкостью. Его глефа двигалась подобно змее, била как молния и резала словно пустынный ветер. Пусть его боевые искусства и не выглядели отточенными, они оставались жестокими и невероятно эффективными. Тяню стоило огромных трудов удерживать дистанцию и пытаться найти хоть какое-то преимущество.

Тянь владел техникой Легкого Тела, Тяжелых Рук. Еретик же не имел подобного арсенала. Ему недоставало какого-либо искусства легкого тела, а если он и знал атакующую технику для глефы, то так и не смог ее продемонстрировать. По прикидкам юноши, враг находился примерно на Шестой стадии, но отсутствие боевых искусств заставляло его сражаться ниже своего реального уровня. После первоначального столкновения инициатива больше ни на секунду не покидала рук Тяня.

После четырех раундов ожесточенного обмена ударами Тянь подцепил лодыжку мужчины хвостовой частью веревки в тот самый момент, когда еретик блокировал обрушившийся на его голову дротик. Один резкий рывок полностью отделил стопу от ноги, разбросав во все стороны осколки костей и ошметки плоти.

— Я сдаюсь.

— Это было бы весьма кстати, благодарю, — Тянь продолжал раскручивать веревку, пока бородатый еретик пытался отпрыгнуть назад, опираясь на свою глефу.

— Я знаю, где спрятано сокровище! Убьешь меня, и ты никогда его не найдешь!

— Хорошо, — ответил юноша, и веревка метнулась вперед. Бородач выругался и попытался заблокировать дротик, балансируя на одной ноге. Тянь бросился вперед и обрушил ладонь прямо на грудь еретика. Проникающая сила превратила сердце, вены, меридианы, легкие и даже даньтянь в гнилой мусор. Вот так поединок и завершился.

При убитом еретике обнаружилось несколько духовных кристаллов и пара звериных материалов. На куске выдубленной шкуры было записано писание под названием «Искусство Огня и Дыма». Обыкновенное руководство по культивации. Тяню не требовалось особых познаний, чтобы распознать в нем полнейший мусор. Практика заключалась в сожжении людей на костре и вдыхании дыма от их обугленных тел. Чем выше был уровень культивации принесенной жертвы, тем больше становилась польза.

О сокровище не нашлось ровным счетом никаких упоминаний. Даже пространственное кольцо бандита уступало в размерах кольцу Тяня.

— Вот же нищий ублюдок, — Тянь покачал головой. — Теперь я понимаю, почему они вторгаются. Они чертовски бедны.

«Это верно, но взгляни на его предплечье».

Тянь заметил около десятка тускнеющих меток, каждая из которых представляла собой иероглиф «железо».

— Ущелье Черного Железа или как там его называли?

«Ущелье Черного Железа».

— Военные заслуги или что-то в этом роде?

«Или что-то в этом роде. Впрочем, за этого парня награда не назначена. По крайней мере, я не видел ничего подобного в Зале Миссий».

— Интересно, что он здесь забыл. Думаешь, там и вправду могло быть сокровище?

«Если бы оно существовало, он держался бы от тебя как можно дальше. Нет нужды грабить кого-то, если ты направляешься за куда более крупной добычей».

— Я тоже так не думаю, — тяжело вздохнул Тянь, окинув взглядом красный песок и разбитые камни пустошей.

Туда и обратно, снова и снова. Тянь совершил еще две ходки между складом снабжения и передовой базой. Во время каждой из них шэнбяо вновь и вновь окрашивалось кровью. Юноша освоил трюк, заставляющий веревку щелкать подобно кнуту при встряхивании, словно отряхивающаяся собака, отчего кровь и куски плоти разлетались в разные стороны.

Однажды, принимая душ вместе с несколькими братьями, он посмотрел на свое тело, сравнил его с остальными и нахмурился.

— А, не переживай, младший. Ты только вступаешь в пору полового созревания, так что совсем скоро...

— А, нет, дело не в этом, — дедушка Цзюнь уже дал полное добро в этом вопросе, а недавняя телесная перестройка заставила юношу вытянуться словно сорняк. — Я просто расстроился, что у меня нет никаких шрамов.

— А? Расстроился? — старшие братья озадаченно переглянулись и уставились на него. А затем дружно рассмеялись.

— Дай угадаю, техника культивации Ци Дерева?

— Да, старший брат.

— Вот тебе и ответ. Ты исцеляешь свои собственные шрамы. В будущем тебе просто суждено стать местным лагерным красавчиком, — смех прозвучал не так по-доброму, как это было бы в Западном Городе, но и не слишком жестоко.

Позже той же ночью Тянь проснулся от собственного крика. Никто из старших братьев не произнес ни слова, хотя один из них предложил посидеть с ним до самого рассвета. Похоже, далеко не все его шрамы заживали так же быстро.

К этому времени он уже трижды пил чай с тетушкой У и однажды даже сумел уговорить старшую сестру Ли принять коробку сладостей. Не забыв о «добрых» душах в Зале Миссий, юноша смог одарить этих братьев вином. Практик снял добычу с одного из еретиков, и брат Цзян в Лагере Красного Ножа поклялся, что это было первосортное пойло. Тянь искренне радовался, что предложил лишь один из шести кувшинов.

