Тянь раскрутил дротик на веревке до смазанного пятна, хлестким движением метнул его вперед, словно пятнадцатифутовую пику, и прицелился в скопление глаз. Демон распластался по земле, а затем совершил лягушачий прыжок. Когти твари растопырились, как у охотящейся дикой кошки, задние лапы поджались, готовые выпотрошить любого, на кого она приземлится. Юноша сместился влево и пустил по шнуру спиралевидные волны, перехватив чудовище прямо в воздухе и подбросив его вверх.

— Какое-то странное ощущение, — произнес юноша, хотя времени на более глубокий самоанализ у него совершенно не оставалось. Демона отбросило, но не слишком далеко. Это дало заклинателю шанс вернуть шэнбяо, раскрутить его и провести еще одну пронзающую атаку по падающей мишени. Тварь уже извернулась в воздухе, планируя приземлиться на лапы. Острие вонзилось прямо за ее передней конечностью, там, где у млекопитающих находились бы ребра. Тянь явственно ощутил, как металл пробил плоть, а затем с силой вырвался обратно.

Черная желчь брызнула на пустынную землю, с шипением испаряясь при контакте с горячим песком. Субстанция оказалась ледяной. Невыносимо холодной. Достаточно едкой, чтобы проплавлять дыры в камне, и смердящей, словно скотобойня. Демон снова истошно завопил. Тянь понятия не имел, причинил ли он твари боль, или она постоянно издавала подобные звуки. Чудовище ничуть не замедлилось, развернувшись и вновь бросившись в атаку.

Раз уж одного удара оказалось недостаточно, придется просто бить чаще. Применять техники ладони против демонической шкуры юноше совершенно не хотелось. Он прекрасно помнил, как тяжело было пробиваться сквозь нее изнутри. Демон оскалил клыки, обнажив сотни игольчатых зубов в пасти, которая раскрылась неестественно широко. Практик продолжал двигаться, маневрируя, но стараясь держаться поближе к боевым товарищам. Увесистый дротик прилетел плашмя сбоку, обрушив на голову монстра сокрушительный дробящий удар.

Тварь издала странный звук. Совсем не похожий на стон боли. Скорее казалось, будто демон насмехается над противником. А в следующий миг он выплюнул свои зубы прямо в послушника. Сотни костяных игл разлетелись веером, со свистом рассекая воздух. Заметив приближающуюся угрозу, Тянь лишь ухмыльнулся. Применив технику Легкого Тела, он подпрыгнул строго вертикально. Чудовище скорректировало прицел, щуря свои бесчисленные глаза в предвкушении грядущей кровавой бани.

К этому моменту Тянь успел подтянуть дротик поближе к себе, но теперь оружие находилось прямо под ним. Далеко не самое удачное тактическое положение. Разумеется, если только ты не играл в прыжковые игры дедушки Цзюня всю свою сознательную жизнь.

От импульса жизненной энергии веревка затвердела, превратившись в жесткий шест, а наконечник вонзился в землю. Тянь оттолкнулся от древка, устремляясь еще выше. Благодаря обмотанной вокруг лодыжки петле оружие последовало за своим хозяином. Теперь юноша парил в тридцати футах над полем брани, наблюдая за мешаниной из демонов, талисманов, летающих мечей и вспышек сабельного света. Картина напоминала преддверие Ада. Заклинатель призвал веревку в руки, раскрутил ее над головой и снова метнул вниз. Гибкая связка вновь обратилась копьем. Плотно обхватив древко ногами, Тянь проехался на нем до самого низа, насквозь прошив демона.

На этот раз Тянь точно знал, что тварь кричит от невыносимой боли. Он и сам орал вместе с ней, поскольку один из игольчатых зубов все-таки настиг цель. Воин снова оттолкнулся от шеста, на сей раз смещаясь за спину чудовища. Далеко уйти не удалось. Сразу после прыжка он позволил веревке обмякнуть. Плетение изогнулось у края раны и скользнуло по демонической спине. В момент приземления послушника скрытые в шнуре зубья разорвали отверстие еще шире. Затем Тянь рванулся вперед, используя вес всего своего тела, чтобы вытащить дротик из туши врага.

Минус один. Этого было недостаточно, чтобы почтить память брата Мэна. Этого никогда не будет достаточно.

Костяная игла глубоко засела в бедре. Пальцы Тяня смогли дотянуться до раны. Он схватился за снаряд, вырвал его с корнем и прилепил сверху пропитанный лекарством бинт. Боль оказалась просто нереальной. Ослепительно горячее страдание чередовалось с ледяным холодом, пронизывающим весь бок. Юноша физически ощущал, как плоть пропитывается ядом и скверной, разносимой порождениями зла. Наспех прилепленный талисман замедлил распространение заразы, но не остановил ее полностью.

