Время снова потеряло привычный ход. Тянь посидел с братом Ваном и выполнил астрологические расчеты, определив подходящий день и час для начала практики Императорских Небесных Ласточек. Дальше оставалось только ждать. Срок составлял всего пару недель. А поскольку юноша все равно ждал, он мог с тем же успехом заняться работой.

Заклинатель подвел итоги своих занятий. У него была обычная культивация, не вызывавшая особого напряжения. Затем шло изучение Императорских Небесных Ласточек, отнимавшее немало душевных сил. Третьим пунктом значилась практика боевых искусств, приносившая радость и веселье, но физически изматывающая. Наконец, оставалась работа санитаром в лечебнице, где он выполнял черновой труд и помогал лекарям во всем необходимом. Главной же трудностью для него оказалось изучение медицины.

Вид умирающих братьев и сестер, необходимость проходить мимо тех, кого он не мог спасти из-за нехватки навыков, преследовали послушника. Ему выдали медицинские трактаты для изучения, а лекари охотно проверяли его знания. Не воспользуйся он этим шансом с безжалостным упорством, он бы предал добрые намерения старших, подвел тех, кто будет на него рассчитывать, и в первую очередь разочаровал бы самого себя.

Его память всегда была превосходной, а дедушка Цзюнь тренировал его улучшать ее с шести лет. Тянь учился, впечатывая каждое слово и каждую иллюстрацию в свой разум, словно гравируя на медных пластинах. На это просто требовалось время и невероятно много усилий. А тяжелый труд неизбежно накапливал напряжение.

Чтобы расслабиться, он стал чаще навещать друзей и знакомых с чаем и вином. Спиртное превратилось для него в главную статью расходов, но юноша считал траты оправданными. Сам он не пил, зато видел, какую радость алкоголь приносит сестре Ли, брату Чжану или даже ребятам из Западного Города. Даже тетушка У изредка принимала кувшин, хотя и предпочитала чай.

С чаем дела обстояли куда сложнее. Дешевые чайные листья продавались на базе в любом желаемом количестве. К сожалению, поставляемые для Внешнего двора сорта отличались грубым горьким вкусом и совершенно не соответствовали стандартам даже самого неискушенного ценителя. Качественный напиток приходилось добывать через связи, а у Тяня не было никаких полезных знакомств. Эта проблема заставляла его часто вздыхать.

Он тяжело вздохнул, опуская белый камень на доску для игры в го.

— Не думаю, что ваш ход так уж плох, брат Тянь.

— М-м-м? Но я ведь окружаю три ваших камня, верно? Значит, это хороший ход.

— Да, но… — брат Лун с резким стуком опустил свой черный камень на деревянную доску. — Вы упустили из виду продвижение моей колонны вот здесь, отсекающее почти четверть поля.

— Ах. Действительно упустил. Каким-то образом я постоянно забываю, что суть не только в окружении камней, но и в захвате территории.

— Го это игра великой стратегии. Ее изучают полководцы и императоры в мире смертных, лидеры сект и великие старейшины в мире бессмертных. Неспроста мудрецы причисляют ее к четырем искусствам, тогда как тактические игры вроде шахмат остаются уделом простолюдинов. — Голос брата Луна прозвучал при этом необъяснимо самодовольно. Тянь не мог взять в толк причину такой гордости. С его точки зрения, собеседник тоже был из числа тех самых простолюдинов. Может быть, он мнил себя мудрецом?

— Наверное, поэтому я так медленно соображаю. Я привык мыслить исключительно тактически, если вообще утруждаю себя какими-либо планами. — Тянь полуулыбнулся, а затем снова вздохнул. — Но дело не в этом. У меня почти закончился хороший чай, и я понятия не имею, где достать еще. В прошлый раз мне просто повезло найти Чай Осеннего Огня. Теперь я просто не знаю, как быть.

Брат Лун бросил на него забавный взгляд. Тянь поставил камень на доску. Собеседник, лишь мельком оценив общую ситуацию, щелкнул следующим. Они играли в молчании еще несколько минут. Затем Лун Ичэнь хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

— Извините, я забыл о вашем происхождении. Сила привычки, выработанная взрослением в моей семье.

— Брат Лун?

— Брат Тянь, вы ведь знаете, что я родом из семьи Лун?

— Ну да? Это же ваше имя.

— Нет, я имею в виду ту самую семью Лун, семью Лун из Торговой компании "Четыре Сокровища", — брат Лун на мгновение словно споткнулся, что Тянь счел весьма ловким трюком для сидящего человека.

— Извините, никогда о них не слышал. Я знаю, что у вас есть связь с поставщиком деталей уровня Истинного ученика, но кроме этого мне ничего не известно о вашем прошлом.

— Мы занимаемся несколько большими вещами. Или, скорее, это лишь часть нашего дела, ведь мы торговый дом, брат Тянь, — мягкий с виду юноша казался разрывающимся между смехом и слезами.

