Тянь нашел тело старшей сестры, присматривавшей за Хун Лижэнь. Ее окружили три длинных многоногих гу, походивших на нечто среднее между мохнатой гусеницей и сороконожкой. Смерть изувечила ее тело. В застывшей руке женщина все еще сжимала тяжелый тесак, занесенный для удара. Вокруг нее лежали тушки насекомых с ранами от копья. Хун.

Тянь присел на корточки, погрузившись в раздумья. Ее могли увести в плен, но кто? Все кругом погибли, кроме него самого и двух практиков сферы Небесного Человека, у которых не было ни времени, ни желания заниматься похищением. Она могла сбежать, однако... Хун всегда отличалась глупой безрассудностью. Она рвалась вперед там, где следовало вести бой осторожно и оглядываться на соратников. Сбегать она бы не стала. Оставалось лишь два варианта: ее уволок какой-то гу или же она спряталась. Возможны оба исхода. Но как? И где?

Юноша вернулся к месту, где лежал труп послушницы. Песок здесь перерыла битва, а затем еще и разрушительный удар брата Ку, оставивший глубокие воронки по всей пустыне. Если следы и существовали, разглядеть их не удавалось. Практик расширил круг поисков. Пусто. Но и следов волочения кого-либо или чего-либо тоже не наблюдалось, хотя при всех разрушениях хоть какие-то отметины от похищения Хун должны были остаться.

Раз на поверхности ее не оказалось, значит, она ушла под землю. Вот только во все стороны простиралась лишь развороченная земля. Разгадать, где именно затаилась девушка, казалось невыполнимой задачей. К тому же сражение завершилось несколько часов назад. Почему она до сих пор не вышла?

Тянь снова опустился на песчаный бархан и стал выводить пальцем круги. Ветер гнал песчинки, оставляя на поверхности легкую рябь, напоминавшую порывы свежего бриза на глади пруда. В его памяти словно со щелчком вспыхнула забытая деталь.

— Благодарю вас, старший брат Хван.

«Я как раз собирался подсказать, но рад, что ты додумался сам. Возьми вон тот обломок тележного бруса. Им получится отличный гулкий удар».

Тянь подхватил кусок разбитой повозки толщиной с собственную ногу и длиной в человеческий рост. Переключившись на стойку «Бьющий на опережение», он сбросил обувь и принялся колотить по земле, улавливая малейшие вибрации. Впрочем, гул в сухом песке угасал почти мгновенно.

«Вложи всю силу!»

Юноша ударил сильнее. В нескольких футах под землей, совсем рядом с телом погибшей старшей сестры, отозвалось что-то твердое. Тяня внезапно уколола совесть: Хун ведь называла ее имя, а он совсем его забыл. Подойдя ближе к обнаруженному предмету, практик вновь обрушил брус на песок. Сомнений нет, на глубине пары футов действительно покоилась твердая преграда. Однако по размеру и форме объект уступал высокой Хун Лижэнь. Он напоминал яйцо с неровной, шероховатой поверхностью.

Дротик на веревке ушел глубоко в песок и захлестнул находку. Обмотав шнур вокруг пояса, Тянь медленно пошел назад, вытаскивая загадочную массу наружу. Из земли показался ком из спрессованного песка и чего-то органического, оказавшийся куда легче, чем выглядел. Юноша ощутимо стукнул по нему деревянным брусом. Внутри таилась пустота, заполненная почти до краев чем-то плотным. Повторный, более мощный удар лишь расколол обломок повозки, не оставив на сфере ни царапины. Громко вздохнув, заклинатель снова взялся за дротик на веревке, используя его словно пилу.

Распил потребовал немыслимых усилий, но полчаса спустя перед ним лежала Хун Лижэнь.

Она не дышала.

Пустынный ветер тихо завывал над дюнами. Это был единственный звук на поле прошедшей битвы. Казалось, даже дыхание самого Тяня прервалось.

Тянь смотрел на Хун Лижэнь. Единственного человека его возраста, с которым он был знаком. Юноша так и не понял, кем они успели стать друг другу, помимо брата и сестры по секте. И вот теперь она мертва. Замурована в коконе из песка. Неужели какой-то гу спрятал ее про запас? Тяжелых ранений на ней не видно, лишь легкие ссадины. Возможно, дело в яде.

Он замер над ней... казалось, прошёл целый час. Дедушка молча поддерживал его дух, ожидая, пока юноша найдет в себе силы заговорить. Наконец Тянь протянул руку, чтобы снять с её пальца пространственное кольцо.

Кольцо не поддавалось. Он дернул сильнее, но безрезультатно. А это могло означать лишь одно...