Холод и тьма пожирали жизненную энергию, истощая ее до жалких крох. Тянь переключился на Пришествие Весны, разгоняя циклы с максимальной скоростью и одновременно пытаясь высмотреть, откуда последует очередная атака. Ранивший его демон издох. Туша еще подергивалась, но жизнь уже покинула ее. Боль в бедре ослепила послушника белой вспышкой мигрени. Он почувствовал, как пальцы на руках и ногах холодеют, а затем немеют. Вскоре оцепенение охватило кисти и ступни. А следом предплечья и голени.

Пришествие Весны не прекращало своей работы. Духовная энергия огромными глотками вливалась в тело. Казалось, она чуть ли не силой вырывается из окружающего воздуха, протаскивается по меридианам и опускается в нижний даньтянь. Золотая печь согревала ци и преобразовывала ее в жизненную энергию, которая устремлялась в вакуум, оставленный ядом инь.

Процесс напоминал зрелище того, как огонь пожирает сухую траву, а затем сквозь языки пламени пробиваются зеленые побеги. Переизбыток ян тоже приносил мучения, однако в этот жуткий момент баланса практик ощутил невероятную ясность рассудка. Каждый нерв обострился до предела. Каждая мышца гудела от переполняющей ее жизни, балансируя на грани смерти. Каждый вдох и выдох идеально соответствовали друг другу. Необходимые дополнения друг друга. Бесконечный цикл.

Ему еще никогда не доводилось испытывать ничего подобного. Он слышал слова «экстаз» и «откровение», но в разуме Тяня не осталось достаточно места, чтобы облечь свои чувства в нечто столь ограниченное, как слова. Юноша существовал в расколотом мгновении, в точке абсолютного покоя посреди хаоса поля брани.

Наваждение разрушилось, когда в атаку бросился очередной демон. Тянь ощутил глубокий дисбаланс инь и инстинктивно метнул в него дротик. Раздался вопль, похожий на крик матери, на глазах которой в пылающем доме горят ее дети, и момент был безвозвратно утерян.

— УБЛЮДОК! — завопил в ответ Тянь, устремляясь прямо на монстра. Его дротик на веревке закружился смазанным пятном и обрушился на человекоподобного демона с шестью руками и опухолевидным наростом вместо головы. Визг исходил из клыкастой пасти, растянувшейся на всю ширину демонического брюха. Тварь, казалось, оскорбилась тем, что на нее посмела напасть столь мелкая букашка. Уголки широкого рта опустились, а руки вытянулись вперед, демонстрируя жесткие когтистые кисти. Пасть распахнулась, издав низкий рык и выплюнув зловонный поток гнилостного воздуха.

Тянь не церемонился с порождениями зла. Он метнул дротик прямо в эту зияющую дыру. Демон с лязгом захлопнул челюсти и оскалился. Послушник физически ощущал, как чудовище пережевывает веревку. К тому же оно продолжало нестись прямо на него. Юноша ответил врагу такой же усмешкой.

Что ж. Он показал свои зубы.

Тянь побежал прямо на врага. Демон широко раскинул руки, припал к земле и бросился наперерез, не оставляя заклинателю путей к отступлению. Юноша ни на дюйм не отклонился от прямого курса на жуткую тварь. Он взревел, потрясая маленьким кулаком в сторону огромного монстра. Буквально излучая решимость погибнуть вместе со зверем.

Затем послушник резко затормозил, сделал обманный рывок вправо и обмотал веревку вокруг себя, активируя Тело Лозы Змеиной Головы. Жаждущий столкновения демон пронесся прямо мимо уперевшегося ногами в землю Тяня. Пилообразные зубья вгрызлись в плоть, и практик разорвал демоническую пасть настежь. Он чертовски близко подошел к тому, чтобы разрубить чудовище надвое.

Окровавленный дротик на веревке с его пугающе органическим наконечником метнулся по дуге, словно сам был адским зверем. Замерев в воздухе на долю секунды, лезвие изогнулось вниз наподобие жала скорпиона. Тянь обрушил шэнбяо, пробил насквозь опухоль на плечах зверя и вонзил острие в то, что осталось от его груди.

А затем снова вырвал его с корнем. И тут же переключился на следующую цель.

— Тск. Похоже, мне все-таки придется вмешаться, — раздался пренебрежительный голос.

Над полем боя пролился дождь из длинных игл, обрушившихся на демонов, причем немалая их часть вонзилась в землю пятью плотными скоплениями. Порождения зла рассыпались бесформенными кучами смердящей, едкой плоти. Пять участков обстрелянной земли начали темнеть от проступающей крови.

И вот так битва для воинов Монастыря Древнего Журавля завершилась. Сражение же Тяня только начиналось.