— Я могу достать вам чай. Сколько вам нужно, какого сорта и сколько вы готовы потратить? — произнес брат Лун, предпочтя просто рассмеяться после очередной неловкой паузы, на которую Тянь ответил лишь кивком.

— Можете? А как насчет вина?

— Если чай и вино не слишком драгоценные, их можно найти и купить. И без обид, но пока Магистраты Оценки Сокровищ не вынесут свое решение, не думаю, что у вас хватит духовных кристаллов на нечто драгоценное.

Тянь понимающе кивнул. Он заработал несколько дополнительных духовных кристаллов, вкалывая сверхурочно и неофициально в лечебнице, но лекари проявили тактичность и не стали злоупотреблять его усердием. В последнее время именно сам юноша просил о работе, а не нужды поля боя диктовали условия. Практик достал десять бережно накопленных духовных кристаллов и вложил их в руки брата Луна.

— Сколько приличного вина и чая я могу получить за это? Мне не важно, если вино будет одного сорта, но выборка из разных видов чая с инструкциями по завариванию была бы идеальной.

— Понятия не имею, я же не торговец. Я отправлю сообщение и договорюсь о доставке. Столь мелкий заказ это, кхм. То есть, брат Тянь, вы можете считать это сущим пустяком. Я рад помочь. Хотя вы уверены, что хотите просто так доверить мне свои духовные кристаллы?

— Вы собираетесь меня обмануть? — Тянь посмотрел прямо в глаза брата Луна, и тот, должно быть, увидел там нечто такое, отчего твердо покачал головой.

— Как я могу так поступить с братом? К тому же обманывать кого-то из-за жалких десяти духовных кристаллов просто жалко.

— Да. Вы совершенно правы, брат Лун. Брат Лун? — кивнул Тянь, опуская свой следующий камень на доску и вспоминая, как нажил кровную вражду с Сымой из-за нескольких кувшинов вина и потери лица.

— Да, брат Тянь?

— В следующий раз, когда пойдете за пределы Склада, возьмите меня с собой. Я за вас беспокоюсь. Брат Лун? Неужели болезнь удушья добралась до базы? Вам нужен лекарь, брат Лун?

По правде говоря, конфликт с Сымой и в меньшей степени ситуация с боевым дядей Ку никогда не покидали его мыслей. Юноша мог их понять. Боевой дядя Ку, возможно, даже был прав в своих решениях согласно некой холодной логике. Тянь просто не мог их принять. Тем не менее, он не питал иллюзий относительно возможности отомстить. Урок брата Вана и Рассветного Ястреба был усвоен на отлично.

Это касалось только боевого дяди Ку. Его «хороший брат» Сыма был совсем другим делом. Как бы Тянь ни был занят, он каждый день находил два часа для практики боевых искусств. Первые полчаса уходили на поддержание физической формы. Остальное время посвящалось спаррингам со всеми, кого удавалось уговорить. С мастерами копья, меча, сабли, булавы, даже с другими пользователями дротиков на веревке. И какой же бешеной неприятностью оказывались эти поединки, ведь их веревки постоянно путались, несмотря на то что оба использовали Тело Лозы Змеиной Головы.

Особое внимание уделялось кулачному бою. Иногда в моменты сильного напряжения ему казалось, будто он все еще слышит звон в ушах от того удара головой о стену, которым его наградила Хун Лижэнь. Это служило отличной мотивацией. Это и то, как старшие послушники, ищущие подарков и займов, имели обыкновение хрустеть костяшками пальцев, предельно ясно намекая, каким именно образом они намеревались максимизировать благотворительность Тяня.

Он не был лишен благоразумия. Они могли ударить его один раз, а он в ответ превратил бы в кашу одну из их почек. Справедливо. И он надеялся, что благодаря упорным тренировкам, когда они попытаются нанести удар, он сможет разжижить их грудную клетку. Юноша был готов проявить невиданную щедрость к своим бедствующим старшим братьям.

Это было напряженное и насыщенное время. Когда настал день начала закалки первой иглы, он оказался во всеоружии. В распоряжении Тяня имелась крошечная комната для медитаций, дротик и солидный багаж тренировок. Все прошло гладко. Правда, было немного жутковато наблюдать, как прозрачное оружие на мгновение приобретает слабый розоватый оттенок, словно выпивая его кровь.

И это даже не входило в первую сотню списка самого странного и жуткого дерьма, практикуемого ортодоксальными заклинателями только в одной этой лечебнице, не говоря уже о всей базе. Оставалось просто смириться с происходящим.

— Как-то это... не знаю. Отдает ересью.

«Внучек, ты каким-то образом умудрился упустить из виду тот факт, что сам очищал собственную кровь уже несколько раз? Это всего лишь кровь. В тебе ее полно. Большинство магических артефактов на этой базе привязываются каплей крови. Она также необходима для работы технологии заклинания. В этом нет ничего более жуткого, чем во всем остальном. Так что прекращай беспокоиться и сосредоточься».

