Хун Лижэнь занялась распределением трофеев. Тянь Цзыхао, тщательно проинструктированный старшими братьями, сохранил квитанцию обо всем сданном имуществе. Заодно юноша припрятал и проклятый кинжал. Он сдаст оружие, если начальство потребует, но до тех пор этот клинок оставался крайне полезным подспорьем. Благодаря трофею и недавно закаленному телу послушник теперь продвигался в духовной практике куда быстрее, чем за все время пребывания в Храме.

— Думаю, Пятая стадия удержит меня максимум еще пару месяцев, дедушка. К тому же мое тело никогда не было таким чистым. Ну, или, наверное, более подходящим для культивации. Сама концепция чистоты теперь кажется мне какой-то загадкой.

«Суть даосского духа заключается в чистоте и безмятежности. Это одновременно ментальные и физические состояния, подразумевающие очищение себя от Трех Ядов, а также от любых тревог, порождаемых сердцем и разумом. Когда мы говорим о физической чистоте тела, это не то же самое, что чистая энергия инь или чистая ян. И к первоэлементам это тоже не относится. Речь идет о вполне приземленных вещах, вроде ядов из окружающей среды и избытка смертной ци».

— Смертной ци?

«Духовная энергия существует в бесконечном множестве вариаций. Или же это всего одна вариация. Вроде того. На самом деле на данном этапе это не так уж важно. Послушай, не забивай пока себе этим голову. Смертная ци, смертный воздух или любые подобные термины обычно означают чрезмерную привязанность к мирскому. Зависимость от энергии смертного мира. Привязанность до такой степени, что мирские заботы проникают в твое тело и сливаются с духом. Чрезмерная связь с суетными отвлечениями и желаниями естественным образом становится препятствием как на пути к обретению бессмертия, так и для формирования правильного даосского мировоззрения».

— Не уверен, что это ответило хоть на один из моих вопросов. Зато абсолютно уверен, что теперь их стало еще больше.

«Добро пожаловать в захватывающий мир религии и философии, где вопросы всегда интереснее ответов, а сами ответы все равно никогда не бывают до конца верными. Суть, помимо всего прочего, в том, что эмоциональное состояние напрямую влияет на твою способность к духовной практике. Теперь ты можешь убедиться в этом на собственном опыте».

«Удели минутку медитации. Почувствуй свое тело. Затем обрати внимание на эмоции. Попробуй спроецировать чувства на физическую оболочку и посмотри, как они взаимодействуют. Плавно ли течет твоя жизненная энергия? Струятся ли мысли, словно вода по горному склону? Остановись на мгновение и прислушайся к себе».

Тянь Цзыхао уселся на койке в позу лотоса. На складе снабжения имелись специальные комнаты для уединенной практики, однако юноша никогда не утруждал себя их посещением. Прелесть Пришествия Весны заключалась в исключительной стабильности этой техники, не требовавшей строгой изоляции. Послушник позволил дыханию течь ровно, пользуясь случаем отработать визуализацию, заложенную в основу искусства. На какое-то мгновение он стал сердцевиной древнего древа, связующим звеном между небом и землей. В его венах загрохотал пульс самой природы.

Обычно воздух циркулировал внутри него без малейших усилий. Теперь же, когда заклинатель обратил на это пристальное внимание, обнаружилась некая заминка. Он попытался на время проигнорировать помеху, просто позволяя жизненной энергии совершать привычный цикл. Физически юноша чувствовал себя превосходно. Он плотно позавтракал, проспал больше двенадцати часов, и несмотря на ментальную усталость, его тело полностью восстановилось. Возможно, дело было в благотворном влиянии ци дерева, а может, играл роль тринадцатилетний возраст. Он приходил в норму поразительно быстро. Однако это странное стеснение в дыхании становилось лишь заметнее.

