Экспедиция была достаточно масштабной, поэтому большинство мелких опасностей пустошей попросту обходило их стороной. В обычных обстоятельствах Тянь бы только порадовался этому, но сейчас его кожа словно натянулась слишком туго. Защитный костюм душил его. Особенно лицевая повязка. Раньше мягкая ткань не доставляла никаких проблем, но сегодня с ней определенно было что-то не так, она буквально сдавливала горло.

«Практикуй. Ты не занимался уже несколько дней. Я знаю, что ты не в настроении, но тебе станет легче. Просто дыши. Позволь жизненной энергии циркулировать внутри тебя и сосредоточься на дыхании. Чуть позже сможешь переключиться на Бьющего на опережение и Легкое Тело. А пока просто наслаждайся тем фактом, что большой отряд означает меньше засад, и практикуй».

Тянь шумно выдохнул. Духовная практика действительно расслабляла и, как он успел заметить, делала его одновременно более спокойным и энергичным. Он сделал долгий медленный вдох, а затем запустил циркуляцию. Юноша едва не остановил процесс, почувствовав, как тело почти без усилий впитывает отравленную ци из воздуха. Вся эта ци земли и ци огня расщеплялась, очищалась и отправлялась в его меридианы с почти оскорбительной легкостью. Он не осмелился спросить дедушку Цзюня о происходящем, но, судя по хихиканью, старик уже все понял.

«Ты изо всех сил старался делать вид, будто Сутры Подавляющей Ад не существует, но она есть, и у нее был целый месяц, чтобы поработать над тобой. Ты еще не на том уровне, чтобы самостоятельно игнорировать ядовитую ци, но после фильтрации костюмом то, что остается, не представляет проблемы. Что касается того, что именно она делает? Иньская часть искусства поглощает ци земли и огня, растворяя её в более чистую, нейтральную форму энергии. Янская часть берет эту растворенную ци и прогоняет её по твоим меридианам. И, если помнишь, твои Меридианы Лотоса уже обладают легким эффектом фильтрации хаотичной ци».

Дедушка Цзюнь усмехнулся. «Ты не игнорируешь ядовитую ци, ты принимаешь её, подавляешь и очищаешь. Говорил же я тебе, хорошая сутра».

Тяню почти захотелось рассмеяться. Это было так чертовски несправедливо. Вероятно, еретик сферы Небесного Человека нашел статуэтку с выгравированной на ней сутрой во время своих приключений или снял с трупа того, кто обнаружил её первым. Отступник понимал её ценность, видел в ней невероятную возможность, но так и не смог разгадать секрет использования. Затем этот старый монстр оказался на девяносто девять процентов убит Прямой ученицей, добит и облутан Тянем, и лишь тогда тайны статуэтки наконец поддались непостижимым способностям дедушки Цзюня. И хотя дедушка Цзюнь знал далеко не всё, его познания многократно превосходили знания любого, кого юноше доводилось встречать.

Иногда он задавался вопросом: что было бы, если бы дедушке не приходилось постоянно соскребать по крупицам каждую кроху энергии? Наверное, Тянь уже достиг бы стадии Выше Небесного Человека, что бы это ни значило. Возможно, у него была бы собственная небесная баржа или летающий меч.

Тянь позволил своему дыханию течь в непрерывном цикле, чувствуя, как жизненная энергия струится по телу, укрепляя и питая его. Просто сосредоточиться на дыхании, позволить глазам наблюдать за пустошами, а телу — двигаться. Часы проходили, и мили исчезали под их ногами. Он впал в состояние безразличия. Двигался, когда двигалась сестра впереди него, останавливался, когда останавливалась она, и позволял мыслям пролетать в разуме подобно птицам в голубом небе. Они пронесутся мимо, а небо останется.

Сестра перед ним внезапно остановилась. Тянь замер следом, затем огляделся, чтобы понять причину остановки. Вернулся разведчик. Его руки быстро замелькали, подавая сигналы: противник, десять человек, юго-запад, две мили. Юноша осмотрел ландшафт. Никаких удобных расщелин для укрытия, а после прошлого раза ему совершенно не хотелось рисковать. Он полагал, что всё будет зависеть от того, где наставники решат устроить засаду.

Ближайшая местность не сулила ничего хорошего. Плоские пространства охристых скал, поднимающихся из красных песков и снова уходящих в них. Изредка попадались низкорослые кустарники, не выше голени, состоящие скорее из веток, чем из листьев. За таким могла бы спрятаться мышь, но не более. С другой стороны, любой обладающий хоть каплей здравого смысла человек был бы предельно осторожен в местах, подходящих для засад, поэтому Тянь не знал, как решить эту головоломку.

