Тянь сидел и смотрел вдаль на раскинувшиеся пустоши. Повинуясь внезапному внутреннему порыву, юноша опустился на корточки и принялся чертить на песке круги. По какой-то причине это занятие неизменно помогало ему сосредоточиться. Практик начал мысленно связывать воедино все услышанное, увиденное и рассказанное ему за время пребывания в секте.

— Брат Фу, тот старший послушник, которого приняли до меня и который пробился во Внутренний двор за десять лет...

— За восемь лет, одиннадцать месяцев и четыре дня, если быть точным. Ао Юаньюнь. Поистине самый выдающийся человек из всех, кого мне доводилось встречать. Высокомерный, но когда ты способен за час постичь то, на что у остальных уходят месяцы, и за день скопить столько энергии, сколько другие собирают годами, избежать высокомерия становится попросту невозможно.

— Он стал Прямым учеником?

— Пока нет, но при прорыве в сферу Небесного Человека его сразу возвысили до статуса Ключевого ученика. Его прорыв оказался даже слишком стремительным. Ему хватило накопленной мудрости для обретения долголетия, однако он не сумел нащупать Дао. Я до сих пор не могу решить, подвел ли я того юношу или нет. Как можно советовать гению сдерживать свой рост ради укрепления фундамента, когда его основа и без того прочнее, чем у сотни сверстников вместе взятых...

Старик покачал головой. Тянь кивнул и вернулся к рисованию кругов. Брат Фу терпеливо ждал рядом с ним.

— Вы говорили, что отправка Внешнего двора на передовую является самым правильным и высоконравственным решением, но так ничего и не объяснили. Дело было в этом?

— В сущности, да. И кроме того, с военной точки зрения мы действительно выполняем здесь полезную задачу.

— Но в основном все сводится к поиску Прямых учеников.

— Такова моя теория. То, что доступно моему взору с низов, и то, что открывается Даосским Мастерам с вершины горы, разительно отличается.

Тянь вспомнил, какой благосклонностью секты пользовался Внешний двор Западного Города. Они могли похвастаться самым высоким процентом практиков сферы Земного Человека, сумевших перейти на Небесную ступень, а в недавнем прошлом даже отправили на гору одного Ключевого ученика. За одни лишь эти заслуги они получали ежемесячное обеспечение в полтора раза больше, чем остальные городки. И даже это не шло ни в какое сравнение с ценностью потенциального обнаружения одного единственного Прямого ученика.

— Не пойми меня превратно. Поиск будущих Даосских Мастеров не является истинной причиной войны. Ущелье Черного Железа предприняло некие шаги на недоступном моему пониманию уровне, и теперь это угрожает интересам большинства соседних государств. Не думаю, что их целью выступает прямое завоевание, однако я понятия не имею, что они задумали.

Тянь серьезно кивнул, обдумывая услышанное, но так и не придя к сколько-нибудь удовлетворительным выводам. Юноша вспомнил бегущих на штурм стен Склада зеленошерстных зомби. В то мгновение он четко осознал отсутствие для себя места в этой битве. Ему отводилась лишь роль жертвы, трупа или чего похуже. Насмерть рубились даже боевые тети и дяди. А затем появилась Прямая ученица Шан и одной лишь мелодией зачистила все поле брани.

— Когда вы нашли меня после сражения, ваш стиль боя выглядел очень необычно. Вы сказали, что двигались в едином ритме с Дао, — Тянь заговорил медленно и вдумчиво. — Брат Фу... что такое Дао? Люди постоянно о нем твердят, а я до сих пор ничего не понимаю.

— Никто из нас не понимает! — громко и счастливо рассмеялся старик. — Прямые ученики первыми скажут тебе, что узрели лишь крохотный его уголок, да и ту увиденную крупицу они не способны осознать в полной мере. Дао есть путь. Оно есть закон и энергия мироздания. Оно есть судьба, природа и сама суть вещей. Оно кроется в каждом взаимодействии между всеми существующими явлениями. Дао универсально. Оно находится в вечном движении, но поскольку оно представляет собой все сущее, пребывает везде и абсолютно совершенно, оно в то же время недвижимо. Оно было до возникновения Первозданного Хаоса и служит той дорогой, по которой вселенная шествует к своему концу и последующему перерождению.

— Звучит... потрясающе, брат Фу, вот только мне кажется, это совершенно не отвечает на поставленный вопрос, — непонимающе моргнул Тянь.

— Разумеется, не отвечает. Раз я сам не знаю, как же мне тебе рассказать? Дао, выраженное словами, не есть истинное Дао. Однако я способен направить твои стопы на путь к его постижению. Уж это мне точно по силам, — брат Фу поднялся на ноги и отряхнул одежду от пыли. — Давай-ка немного разомнемся. Хочу кое-что тебе показать. Помнишь, как я расправился с теми еретиками? Как они сами искали собственной смерти?

Тянь молча кивнул, ведь забыть подобное зрелище было крайне трудно.