Тело чувствовало себя отлично, но как обстояли дела с эмоциями? Черная смола, скопившаяся вокруг сердца, казалось, немного уменьшилась в объеме, зато стала гуще и тверже. После всего увиденного Тянь Цзыхао лишь укрепился в своей абсолютной ненависти к еретическим практикам. Поступки же товарищей по секте заставили его сердце очерстветь, и ярость остыла вместе с ним. Да, убийство отступников снизило градус гнева, но теперь его эмоции приобрели куда более мрачный оттенок, чем до ухода на миссию.

Никуда не делось и раздражение от поражения в кулачном бою с Хун Лижэнь. Сама по себе эта досада была глупой. Девушка превосходила его в росте и силе, ее техника куда лучше подходила для спаррингов, а боевым искусствам она наверняка обучалась с младенчества, но послушнику было плевать на все эти оправдания. Поражение вызывало привыкание. Как и победа. В своей голове он уже давно записал эту высокомерную девчонку в категорию побежденных противников. Переводить ее в статус тех, кто способен побить его самого, оказалось крайне неприятно. Юноша ни секунды не сомневался, что все равно одолеет ее в настоящей схватке с применением оружия и духовных техник, но в чистом рукопашном бою? Она оказалась лучше.

А еще она оказалась сильнее. Он не понимал, почему этот факт так сильно его задевает, но игнорировать уязвленную гордость не получалось. То чувство, когда его впечатали в стену, а он не мог ничего противопоставить чужой мощи, было просто омерзительным. Подобное легко принималось, когда исходило от старших братьев. Они превосходили его в возрасте в десятки раз, а их ступени культивации были вдвое выше. Разумеется, они обладали чудовищной силой и мастерством! Но кто-то его собственного возраста и на той же стадии развития?

Тянь Цзыхао это категорически не устраивало.

Было ли это проявлением тщеславия? Какое-то время он чувствовал себя невероятно компетентным, но если разобраться по сути, старшие товарищи просто постоянно прикрывали ему спину. Умирали сами и делали все возможное, чтобы не умер он.

Брат Ван поступил именно так в бою с демонизированным ястребом. Прагматичные братья и сестры, с которыми он ходил в патруль, делали то же самое. И только настоящие ублюдки вроде Сымы Юя лезли из кожи вон, чтобы подставить его, хотя тот даже не прикладывал особых усилий для организации ловушки. Он просто являлся эталонным куском дерьма от природы.

От этой мысли послушник невольно усмехнулся. Сыма был законченным придурком, и именно из-за его гнилого характера они теперь оказались втянуты во вражду не на жизнь, а на смерть. Этот мерзавец не мог упустить даже крошечную выгоду в виде одного трупа еретика сферы Земного Человека, не мог проглотить оскорбление и не терпел потери лица. Он непременно попытается убить Тянь Цзыхао при первой же возможности. А это означало, что Тянь Цзыхао обязательно придет за его жизнью первым. В этой ситуации свою роль сыграли также высокомерие и неуверенность самого юноши. В конце концов, при желании он мог бы спустить все на тормозах или найти какой-то компромисс. Но пойди он на попятную, кто знает, в чем еще пришлось бы уступать в будущем?

Что бы сказал обо всем этом старший брат Фу? Наверняка выдал бы тираду о спокойствии, выдержке и движении в потоке Дао. В его словах крылась бы истина, вот только практической пользы они не несли. Остальные наставники из Внешнего двора посоветовали бы просто стать сильнее. Что-то не нравится? Изучи вопрос достаточно глубоко, чтобы осознать суть проблемы, а затем обрети достаточную мощь для ее решения.

Если ему так ненавистны поражения от Хун Лижэнь, нужно стать сильнее этой девчонки. Отточить свои навыки до совершенства. Если ему невыносимо терять товарищей от рук еретиков, следует набрать достаточную силу, чтобы истребить всех отступников до единого. Изучить медицину настолько глубоко, чтобы вытаскивать с того света любого раненого брата. Предельно простые решения. Вот только воплотить их в реальность оказалось чертовски трудно. Но в этом не было ничего страшного.