Ответ оказался гораздо проще и одновременно сложнее, чем он мог себе представить: «Ложитесь и не двигайтесь».

У Тяня перед глазами снова вспыхнуло воспоминание о свалке и играх с дедушкой. Форма, блеск, цвет и тень. В идеале нужно скрывать и запах, но это урок для более продвинутых. Еще один ключевой элемент — движение. Если ты прячешься, то должен оставаться абсолютно неподвижным. Тихим, как мышка. Если ты замер и правильно учел остальные факторы, будь то хищник или добыча, они могут смотреть прямо на тебя и ничего не заметить.

Похоже, старшие братья и сестры усвоили тот же урок. Они распластались вдоль небольших каменных возвышений и, казалось, слились с ними. Маленькие кустарники и их искривленные тени разбивали силуэты и контуры практиков. А проще всего дело обстояло с защитными костюмами. Обработанный шелк и лен имели ржаво-коричневый цвет. Это не было точным совпадением с оттенком близлежащих скал, но когда заклинатели ложились рядом с ними, заметить разницу становилось удивительно трудно.

Тянь последовал примеру братьев и сестер, слегка ввинчиваясь в землю, чтобы песок немного прикрыл его. Не настолько, чтобы закопаться целиком, но достаточно, чтобы размыть очертания. Юноша закрыл глаза и переключился на технику Бьющего на опережение. Хван Три Ночи призывал его сосредоточиться на восприятии вибраций, ведь хотя радиус действия был невелик, способность позволяла чувствовать объекты в темноте, под водой или при их приближении под землей. Пусть это и давало лишь секунду на реакцию, всё же это было лучше, чем вообще ничего.

Он лежал там, делая долгие, медленные вдохи. Стараясь дышать в унисон с порывами ветра. Позволяя своему телу раствориться в песках. Ощущения от Бьющего на опережение казались донельзя странными: словно его кожа стала гораздо больше своих реальных размеров. Обычно он использовал технику на бегу, и тактильные ощущения сильно уступали зрению и слуху. Единственной вибрацией, которую он чувствовал во время бега, был ветер и удары собственных ног о песок.

Сейчас Тянь мог чувствовать легкий ветерок, щекочущий пустыню. Мог ощущать, как потрескивают нагревающиеся камни. Чувствовать мелких насекомых, ползающих в песке, прячущихся от хищников и палящего солнца.

Теперь, когда он об этом подумал, скорпионы, как правило, имели черный или коричневый окрас и предпочитали тень больших камней, если не зарывались в песок. Были ли они похожи на него? Ждали ли вибраций добычи? Он вдохнул, выдохнул, снова вдохнул и медленно выдохнул. Стараясь забыть о себе. Стараясь забыть о черной массе ненависти, бурлящей и густеющей в его груди. Просто дышать и чувствовать пустоши.

Сначала вибрации были едва уловимыми, теряясь в порывах ветра и шорохе зыбучих песков. Слишком ритмичное «тук-тук-тук», бившее по его чувствам. Затем постукивания превратились в глухие удары. Он не слышал их, но мог чувствовать шаги. Должно быть, враги передвигались бесшумно благодаря какому-то талисману или заклинанию.

Он услышал, как начались крики. Он не двигался. Просто обычный кусок грязи. Послышалось еще больше воплей и криков, он узнал некоторые голоса. Вероятно, пришло время вскочить и напасть на них. Тем более что к нему приближались вибрации, не издававшие ни звука.

Тянь ждал, пока враг не оказался практически над ним, и лишь тогда рванул вверх. Это оказался мужчина с длинным копьем. Тянь уже находился вплотную к нему. Он нанес удары ладонями: грудь, живот, затем присел, проскользнул за спину еретика и ударил по позвоночнику. Отступник не успел даже вскрикнуть, как его органы разорвались, а спинной мозг разлетелся на волокна. Тянь ударил его по голове, просто чтобы убедиться, что никаких сюрпризов больше не предвидится.

Он заколебался. Должен ли он сказать «Это за брата Мэна!» или что-то в этом роде? Нет. Этого было совершенно недостаточно для брата Мэна. Брат Мэн стоил сотни таких мразей. Тысячи. Раздался пронзительный крик. Одна из сестер скребла когтями свою грудь. Похоже, работа для медика.

Если бы он сражался дальше, то мог бы хоть немного отомстить за брата Мэна. Бурлящая масса ненависти внутри него требовала именно этого. Юноша почувствовал, как рука дедушки Цзюня легла ему на плечо. Всего лишь легкое, призрачное прикосновение. Но этого оказалось достаточно, чтобы вернуть его в реальность. Если он будет убивать, то пренебрежет своей настоящей работой. Он ужасно разочарует брата Фу и старейшину Жуя, а также подведет дух брата Мэна. А этого он вынести не мог.

