Размышления о последствиях удара тем проклятым зубом не принесли особых плодов. Юноша был уверен, что в основе произошедшего лежал некий цикл инь и ян, о чем свидетельствовал опыт выживания в птичьем желудке и все уроки Храма. Причина работы этого механизма оставалась такой же загадкой, как и его точное воздействие на организм. Во время дневной пробежки Тянь незаметно проверил свои силы и не почувствовал себя заметно быстрее или крепче прежнего. Ощутимого притока духовной энергии в теле также не наблюдалось.

Лежать на животе под раскаленным песком, не имея возможности пошевелиться ради еды, питья или справления нужды, оказалось крайне неудобно. Благо, для таких случаев существовали пилюли сытости. Отсутствие воды представляло большую проблему, но тут уж ничего не попишешь. Перед тем как закопаться в дюну, заклинатель напился до такого состояния, что живот грозил лопнуть. И все же к тому моменту, когда светило скрылось за горизонтом, юноша чувствовал себя отдохнувшим, свежим и полным сил. Практика ци Дерева могла казаться медленной, однако свои преимущества у нее определенно имелись.

Мысли раз за разом возвращались к пережитой боли. Яд на том клыке и пропитавшая его демоническая ци стали одним из самых ужасных испытаний в жизни практика. Планка была высока, но он не сомневался в своей оценке. Ощущения напоминали впрыснутую прямо в плоть кислоту из желудка ястреба, растворяющую тело изнутри. Разница заключалась лишь в том, что яда на зубе оказалось меньше, чем кислоты в птице, а потому процесс затянулся, позволив в полной мере насладиться тем, как скверна разъедает мышцы.

Возможно, он просто придирался, но любое искусство духовного развития с названием вроде Сутры Очищения Тела Подавляющей Ад Высшей Добродетели должно было уменьшать боль, а не усиливать ее. Таково было его личное мнение. Юноша, безусловно, радовался тому факту, что остался в живых. И не лишился конечностей. Это вообще было замечательно. Он помнил, как яд вызывал онемение в руках и ногах, пока внутренние органы отчаянно боролись за жизнь. Шансы потерять их оставались пугающе высокими, даже если бы организму удалось справиться с токсином.

Сейчас все пальцы на ногах были на месте. Как и большинство пальцев на руках. Внутренние органы работали как часы. Это было хорошо. Ему это нравилось. От одной лишь мысли о возвращении в то искалеченное тело по коже бежали мурашки. Почувствовав подкатывающую к горлу тошноту, Тянь усилием воли заставил себя переключиться на другие размышления.

Звезды, больше не скрытые синевой неба, раскрасили ночь своим великолепием. Луна еще не взошла. На это короткое мгновение величайшая сцена мироздания принадлежала только им. Тяню до одури хотелось выкопаться из песка, лечь на спину и просто смотреть ввысь. У каждого из этих светил имелись свой смысл и свое предназначение. Каждое являлось частицей Небесного Дао, концепции столь необъятной, что даже старшие братья могли рассуждать о ней лишь самыми расплывчатыми фразами. Никто не мог дать точного объяснения.

Никакие облака не скрывали их сияние, никакие огни городов не пытались их затмить. Они просто восходили и плыли по небосводу, верные своей истинной природе. Юноша представил себя среди них, парящим в пустоте, бережно собирающим крошечные искры в ладони и наблюдающим за их полетом. Ему виделась картина, как он орлом скользит вокруг луны, пытаясь отыскать кролика, одинокую богиню и дерево османтуса, обитающих там вместе.

А может, ему удалось бы съесть золотую ворону, живущую на солнце. Если верить брату Вану, когда-то их было десять, но некий охотник не пожелал мириться с наносимым ими ущербом и сбил девять из них. Эти птицы непостижимым образом сами являлись солнцами, поэтому в те времена светил тоже было десять. Тянь не знал, правда ли это или очередная поучительная выдумка, но ему безумно хотелось узнать истину. Трехногая ворона, сотканная из солнечного пламени. Разве это не поразительно?

Он позволил воображению нести себя сквозь ночь. Взошла луна. Настолько яркая и прекрасная, она затмила собой мелкие самоцветы звезд и планет, а затем снова скрылась из виду. Она холодно игнорировала низших, хотя сама была скована теми же незыблемыми законами. Как и солнце. Каждая небесная сила подчинялась правилам своего существования или же просто следовала собственной природе. Таково было Небесное Дао.

Всю ночь Тянь занимался духовной практикой, медитируя и накапливая силы для грядущего утра. Прежде чем край горизонта начал окрашиваться в бирюзовые тона, до его слуха донесся стук копыт и звон упряжи. Юноша физически ощущал вибрацию, проходящую сквозь песок и камни. Его братья и сестры безмолвно концентрировали энергию для взрывной атаки из засады. Это состояние покоя тоже являлось инь. А из крайнего инь рождалось ян...