В следующий раз, когда он увидел сестру Ли, она сидела на скамейке перед ремесленным павильоном. Юноша вбежал в двери склада глубокой ночью, когда тетушка У уже легла спать. Свой доклад он намеревался сделать только утром. Тянь заметил рядом с девушкой открытый кувшин вина и предложил ей один из трофейных сосудов.

— Младший, это старшие братья научили тебя раздавать людям вино?

— Да, старшая сестра.

— За это я их прощаю. Садись, — Ли Сюнин сорвала печать и принюхалась. — Хорошее вино. Я бы сказала, из Провинции Трех Рек. Ты его купил или забрал с трупа?

— Забрал с трупа.

— Тц! Еще один хороший брат или сестра сгинули, — она сплюнула. Затем салютовала кувшином луне и сделала изрядный глоток. — Только что вернулся?

— Да, старшая сестра.

— А я не могла уснуть. Дурные сны.

— У меня они тоже иногда бывают.

Какое-то время они сидели в тишине. Тянь не пил вино. Дедушка начинал жутко ворчать при одной лишь мысли об этом, а мерзкое обжигающее пойло совершенно не стоило всех этих нотаций.

— Будешь?

— Нет. Мне говорили, что оно тормозит рост и выжигает мозги.

— И кто же тебе такое сказал?!

— Один старый дедушка, которого я встретил в джунглях. Он был прав почти во всем, что касалось моего тела, поэтому не вижу причин испытывать удачу с алкоголем.

— Время от времени я встречаю кого-то, кто кажется рожденным для того, чтобы стать практиком. Ты один из них, — Ли Сюнин посмотрела на Тяня со смесью отвращения и изумления, затем фыркнула и сделала еще один глоток.

— Спасибо?

— Всегда пожалуйста, — голос девушки не звучал хоть сколько-нибудь приветливо. Она сделала еще один долгий глоток. — Знаешь ли ты, что я встретила твоего старшего брата Фу еще до того, как прошла проверку на пригодность к пути духовной практики? Эх, я никогда не жила в Западном Городе. Мы родом из Пепельных Гор. Под словом «мы» я подразумеваю свою семью.

— Я не знал этого, старшая сестра.

Практик сделала два огромных глотка, после чего опустила кувшин.

— Он бросился на группу из сорока бандитов с двумя ножами в руках, причем две сабли уже насквозь пробили его собственное тело. Эти разбойники состояли в каком-то культе. Они почти не имели настоящей культивации, но заключили контракты со злыми тварями, получив невероятно сильные для своего уровня тела. Единственный головорез, проживший больше трех минут после того, как Фу ворвался в лагерь, был тем самым ублюдком, которого он специально оставил для допроса. Ни один из них не сохранил после смерти целое тело.

— Ох. Я... я не знал об этом.

— Бандиты убили отца и сотворили невыразимые вещи с матерью, прежде чем в конце концов утащили меня. Больше я маму никогда не видела. Молюсь лишь о том, чтобы смерть настигла ее быстро. Меня заперли в клетке с другими девочками и во всех подробностях рассказали, за сколько нас продадут и кому именно. Нам не хватило смелости ни убить себя, ни друг друга. Мы были так юны. Так невыносимо молоды.

Девушка неотрывно смотрела на луну, совершенно ее не видя.

— Первыми всегда возвращаются запахи. Наши тела, прижатые друг к другу в этих тесных клетках, завернутые в дешевую шерсть и лен, насквозь пропитанные... отнюдь не фимиамом. Вонь бандитов, дым костров и кровь. А затем приходят звуки криков.

Сестра Ли сделала еще один крошечный глоток.

— Фу ворвался внутрь. Каждое его движение несло смерть, и убийство было единственным, что имело значение. Эту жажду крови можно было учуять еще до того, как ты видел ее в его глазах. Не осталось ничего, кроме чистого уничтожения. Того, что я сейчас назвала бы волей к полному искоренению. Даже не просто разрушение, а полнейшее искоренение. Даже ценой искоренения самого себя. Человек превратился в безжалостную пустоту. Даже после всего, что я увидела в том лагере. Всего, что сделали со мной. Он был самым страшным существом на свете.

Тянь никак не мог представить брата Фу в подобном свете. В его памяти всплывал лишь образ человека, старательно выводящего иероглифы и слушающего спор птиц на кронах платанов возле своего маленького дворика.

— Когда все были мертвы или схвачены, когда он должен был просто рухнуть от истощения и потери крови, он, пошатываясь, подошел к клеткам и разрезал наши путы.

— До того, как позаботиться о собственных ранах, он освободил нас, — она наклонилась и посмотрела Тяню прямо в глаза. — Тогда я еще была смертной. Даже не прошла проверку. Все мы были такими. И он освободил нас в первую очередь.

Тянь медленно кивнул. Ли Сюнин больше не произнесла ни слова до самого конца ночи. Юноша просто сидел рядом с ней, наблюдая за заходящей луной и теребя в руках шэнбяо. Ощущая его тяжесть. Вспоминая о том, как именно он пустил его в ход.

Было ли это главным отличием между еретиками и ортодоксальными практиками? Первые видели в людях лишь ресурсы для культивации. Инструменты. Праведные секты же видели в них людей, обладающих самостоятельной ценностью. Тянь мысленно пожал плечами. Вероятно, все было далеко не так просто.

Всего день спустя Тянь дрожал под струями воды в душевой, отчаянно пытаясь смыть с себя чужую кровь. Как оказалось, все было и не так уж сложно.