Наличие демонов означало необходимость использования талисманов Защиты от Греха. Тянь носился по полю брани, прилепляя их на каждого встречного. На мертвых и живых. Тела павших начинали дымиться по мере того, как бумага сгорала на их груди, а заклятие яростно реагировало на ту скверну, что угнездилась внутри покойных братьев и сестер. Живых этот процесс заставлял истошно кричать. Большинство стискивали зубы и терпели. Почти все. Тянь до мельчайших подробностей знал, что именно они сейчас испытывают.

Эти талисманы не предназначались для исцеления, их задача заключалась лишь в том, чтобы выиграть время. И только. Дополнительное время на спасение выживших и на очищение павших.

— Тащите раненых ко мне! Ползите ко мне сами! Я знаю, что кто-то из вас обучен сортировке раненых, так займитесь этим! — заорал Тянь. Именно этому его учил брат Ван. Никаких вопросов в экстренной ситуации. Только командование! Нужно отдавать приказы и быть чертовски уверенным в своих действиях.

Сломанные кости вполне могли подождать. Разорванное когтями предплечье грозило инфекцией и заражением, но крупная артерия не задета, поэтому и это потерпит пару минут. Пробитая насквозь грудная клетка, от которой уже смердит тухлым мясом. А вот это ждать не будет. Тянь потянулся, чтобы засыпать в рану очищающий порошок, но вдруг его рука замедлилась. Вместо этого он достал второй талисман и налепил его на грудь сестры. Девушка была еще жива, но гниль проникла слишком глубоко и чересчур стремительно. Он ничем не мог ей помочь. Поэтому лекарь просто перешел к следующему нуждающемуся, с тяжким чувством, будто оставил вместе с умирающей сестрой частицу самого себя, которую уже никогда не сможет вернуть.

Жизнь на свалке сделала его жестким. Дедушка Цзюнь и его братья неустанно трудились над тем, чтобы мальчик не вырос жестоким. Однако у сострадания имелась своя цена.

— Маленький лекарь, сестра Мэй...

— Мертва. Мне очень жаль. Мне правда безумно жаль. Но тебе придется заткнуться и не загораживать мне свет, чтобы вот этот брат остался в живых!

— Она дышит! Она все еще дышит.

— Уберите его от света!

— Давай, пошли, брат. Пойдем со мной.

— Она дышит! Она все еще дышит!

— Успокойся, теперь ты можешь побыть с ней.

— Она все еще дышит. Я... Я знаю, что она дышит. Ее еще можно спасти.

— Брат...

— Кажется, ты отлично со всем справляешься, «Маленький лекарь», — с явным весельем произнес голос прямо над головой, когда боевой дядя Ку плавно спустился вниз на своем длинном мече.

— Не так уж и отлично, боевой дядя. Я буду признателен за любую помощь, которую вы сможете оказать.

— Хм. Даже не знаю, — протянул мастер, и Тянь на мгновение поднял взгляд. Никто из старших товарищей не проронил ни звука. Даже тот воин, который только что потерял дорогого сердцу человека, хранил абсолютное молчание. Он просто сидел на грязной земле, положив голову девушки себе на колени, и бережно вытирал ее лицо.

Руки Тяня продолжали свою работу. Он бросился к следующему брату, затем еще к одному. Юноша отчаянно пытался стабилизировать их состояние настолько, чтобы позволить себе переключиться на кого-то другого хотя бы на несколько благословенных минут, прежде чем придется возвращаться и устранять очередное осложнение, и так раз за разом. Солнце продолжало свой путь по небосводу и в конце концов скрылось за горизонтом.

Двадцать четыре практика из Внешнего двора покинули Склад всего несколько дней назад. К тому моменту, когда угас последний отблеск солнечного света, в живых осталось лишь пятнадцать, причем пятеро получили тяжелые ранения. Они угодили в засаду полусотни демонов. Тянь убил двоих, его боевые братья и сестры уничтожили гораздо больше, но одними их усилиями победить было бы невозможно.

Если бы боевой дядя Ку не вмешался, они бы все погибли. Тем не менее Тянь продолжал его ненавидеть. Этот человек охотно вырезал демонов и убивал еретиков, но даже пальцем не шевелил ради спасения раненых братьев и сестер.

Плачущий воин продолжал нежно поглаживать лицо мертвой сестры. Тянь не считал ее при жизни особо привлекательной. Не то чтобы уродливой, но и далеко не красавицей. Однако по лицу старшего брата было ясно, что для него она оставалась самой прекрасной женщиной во всем мире. Послушник держал рот на замке, запрятав ненависть глубоко в сердце и окутав ее черной трясиной. Слабым не дозволялось иметь определенные чувства. Их оставалось лишь давить в себе и использовать как топливо на пути к обретению истинной силы.