— Засада! Засада! Ко мне, братья! — раздались крики на фоне грохота взрывов, шипения стрел, воплей лошадей и людей, а также звуков рубящих ударов, когда талисманы вспыхнули огнем и ослепительным светом.

Он медленно сосчитал до десяти. Именно так ему велели поступить. Дождаться начала атаки, когда внимание стражи будет полностью приковано к нападающим. Лишь после этого следовало появиться из укрытия и постараться остаться незамеченным.

Караван состоял из двенадцати повозок и двух десятков охранников. Они держали путь из города практиков через земли, славящиеся своей смертельной опасностью, поэтому в охране тоже состояли заклинатели. Сражение обещало быть тяжелым. Однако к тому моменту, когда Тянь выбрался из песка, все было почти кончено. Внезапные нападения всегда отличались подобной жестокой эффективностью.

Капитан стражи и несколько выживших охранников отчаянно пытались до чего-то добраться или же помешать братьям сделать это. Тянь подобрался ближе, пригибаясь к земле и прячась в тенях. Защитники гибли стремительно, и о воинской добродетели здесь не шло и речи, только безжалостное убийство вчетвером против одного. Взгляд юноши выхватил пухлого смертного в богатых на вид одеждах, который крался позади повозки, пытаясь дотянуться до какого-то предмета. Чем бы ни была эта вещь, практик не собирался позволять торговцу завладеть ею.

Применив Легкое Тело, он одним быстрым прыжком оказался за спиной смертного. Короткого мысленного усилия хватило, чтобы дротик на веревке мгновенно обмотал толстяка. Осторожно заглянув за телегу, Тянь разглядел предмет вожделения пленника. Это оказалась какая-то трубка с торчащим из нее шнурком.

Желание дернуть за шнурок оказалось почти непреодолимым. Почти. Его руки едва заметно дрогнули пару раз, но юноша взял себя в руки. Любая вещь, нужная врагу, представляла опасность. А то, что принадлежало смертному, вряд ли обладало большой ценностью. Значит, трогать трубку не стоило. Он решил подождать прямо на этом месте.

— Кто-нибудь видел брата Тяня?

— Я здесь. Кто-нибудь, подойдите взглянуть на это.

— О, отличная работа! С этой штукой мы бы хлебнули горя, — произнес подошедший брат, окинув находку внимательным взглядом.

— Что это, старший брат?

— Сигнальная ракета. Она взмывает ввысь и устраивает в небе огромный и невероятно яркий взрыв. Вспышку видно на десятки ли вокруг. Не знаю, есть ли поблизости кто-то способный прийти на помощь, но раз уж он пытался ее запустить...

— ЗАТКНИТЕСЬ! ВСЕМ ВЫЙТИ НАРУЖУ! НАМ НУЖЕН ВАШ ТОВАР, А НЕ ВАШИ ЖИЗНИ, ТАК ЧТО НЕ ДЕЛАЙТЕ ГЛУПОСТЕЙ И НЕ ПЫТАЙТЕСЬ УМНИЧАТЬ! ИНАЧЕ МЫ ЗАБЕРЕМ И ВАШИ ЖАЛКИЕ ЖИЗНИ ТОЖЕ! — прокричала одна из сестер, пока Тянь согласно кивал, решив, что рисковать действительно не имело смысла, а вокруг раздавались глухие удары и вопли смертных.

— Пощадите, Бессмертные! Пощадите, Бессмертные!

Братья и сестры пинками сгоняли всех в одно место, попутно обыскивая трупы охранников. Тянь огляделся по сторонам, отмечая классический пример безупречной засады. Никто из его людей не пострадал. Юноша опустил взгляд на пухлого смертного, который старался сидеть не шелохнувшись.

— Почему ты такой толстый? — поинтересовался Тянь.

— Что? То есть... прошу прощения, Бессмертный?

— Почему ты такой толстый? Ты выглядишь как добыча.

— Вы ведете торговлю между местами, кишащими хищниками, путешествуете через пустыню, полную хищников, защищаете себя, прячась за спинами других хищников, и при этом делаете все, чтобы выглядеть как кусок мяса. Ради чего? — попытался объяснить свою мысль заклинатель, уловив внезапный запах мочи и разочарованно покачав головой.

— По... пощадите!

Юноша склонил голову набок. Он прекрасно понимал смысл собственных слов, как и смысл сказанного торговцем, но совершенно не улавливал между ними никакой связи.

— Ты смертный. В худшем случае через несколько лет ты переродишься и снова станешь хорошим человеком. Или просто человеком. Не знаю, хороший ли ты сейчас и будешь ли таким в следующей жизни. И родишься ли вообще мужчиной. Возможно, все изменится. Ад, по слухам, место скверное, но необходимое, так что не переживай слишком сильно. Но все-таки, почему ты такой пухлый? Тебе совершенно не следует быть таким.