Тянь Цзыхао почувствовал, как тугой узел, завязавшийся в груди после спарринга, наконец распутался и исчез. Трудности его не пугали. Юноша давно привык справляться с тяжелыми задачами. Эта преграда станет лишь еще одной целью, которую он обязательно преодолеет.

На следующее утро первым делом послушник отправился к старшей сестре Ли. Поскольку те странные иглы-волоски гусеницы не требовалось сдавать Магистрату Оценки Сокровищ, они с Хун Лижэнь разделили добычу поровну. Юноша смутно задавался вопросом, кому высокомерная напарница понесет свою долю и для чего вообще собирается использовать эти материалы. Впрочем, мысль спросить ее об этом напрямую даже не пришла ему в голову. Ли Сюнин оставалась единственным мастером-ремесленником из всех его знакомых, а потому и единственным человеком этой профессии, которому он мог доверять.

Юный образец добродетели, стоявший за прилавком, выглядел отдохнувшим и совершенно здоровым. Собственно, у него не было никаких причин выглядеть иначе. Теперь Тянь Цзыхао съедало жгучее любопытство относительно того, как вообще возможно подобное благостное существование на складе снабжения. Определять возраст на глаз всегда было непросто, но юноша прикинул, что парню едва ли перевалило за двадцать с небольшим. Практически его ровесник.

— Не думаю, что мы были представлены друг другу. Я Тянь Цзыхао из Внешнего двора Западного Города. Могу я узнать имя брата?

— Вы бываете здесь так часто, что я уже давно выучил ваше имя, — приветливо улыбнулся молодой человек. — Я уже начал задаваться вопросом, спросите ли вы когда-нибудь мое. Мое даосское имя — Высшее Искусство.

— Ваше что, простите? — непонимающе моргнул Тянь Цзыхао.

— Его зовут Лун Ичэнь, и почему-то этот болван решил, что даосское имя звучит более элегантно и скромно! — раздался громкий женский окрик из подсобки. — Назовешь его Высшим Искусством, и я выставлю тебя за дверь!

— Извините, брат Лун, я пришел к старшей сестре Ли, так что, возможно, мы сможем пообщаться позже, — виновато пожал плечами послушник, глядя на помрачневшего юношу, хотя само это имя неприятно резануло слух. Фамилия Лун была довольно распространенной, но теперь она навсегда ассоциировалась у него со старшим братом, который любил заваривать чай, тосковал по Сяосяо и погиб вдали от родного города, полного османтусовых деревьев.

— Конечно, — благовоспитанный юноша махнул рукой в сторону подсобных помещений. — Дорогу вы знаете.

Тянь Цзыхао прошел мимо прилавка прямиком в ремесленную мастерскую. Рабочее место сестры Ли выглядело обманчиво неряшливым. Неряшливым оно казалось из-за того, что каждый дюйм свободного пространства, будь то пол, столы, верстаки, табуреты, стены или даже потолок, был завален каким-то хламом. Юноша даже не брался угадывать предназначение всех этих вещей. Тряпки, обрывки веревок, кости, странные камни, куски материала, в котором он теперь безошибочно узнавал стекло, длинный меч, аккуратно распиленный вдоль на пятнадцать тончайших полос толщиной с бумажный лист, и тысячи других, еще более загадочных предметов. Обманчивым же этот хаос был потому, что Ли Сюнин точно знала расположение абсолютно каждой детали в комнате, и все они лежали так, чтобы оказаться под рукой ровно в тот момент, когда потребуются мастеру.

Единственным чистым пятном во всем помещении оставался центральный верстак, освещенный точно таким же магическим светильником, какие использовали целители в лазарете. Поднятый козырек лампы бил по глазам неприятно ярким светом, однако ни старшая сестра Ли, ни лекари ни за что не согласились бы работать без этого артефакта.

— Это никак не связано с причиной моего прихода, но могу я спросить, что за история у брата Луна?

— Прозвучало так, будто ты сам сформулировал это предложение, — ремесленница одарила его удивленным взглядом.