— Выходи, устроим легкий спарринг, и я покажу, что именно имею в виду под движением в едином ритме с Дао. В числе прочего наследия нашей Горы Древнего Журавля значится философия недеяния. Сегодня вечером нет времени на подробные объяснения, но ты можешь для начала попытаться уловить ее суть через движения тела.

Старик протянул Тяню руку. Юноша улыбнулся и ответил на рукопожатие.

Противники изготовились к бою. Тянь принял стойку для кулачного боя, выставив ладони и согнув ноги в коленях. Брат Фу мягко заложил одну руку за спину, а второй приглашающим жестом предложил юноше атаковать. Последующий поединок оказался одним из самых странных и одновременно лучших за всю его недолгую жизнь. Каждый нанесенный удар рассекал пустоту. Куда бы послушник ни шагнул, наставник уже стоял там, либо же на пути движения возникал чужой кулак, в который юноша неизбежно врезался.

Поначалу это вызывало жгучую досаду. Даже сводило с ума. Возникало чувство откровенной издевки. Их шелковые одежды хлопали и развевались на пустынном ветру, а песок тихо шуршал под ногами, выписывающими сложный танец взад и вперед. Тянь двигался стремительно, бил решительно, отступал легко, но так ни разу и не сумел вырваться из-под незримого контроля ладони брата Фу.

— Просто дыши. Не думай. Не пытайся просчитать мои движения. Не применяй боевые искусства. Можешь заняться духовной практикой, если хочешь, это должно помочь. Просто дыши и двигайся, — подбадривал его брат Фу, умудряясь прямо во время спарринга находить время для поглаживания своей длинной белой бороды.

Тянь безгранично доверял брату Фу, пускай и испытывал к старику колоссальное раздражение после того, как его добрых десять минут выставляли на посмешище. Юноша заставил себя успокоиться и приступил к культивации. Глубокий вдох, циркуляция энергии, медленный выдох обратно в мир. К этому моменту техника прогнала энергию по его телу бесчисленные тысячи раз и продолжит делать это еще миллионы. Разум уделял процессу ровно столько внимания, сколько требовалось для предотвращения любых сбоев, а все остальное сознание сфокусировалось на текущей задаче.

— Большинство практиков даже в нашем храме ошибочно полагают, будто медитировать можно только сидя в тихой комнате. Сущий вздор. Ты волен медитировать и вести беседу. Можешь медитировать во время рисования. Ты успокаиваешь сердце и разум тем, что перенаправляешь часть внимания на собственное дыхание, не давая сознанию гнаться за отвлекающими факторами, — брат Фу направил летящую в него ладонь Тяня мимо себя, а затем мягким толчком в спину заставил юношу споткнуться.

— Ты не сражаешься с отвлекающими мыслями, не подавляешь их и не пытаешься предотвратить их появление. Они просто возникают в твоей голове. Однако та часть разума, которая ухватилась бы за них, превратила в навязчивую идею и ранила бы ими твое сердце, сейчас занята контролем дыхания. Остальное сознание наблюдает за проносящимися мыслями подобно тому, как человек смотрит на скачущую лошадь сквозь пролом в стене. Мысли видны, но они лишены всякой эмоциональной тяжести.

Это было чистой правдой. Тянь уже давно усвоил, что медитация прекрасно помогала купировать внезапные приступы паники, из-за которых он прятался по темным углам или просыпался по ночам от собственного крика. Тревожные мысли продолжали приходить, но пока он занимался культивацией, они покидали его разум почти так же быстро, как и появлялись.

— Мои методы имеют некоторое сходство с этим медитативным состоянием. Суть недеяния заключается вовсе не в бездействии или отсутствии усилий, а в движении сообразно самой природе. Вода не напрягается, когда течет по руслу реки. Натыкаясь на камень, она просто огибает его. В конце концов камень сточится в пыль, а река продолжит свой бег. Вода бесформенна и адаптируется к любому сосуду, в котором оказывается. Разве вода таит обиду на чашу? Разумеется, нет. Ее налили туда, а затем выльют обратно, возвращая в состояние бесформенности. Да и чаша не гневается на воду за ее временное присутствие. Однако для того, чтобы чаша приносила пользу, она должна быть пустой. Поэтому мы отбрасываем все тяготы и запутанные мысли. Мы просто существуем и движемся в потоке Дао.

Их поединок превратился в некое подобие игры, в которой Тянь безуспешно пытался догнать старика, а тот плавно отступал назад, чтобы через мгновение возникнуть прямо под боком у юноши. Наставник никогда не исчезал насовсем. Само понятие расстояния стало казаться лишь иллюзией. В какой-то момент практик поймал себя на том, что широко улыбается. На сердце стало необычайно легко, пускай затаившаяся внутри ненависть никуда и не делась. Он словно играл в пятнашки с родным отцом, носясь по пустынному песку. Эта ночь стала лучшей в его памяти.