Тянь бросился к кричащей сестре. Она уже разорвала свои одежды, открыв бледную белую кожу воздействию токсичного воздуха. В ее теле зияла дыра, едва не задевшая сердце.

— Ложись! ВНИЗ! — он изо всех сил попытался рявкнуть, как это делали лекари. Но он не тренировался, поэтому ничего не вышло. Она продолжала кричать и царапать грудь. — Я СКАЗАЛ, ЛОЖИСЬ! — ее взгляд наконец сфокусировался на нем, и что-то щелкнуло. Она опустилась на колени и позволила ему уложить себя на землю. Битва уже заканчивалась. Она продлилась едва ли две минуты.

Ему пришлось действовать быстро. Рана стала бы смертельной, если бы он промедлил, а проникновение ядовитой ци постоянно истощало бы её силы. Вокруг раны не было явных признаков гниения или разложения. Никакого рыбного запаха. Никаких очевидных признаков проклятия. Юноша на всякий случай все равно прилепил на нее бумажный талисман. Если проклятия не было, он бы не активировался, и его можно было бы использовать повторно. Практик не мог понять, чем именно была нанесена рана. Раневой канал казался слишком широким для скрытой иглы или брошенного гу, но и торчащего снаряда в теле пациентки также не наблюдалось.

Мог ли это быть талисман? Вполне возможно. И это сильно упростило бы задачу. — Вы видели, кто это с вами сделал? Чем была нанесена рана?

— Да. Да! Талисман. Это был талисман ветряной стрелы. Ублюдок!

— Хорошо. Не двигайтесь и помните, что человек, который причинил вам боль, уже мертв.

— А? — она растерянно моргнула, глядя на него. И это сыграло Тяню на руку, так как дальнейшая процедура обещала быть болезненной. Он засыпал в рану немного порошка, затем прихлопнул её заранее подготовленной тканью и навалился на нее всем весом. Сестра издала приглушенный вопль и забилась в конвульсиях, её сила Девятой стадии едва не отправила Тяня в полет.

— Видите, если бы вы не знали, что они мертвы, вы бы сейчас так разозлились. Продолжайте прижимать ткань к ране. Не двигайтесь хотя бы пятнадцать минут, дайте кровоостанавливающему порошку время подействовать. — Тянь кивнул ей, затем начал оглядываться в поисках следующего нуждающегося в его помощи. Он заметил брата, пригвожденного к песку копьем, пробившим живот, но все еще живого. Юноша побежал к нему.

Случай оказался скверным. Инфекция и сепсис уже начали распространяться. Все в лечебнице могли распознавать эти симптомы лучше, чем свои собственные лица: еретики обрабатывали свое оружие чем-то, что вызывало болезни. Тянь смог лишь грубо очистить и запечатать рану, но для настоящего исцеления потребовались бы дни и настоящий лекарь.

Тянь осмотрел остальных членов отряда, все прочие ранения оказались незначительными. Он нанес мазь, чтобы убедиться, что они такими и останутся, а затем проверил, у всех ли залатана и запечатана защитная одежда. Небольшую прореху легко было не заметить, но в конечном итоге она могла стать смертельной. Немного лишней заботы сейчас сэкономит много работы потом.

Хун Лижэнь не пострадала. Казалось, она даже не запачкала свое копье, и её это немного раздражало.

— Все ли снова могут передвигаться? — боевой дядя Ку плавно спустился на своем мече откуда-то с небес. Со стороны казалось, будто он не прилагает к этому никаких усилий. Бессмертный, ступающий по небу. Земные люди внизу могли лишь переглянуться, а затем, каким-то непостижимым образом, все повернулись к Тяню.

«Полагаю, долг медика — докладывать. Здесь нет места врачебной тайне», — подумал Тянь.

— У нас только двое с серьезными ранениями. Старшая сестра сможет передвигаться через несколько часов, хотя она не будет боеспособной без медицинского вмешательства или лучших исцеляющих зелий, чем те, которыми меня снабдили. Старшего брата нельзя перемещать иначе как на носилках. Он наверняка умрет, если мы не будем крайне осторожны при его транспортировке. Ему требуется срочная медицинская помощь и лучшие лечебные средства, чем есть у меня.

Старший наставник посмотрел на заходящее солнце. — Нам предстоит еще несколько дней пути до места, где мы устроим засаду. Сегодня ночью мы можем разбить лагерь здесь. Если к утру они исцелятся, всё хорошо. Если нет, им придется добираться до базы самостоятельно.