За долю секунды Тянь выхватил Хун из песчаного гроба и уложил на ровную землю. Осмотрел шею на предмет повреждений и отеков, затем разжал ее челюсти, проверяя дыхательные пути. Посторонних предметов не нашлось, но слизистая полости рта окрасилась в ярко-оранжевый цвет и источала стойкий запах мяты и черного перца.

Он мгновенно полез в сумку и вытащил медицинские руководства. Подобный опыт у него уже имелся. Нужный ответ отыскался быстро: Зелье Запечатывания Дыхания. Всего полуунции достаточно, чтобы погрузить взрослого мужчину в трехдневный анабиоз, неотличимый от смерти при поверхностном осмотре. После пробуждения человека ждала неделя сильной слабости. Противоядие способно вернуть сознание, но избавить от бессилия не могло.

Тянь пробежался глазами по рецепту нейтрализатора, но изготовить его прямо сейчас не имел никакой возможности. Насупившись, он задумался. Хун ведь рассчитывала, что кто-то раскопает ее кокон? Она не могла оставить защищавшую ее старшую сестру без вариантов спасения. Послушник начал обшаривать её одеяния и во внутреннем кармане наткнулся на примечательный пузырек. Понюхал: горькие травы и крепкий спирт. Это оно. Он осторожно влил содержимое в горло Хун и замер в ожидании.

Его собственное сердце замерло в ожидании чужого удара. Девушка судорожно глотнула воздух, и Тянь без сил осел на песок. Он ощутил, как часть жгучей ненависти, сжимавшей его грудь, наконец испарилась. Не вся и даже не большая ее часть, но ощутимый кусок черной тьмы отступил. Она жива.

— Несносная девчонка... вроде бы!

Она судорожно заглатывала воздух, заходясь кашлем.

— Ужасно несносная! И ты так и не приняла моё лекарство! Я с таким трудом добывал все эти ингредиенты, а ты даже не попыталась их выпить. Зато продолжаешь глушить всякую дрянь и прятаться в яйцах. Если не даешь мне вылечить свою голову, ищи себе другого лекаря! — Тянь тонкой струйкой поил ее водой, давая делать медленные глотки, чтобы вернуть хоть немного сил.

— Предки, простите меня... Я умерла и попала в Ад, — прошептала она едва слышным, слабым голосом. — Точно в Ад, раз слышу этого идиота Тяня.

— Этот идиот поумнее тебя будет. Я, по крайней мере, когда едал отбросы, умел выбирать то, от чего потом не выворачивает.

— Только идиот станет питаться отбросами.

— Нет, только умирающий от голода. А я был очень умным: ел отбросы и выжил. Что делает меня куда сообразительнее тебя. В какую вообще странную штуку ты себя замуровала?

— Это одно из спасительных средств бабушки, что-то вроде оберега, — вымолвила она между приступами кашля, пока Тянь осторожно поил ее водой. — Пришлось раздавить маленькую фигурку. — Хун слегка наклонила голову, всматриваясь в юношу. — Бабушка принесла их почти сразу, как мы прибыли в лагерь. Наверное, ей стало неловко, что Старейшина вручил мне талисманы, а она ничего не подарила. Ты плачешь? Почему ты плачешь?

— Потому что ты жива, глупая вроде-бы-девчонка, а я решил, что ты умерла.

— Оу... — Хун отвела взгляд. — А сестра Жоу?

— Ее тело не осквернят ни звери, ни нечисть.

— Оу... — Девушка всхлипнула, изо всех сил пытаясь сохранить обладание над собой.

— Просто поплачь.

— Что?

— Просто поплачь. Кому какая разница?

— Нельзя просто так плакать, — Хун издала нервный смешок, больше похожий на рыдание. — Достоинство. Сдержанность. Приличие.

— Ну да. С другой стороны, у тебя повреждены мозги, так что многого от тебя ждать не приходится. Поплачь. Я ведь плачу, вот и ты давай.

— Мне что, придется позвать маму, чтобы она доказала, что я настоящая девушка? — Слезы хлынули по ее щекам, пока она сквозь смех и всхлипы выдавливала эти слова.

— Твоя мать метает камни, ей верить нельзя.

Хун рассмеялась, но смех быстро перешел в тихие рыдания. Тянь сел рядом и сжал ее ладонь. Навалилось слишком много. Чересчур много для одного дня.

— Все мертвы, сестра. Все до единого. Я забрал их тела, они в безопасности. Боевой дядя Ку еще жив, он преследует еретика сферы Небесного Человека. Но знаешь, что самое проклятое во всей этой чертовщине? Теперь, когда еретик сбежал, у нас нет ни единого оправдания, чтобы не закончить задание.

— Нам нельзя здесь оставаться. Пошли, найдем место для ночлега, — вздохнул Тянь, принимаясь смастерить носилки. Оставаться в этом проклятом месте не хотелось ни секунды, и никакая усталость не могла его переубедить.