Наутро брат Фу исчез. Старику выделили ровно одну ночь на отдых, после чего немедленно отослали обратно на передовую. Судя по всему, дольше держать его без дела руководство не могло. Тяню же самым недвусмысленным образом заявили, что в обозримом будущем его место работы находится исключительно в лечебнице. Юноша заглянул в Зал Миссий, чтобы расспросить брата Чжана о причинах происходящего, и получил весьма удручающий ответ.

— Уровень потерь в отрядах, куда назначают тебя и младшую сестру Хун, слишком высок и перечеркивает любую приносимую вами пользу. Мы тут подсчитали цифры, и хотя никто из выживших товарищей не винит вас напрямую, факт остается фактом. Им приходится защищать вас, одновременно отбиваясь от превосходящих сил противника. Твоя способность постоять за себя действительно превосходит ожидания от твоего уровня, однако она и близко не дотягивает до стандартов девятой стадии. Поэтому пока что тебя приписывают к Складу, и ты будешь выполнять поручения в лечебнице.

Брат Чжан беспомощно развел руками, даже не пытаясь проявить хотя бы каплю такта. К этому времени он успел достаточно хорошо изучить Тяня и понимал всю бессмысленность лишних политесов. Юноша же мысленно гадал, служит ли данное решение подтверждением теории брата Фу или, напротив, полностью ее опровергает.

— Мне приказано оставаться на базе до достижения девятой стадии?

— Ты останешься здесь до тех пор, пока что-нибудь не изменится, а это в конечном итоге непременно произойдет. Всегда что-то меняется. Прости, брат. Решение принималось на уровне, куда выше моего.

— Я в той или иной степени ожидал, что придется задержаться на базе на некоторое время. Благодарю за заботу, брат Чжан, — кивнул Тянь.

— Хорошая новость заключается в том, что после утверждения наград за последнюю миссию ты станешь весьма богат на очки заслуг. И твое состояние многократно увеличится, если боевой дядя Ку вернется с обещанной наградой за поимку преступника и прирученным зверем. В любом случае тебя ждет грандиозный куш.

— Увы, я только что потратил все свои очки заслуг и духовные кристаллы до последней капли и теперь совершенно на мели, старший брат Чжан! — прошипел Тянь, яростно стреляя глазами по сторонам. Юноша усвоил один важный урок: он всегда находился в пределах слышимости старших мастеров.

— Ох, приношу свои глубочайшие извинения, Брат Нищеброд. А мне-то казалось, будто ты только что вернулся из долгого, крайне опасного и невероятно успешного налета на торговцев, где даже считающий на локтях дурак сообразил бы, что ты сорвал банк. Я просто не сумел в полной мере оценить твое постижение Дао Бродяги, Неудачника и Того Самого Парня, Который Никогда Не Угощает Обедом, Но Всегда Заказывает Себе Дополнительные Закуски. Поистине, я имею глаза, но не способен узреть Гору Тайшань! — глаза брата Чжана закатились с такой силой, что Тяню оставалось лишь позавидовать.

— А что, такое бывает?

— Какое бывает?

— Чтобы кто-то покупал обед другим людям? Почему бы вам просто не поесть в общей столовой?

— Ну, на базе-то конечно, а как насчет путешествий?

— А кто там будет готовить? Скорпионы?

— Я имею в виду путешествия по Королевству Широкого Неба.

— Хм. Мне никогда не доводилось с таким сталкиваться.

— Справедливости ради отмечу, брат Тянь, что, насколько я могу судить, твоими единственными увлечениями являются заваривание чая и раздача людям мелких подарков. Я почти уверен, что ты вовсе не скуп.

— Мне уже говорили о моем непонимании ценности денег, — с тоской улыбнулся Тянь. — Зато я прекрасно понимаю ценность еды. Лучше сделать так, чтобы окружающие не думали, будто у тебя припрятано что-то съедобное.

— Это тоже взгляд на вещи, — кашлянул брат Чжан. — К несчастью, ты только что оказался изысканным блюдом на подушке из тушеных овощей с доверху наполненной чашей риса. Тебе придется придумать способ... как защитить свою аппетитность... когда ты застрял прямо на обеденном столе.

— Я оказался чем? Брат Чжан, может, вам нужна еще одна командировка в постель? — Тянь одарил собеседника совершенно пустым взглядом.

— Возможно, над метафорой еще стоит поработать, но, думаю, ты понял мою мысль.

— Я правда ничего не понял, брат Чжан.

— Я имею в виду, младший брат Тянь, что все вокруг будут в курсе твоего внезапного обогащения, и никто из них не поверит, будто ты сдал все до последней монеты. Даже если ты позволишь им обыскать свое кольцо, тебе не поверят. Есть в слове «сокровище» нечто такое, что напрочь отключает людям мозги. Поэтому будь осторожен. Совсем скоро ты обнаружишь себя в окружении голодных волков, облаченных в одежды секты. И они могут сожрать тебя живьем. На этот раз без всяких метафор. Ну, почти.