Недели складывались в месяцы, а Тянь так ни разу и не ступил за ворота Склада. Поскольку база больше не находилась на передовой, на ее территории возник небольшой рынок. Юноша посещал его раз в неделю просто чтобы посмотреть, есть ли там что-нибудь стоящее, и расширить кругозор. Он так ничего и не купил, но полагал, что главное это намерение. Наверное.

Прибыл его заказ с чаем и вином, что спровоцировало небольшую бурю светских визитов для дегустации. К легкому смятению Тяня, количество таких встреч только возросло. Разумеется, среди гостей были его братья и сестры из Западного Города, но появлялись и другие люди из залов Интенданта, подмастерья ремесленников, клерки зала миссий и даже другие санитары лечебницы. Не те, кого послушник был готов назвать друзьями, но те, с кем он сталкивался на базе почти каждый день. В первый раз отказать им было трудно, а затем они быстро стали постоянными участниками его круга общения.

Тянь понимал, что его навыки ведения беседы все еще не дотягивают до стандартов, поэтому полагался на старую уловку постоянно задавать вопросы, а если от него требовали высказать мнение соглашаться со словами собеседника. В результате он узнавал массу бесполезной информации о людях и вещах. Практик не понимал, почему окружающие испытывали непреодолимое желание рассказывать ему, кто с кем призывает облака и дождь. Но и прерывать их у него не хватало духу. Они выглядели такими счастливыми, делясь сплетнями.

Лишь когда он заметил, что некоторые из старших братьев занимаются по сути тем же самым, разрозненные детали сложились в единую картину.

Тянь совершенно случайно влился в местную сеть сплетен. Вот почему практики Девятой стадии казались пугающе осведомленными. Они занимались подобным постоянно. Свободное от работы или культивации время они посвящали визитам и болтовне.

Наблюдая за происходящим, он начал воспринимать Четвертый Склад Снабжения как своеобразную миниатюрную модель Города Горных Врат. Здесь был Внутренний двор, заправляющий всем и общающийся преимущественно внутри своего круга, а также Внешний двор со всеми его мелкими подразделениями. И каждый болтал, планировал, плел интриги и пытался завести или использовать связи с элитой.

Тянь, учитывая его знакомство с боевой тетей Хун и тетушкой У, не говоря уже о поддержке всех лекарей в госпитале, мог считаться весьма «богатым». А в сочетании с его привычкой всегда появляться с напитками или закусками неудивительно, что круг его общения неуклонно расширялся.

Даже его связь с братом Луном была замечена и оценена по достоинству. Похоже, многие пытались подольститься к молодому господину из Торговой компании «Четыре Сокровища», но, хотя этот мягкий человек мог не разбираться во многих житейских вещах, карьеристов, мошенников и подхалимов он чуял за пять миль.

Больше всего радовал прогресс в духовной практике. Энергия быстро росла, и Шестая стадия, казалось, уже весело махала ему рукой. Иногда юноша задавался вопросом, не ускоряется ли темп его культивации. А затем осознал, что он действительно ускоряется. Тянь сильно забеспокоился о причинах этого явления, пока дедушка Цзюнь громко не посоветовал ему серьезно задуматься над тем, что именно он делает.

Тянь мыл полы в лечебнице, практикуя Пришествие Весны. Это было искусство стихии Дерева, что означало непрерывный приток плотного потока энергии ян. Проклятый кинжал покоился у него на пояснице под одеждами. Клинок постоянно питал его тело мощной струей проклятой энергии инь, которая поглощалась Искусством Подавляющей Ад.

Инь и ян сходились воедино, протекая через ту странную статуэтку. Статуэтку, которая практически вопияла о необходимости баланса. Получая только ян или только инь, она могла работать лишь вполсилы. Но при наличии обеих энергий его тело постоянно очищалось с максимальной эффективностью. Становилось более духовным. Становилось более приспособленным для практики.

Это вызывало у него смешанные чувства. Пути, которыми он накопил эту удачу, были залиты кровью. Разительный контраст с изысканными чаепитиями, партиями в го или дружескими спаррингами со старшими товарищами. И все же удача оставалась удачей.

В один из обычных дней снаружи Склада раздался оглушительный рев. К воротам бросилось насекомоподобное чудовище с десятками лап, покрытое толстыми сине-серыми броневыми пластинами и усеянное ослепительно красными глазами. Тварь была поистине огромной. Больше некоторых зданий на базе. Спереди тянулись когти, похожие на боевые косы. Настоящий монстр из глубоких пустошей.

— Всем сохранять спокойствие. Оно весьма послушно. Позовите людей из Зала Миссий и укротителей зверей, у меня отличные новости.

Боевой дядя Ку вернулся.