Практик покачал головой. Этот разговор не вел ни к чему полезному. Он нутром чуял в этом человеке какую-то неправильность, однако тучный смертный оказался слишком глуп, чтобы прояснить ситуацию. Тянь уже начал отворачиваться, когда ледяные крючковатые лапки паучьего чутья пробежали по его затылку, возвещая о смертельной опасности. Юноша стремительно отпрыгнул в сторону.

— Нет. Нет! Вы обещали! НЕТ!

Запах настиг его почти раньше звука. Зловоние тухлого мяса и грязных отхожих мест смешалось с влажным, хлюпающим, хлопающим шумом сдувающегося тела. В тусклом предрассветном свете заклинатель скорее почувствовал, нежели увидел, как во все стороны расползаются ядовитые миазмы.

— Некоторые смертные заминированы! — истошно завопил Тянь, хотя, судя по звукам, остальные уже и сами начали это понимать.

— Гу! Они набиты Гу! — выкрикнул кто-то, заставив Тяня грязно выругаться. Его дротик на веревке остался лежать там, где лопнул толстяк, да и подходящих способов сражаться с этими тварями у юноши все равно не имелось. Он со всех ног бросился к своим братьям и сестрам.

Далеко убежать не удалось. Повозка прямо перед ним взорвалась, и наружу вырвался оживший кошмар, жаждущий его убить. Плоская черная тварь, напоминающая растянутого в лист жука, чья спина топорщилась волосовидными шипами, а лапы покрывали зазубрины. В длину и ширину монстр превосходил рост Тяня. От него разило черной магией проклятий.

Практик хотел было бежать дальше, но чудовище отрезало ему путь к остальным братьям. К тому же, судя по звукам, у тех хватало собственных проблем. Тянь уперся ногами в землю, намереваясь развернуться, отступить и подобрать свой дротик. Он не успел даже повернуть голову, как уши уловили шорох чего-то скользящего в его сторону. Юноша стремительно рванул прочь от телег, пытаясь разорвать дистанцию и не позволить взять себя в окружение.

К огромному жуку присоединился длинный плоский червь. Тварь была не шире человеческой ладони и толщиной с палец, но при этом пугающе длинной, достигая нескольких десятков чи. Это создание тоже окружало плотное облако зловонных миазмов и концентрированной злобы.

Хорошая новость заключалась в том, что по силе эти твари не дотягивали до Девятой стадии. Плохая новость состояла в том, что они ощущались ничуть не слабее его самого. Заклинатель сделал глубокий вдох и сосредоточился. Ему было не привыкать сражаться с теми, кто превосходил его в мощи. По сути, с другими он практически и не дрался.

Тянь сделал обманный выпад в сторону червя, а затем бросился к жуку. Тот пошел на встречное столкновение, устремившись вперед с устрашающей скоростью. Монстр выглядел невероятно тяжелым. Даже если шипы не убьют на месте, вес твари попросту раздавит жертву. Юноша попытался провести еще один финт, но насекомое не поддалось на уловку. Оно продолжало неумолимо нестись прямо на него. Какой бы мастер Гу ни вывел этот ужас, он позаботился о том, чтобы бронированный панцирь нависал над головой жука мощным козырьком. Подлые удары в голову категорически не допускались.

Если хитрость не работала, оставалось полагаться на грубую силу. Практик подобрался непозволительно близко к широким жвалам твари, швырнул ей в морду пригоршню лекарственного порошка и тут же отскочил назад. Жук отпрянул с пронзительным визгом. Он начал кружиться на месте, пока магия проклятий с шипением испарялась с его панциря. Тянь заозирался в поисках червя и едва сам не закричал, обнаружив, что тот находится практически над ним. Длинное создание двигалось почти бесшумно и оказалось поразительно проворным для своих габаритов.

Юноша снова сместился, укрывшись за бьющимся в конвульсиях жуком от надвигающегося червя. Надеяться на то, что твари вцепятся друг в друга, было, пожалуй, слишком самонадеянно, но он согласился бы и на поединки один на один. И как можно быстрее. Судя по доносящимся крикам, братья и сестры отчаянно нуждались в его помощи.

— Пора ли нам сделать свой ход? — прошипел чей-то голос. — Думаю, мы могли бы еще подождать.

— К чему ждать? Чем быстрее мы сожрем пескарей, тем скорее появится рыба-мать, — отозвался другой голос, наполненный щелчками и хрипами, словно глотка, из которой он вырывался, уже не была до конца человеческой.

На крыше одной из повозок показались фигуры, скрытые под черными просторными балахонами. Казалось, их окутывали те же проклятые миазмы, что и чудовищных насекомых. Мастера Гу. И, если Тянь внезапно не ослеп, их там собралась добрая дюжина.