— Теперь я могу идти сама, — подала голос Хун спустя час пути.

— Не можешь.

— Черт возьми, да могу я! Смотри! — Девушка поднялась и, пересилив себя, сделала несколько шагов. Достав копьё, она стала опираться на него, как на посох.

— Улитки и то двигаются быстрее, а тебя трясет всего после четырех шагов, — Тянь молча наблюдал за ней с минуту. — Готов поспорить, под защитным костюмом ты белая как журавль. Ложись назад.

— Я могу идти!

— А еще ты можешь получить по шее и вырубиться, как тебе такой вариант? — Тянь «улыбнулся».

— Ты ругнулся! Ты же никогда не ругаешься!

— Вовсе нет, я не ругался. Я бы ни за что так не поступил, это же верх несдержанности и неприличия. Я лишь попросил тебя по-хорошему лечь обратно на носилки, чтобы донести до тени и вылечить от теплового удара, из-за которого у тебя галлюцинации. В пустыне такое сплошь и рядом случается, в моем руководстве по первой помощи так и написано.

В конце концов она уступила и легла. Вторая половина дня прошла относительно спокойно, и они рано сделали привал у небольшого холма. Холм был непримечательным, зато давал необходимую тень и укрытие от порывов ветра.

— Как поступим с ночным дежурством? — поинтересовалась она. — И прежде чем ты ляпнешь какую-нибудь глупость: ты единственный, кто сейчас способен сражаться. Тебе нужен сон. Я слаба, но спать не хочу.

— Да чего тут думать? Я посплю первым, а ты разбудишь меня около полуночи.

— Ладно. А палатка твоя где?

— Палатка?

— Чтобы спать. Твоя палатка. Брат Тянь... насколько сильно тебе прилетело по голове в бою?

— Ничего мне не прилетало! Меня пырнули в живот и перерезали горло, но по голове точно не били.

— Погоди. Чего с тобой сделали?

— По голове не били, говорю же. Одно дело укол мечом, другое — удар ногой, — Тянь медленно шевельнул стопой и указал на нее, чтобы разжевать тугодумке. — В следующий раз сама вливай в себя это зелье, бред какой-то. — Юноша вздохнул, достал лопату и быстро вырыл яму глубиной в пару футов.

— Рытье ямы вместо палатки только подтверждает мою теорию про удар по голове.

— Зачем ставить палатку, когда нам нужно маскироваться? Засыпь меня песком. Я буду дышать через веревку. И пока ты ничего не сказала: да, я так уже делал, и да, это работает. — Так оно и было: шипы на веревке не сжимались, если он сам того не желал.

— Что будем есть на ужин? — спросила Хун, у которой, судя по лицу, имелось множество других вопросов. Тянь застыл от неожиданности.

— У меня в кольце есть паровые булочки. Я мог бы... развести костер и разогреть их на пару? Чтобы размякли? И еще есть готовые овощи, если хочешь, только я не совсем уверен, как их лучше разогреть.

— Пойдет. А я достану сушеную свинину.

— О! Замечательно. Спасибо, сестра.

Они принялись обустраивать небольшой очаг, стараясь максимально скрыть пламя от посторонних глаз.

— Тянь... Брат Тянь?

— Да, сестра Хун?

— Ты правда ел отбросы?

— Много лет. Иногда удавалось ловить личинок и насекомых или охотиться на мышей и крыс. Порой попадалась добыча покрупнее, но в основном питался этим.

Она долго молчала, не отводя взгляда от языков пламени.

— А твои родители? Если не секрет... Я знаю, что ты сирота, но, может, ты хоть что-то знаешь о них?

— Нет. И знать не хочу.

— Не хочешь знать?

— Нет. Они выбросили меня, так что и я вычеркнул их из жизни. Я нашел... людей получше. — Практику все еще не хотелось признаваться, что в глубине души он считает брата Фу своим отцом. Эта мысль казалась сокровенным сокровищем, тайной, принадлежащей только ему и его отцу. Впрочем, воспоминание о сокровищах натолкнуло его на внезапную мысль.

— Кстати о сокровищах! Нам ведь нужно разобрать добычу! — неожиданно хлопнул в ладоши Тянь.

— Ты про то, что снял с еретиков? Неужели наберется целых два духовных камня?

— Не думаю, что они настолько богаты, хотя Мастера Гу и достигли Девятой стадии. Хорошие вещи у них точно найдутся. Но я говорил про караван.

— А что с караваном?

— Я же говорил, что у нас больше нет причин бросать задание.

— И что? К тому же, брат Тянь, я состою в Дисциплинарном отряде, у нас есть оправдание.

— А нам оно и не нужно. Я забрал весь караван, сестра Хун. Все до единого тюка со мной. Давай посмотрим, что нам досталось!