— Я вполне способен самостоятельно строить фразы, старшая сестра, — Тянь Цзыхао изо всех сил постарался проявить терпение. Ли Сюнин всегда презирала его за использование заученных формулировок, вбитых в голову старшими братьями, несмотря на тот забавный факт, что сам послушник не раз слышал, как она употребляла в речи точно такие же обороты.

— Тогда почему я об этом не знаю? В честь твоего прогресса в красноречии я отвечу на вопрос, который ты задаешь на самом деле. Да, все обстоит именно так, как ты и подумал. В данном случае я присматриваю за этим мальчишкой по просьбе одной боевой тети, с которой у меня есть определенная договоренность.

— Определенная договоренность? Простите, не совсем улавливаю суть.

— Младший брат, неужели хоть что-нибудь в этой комнате кажется тебе дешевым? — Ли Сюнин обвела помещение широким, величественным жестом, что немедленно напомнило Тянь Цзыхао о городской свалке, однако у него хватило благоразумия нагло солгать.

— Абсолютно нет, — уверенно покачал головой юноша.

— Невежественный дикарь, — фыркнула девушка, явно не купившись на эту лесть. — Все это стоит ослепительного состояния, и это при условии, что у тебя вообще есть нужные связи для приобретения подобных товаров. А у меня их нет, как нет и ни у кого другого во Внешнем дворе. По крайней мере, в тех масштабах, которые требуются для создания действительно стоящих вещей.

— Я… и правда ничего в этом не смыслю, старшая сестра.

— На создание твоего дротика на веревке ушло не менее пятнадцати материалов и реагентов Земного ранга, а это лишь ничтожная доля ресурсов, необходимых для изготовления инструментов в моей мастерской. И над каждым из этих компонентов трудились опытные мастера, очищая и формируя их во что-то такое, что позволило бы мне продемонстрировать собственные, весьма немалые таланты. Навыки, на отработку которых ушло столько материалов и инструментов, что ими можно было бы засыпать все это здание слоем в шесть футов толщиной.

— Вы ни за что не смогли бы собрать все это в одиночку, — Тянь Цзыхао начал понимать, к чему она клонит. — Но Внутренний двор может, потому что там постоянно создают и накапливают высококачественные материалы. А заодно раздают поручения Внешнему двору.

— Вот именно. Все эти миссии по сбору ресурсов для послушников, вся торговля и все купеческие гильдии, принадлежащие секте по всему королевству, все мастерские и алхимические лаборатории — все это сливается воедино. Смертные предметы поддерживают вещи Земной сферы, которые, в свою очередь, питают артефакты Небесного уровня, а те каскадом обрушивают блага и безопасность обратно на простых смертных. И хотя частное предприятие во Внутреннем дворе, разумеется, не может открыто владеть военной мастерской секты или напрямую нанимать специалиста, находящегося на эксклюзивной службе у Монастыря...

— Чтобы выполнять поручения секты и удовлетворять потребности своих братьев и сестер, вам необходимо иметь негласное соглашение с кем-то из Внутреннего двора, — послушник обменялся с девушкой понимающим взглядом. — А у этого покровителя есть свои договоренности с целой сетью других ремесленников и поставщиков. И никто из них не станет делиться ресурсами просто так.

— Именно так. На самом деле это очень похоже на дикую природу. Со стороны кажется, будто хищники творят все, что им вздумается, но в действительности это единая замкнутая система. Все опирается друг на друга, а элементы на самом дне пищевой цепи настолько малы, что их едва можно разглядеть. Начни выдергивать звенья, и вся структура рухнет.

Тянь Цзыхао улыбнулся и недоверчиво покачал головой. Было трудно вообразить, что для создания обычного стального ножа или дротика на веревке требуется вовлечение такого немыслимого количества людей и ресурсов. А затем улыбка медленно сползла с его лица. Ему не нужно было ничего воображать. Он собственными глазами видел доказательства истинности этих слов.

Кто стал бы изучать искусство гу, если бы мог просто достать хорошую сталь?